Одиночество на двоих

#selena gomez — back to you

<right><i>Моя юность, мои детские мечты, стремления и любовь — это все ты. Но время прошло. Мы уже не дети. Привязанности таковой больше и нет. Одиночество заменило тебя, а ты даже и не догадываешься.</i></right>

— Сссссссс...

— Ты можешь не дергаться? — Джонс сидит на корточках у дивана, пока Элизабет наблюдает сверху, как парень обрабатывает ей коленку, сжимая одной рукой коленную чашечку.

<i>Очень тупо прокололась. Пытаться проскользнуть тихо в квартиру и застыть на пороге под щелчок включателя. Можно корить себя вечно...

— Ты на время смотрела? — облокотившись плечом об стену, Джагхед сканирует немного испуганный взгляд девушки. Все хорошо до тех пор, пока взгляд не опускается вниз. Разодранная кожа, кровь, стекающая по лодыжке. Джонс смотрит на раны и тяжело вздыхает, подходя к тумбе разделяющей гостиную и кухню. Элизабет замечает белую коробочку в его руках и сдается, садится на диван и опускает голову, сжимая на бедрах кулачки. Стыдно немного.</i>

— Ай! — раны щипят, кожу словно пронзает тысяча маленьких иголок, а взгляд Джагхеда все такой же непроницаемый. Пальцы с мокрой ваткой скользят по поврежденной коже, Элизабет морщится, открывая один глаз. Рукава его белой рубашки заправлены до локтей, пару верхних пуговиц расстегнуты, показывая, как по слегка загорелой коже перекатывается серебряная цепочка. Его кадык дергается, и Бетти непроизвольно сглатывает слюну. Уж слишком долго пялится.

— Кто? — спрашивает спокойно Джагхед, обматывая бинтом ногу.

— Поскользнулась, — бурчит Бетти.

— Тебе помогли, — парень останавливается и поднимает голову, вздергивая бровью. Он заканчивает с первой ногой, перевязывает вторую. Узел. Все.

— Строишь из себя заботливого братика? Не стоит. Тебе не идет. — Вот и первые шипы. Элизабет хмыкает и, оттолкнувшись от кровати, встает, направляясь наверх. Резко отрезвляющая мужская рука обхватывает ее запястье, Элизабет останавливается. Мурашки по телу. Такая холодная. — Чего?

Что, это... он...

— Рука, — парень чуть давит на запястье, чтобы развернуть и показать царапины. — Возьми мазь.

Хватка исчезает. В пальцах сжимается белый тюбик с мазью. Джонс садится за барную стойку, открывая ноутбук и надевая очки. Он точно не так представлял вечер. Все должно было начаться с примитивного «Как дела в школе?» и продолжится нормальной беседой. Но ни как не разбитыми коленями и обтертой рукой. Глупо. Джагхед долго настраивался, это слишком сложный сценарий. Да и внутри как-то не знакомо, до мурашек по коже, неприятно.

«Кто это сделал? Одноклассник? Знакомый? Хотя, какие знакомые.»

Джагхед перечитывает одно предложение уже в пятый раз, мысли совсем где-то далеко, а голова упрямо не хочет запоминать строчки из сценария. Он отвлекается. Бетти не ушла. Голова поворачивается в сторону мельтешащей фигуры и застывает. Элизабет мажет мазь, убирает все в коробку и садится, включая телевизор. Видимо, не его одного вымотал этот день.

Она так спокойна...

Подкладывает руку под висок, упираясь локтем об спинку дивана, закидывает ноги наверх, и, кажется, вовсе и не собирается уходить в свою комнату.

Джонс мотает головой и склоняется над ноутбуком. Ему просто непривычно. Он жил все три года один, вот и отвык от общества, делить с кем-то одну крышу. Может это неправильно, все время отделять себя от социума, но так спокойней, и на душе легче.

Парень мельком смотрит на нее, видит, что у девушки уже закрываются глаза, и она кивает головой. Джонс снимает очки и закрывает ноутбук. Он так точно никогда не сосредоточится.

— Иди спать, — Джонс подходит к ней, она поднимает голову и медленно моргает. Глаза слипаются, она не хочет вставать, Джагхед смотрит вниз на раненные коленки, и что-то щелкает внутри.

— Н-не надо, у меня свои ноги есть, — девушка шевелится у него на руках, а Джонс подхватив поудобней идет в сторону лестницы, заставляя Купер прижаться ближе, чтобы не упасть. Элизабет держится за его рубашку и кемарит, тихо дыша. У него теплая грудь, в руках комфортно, а от шеи приятно пахнет мужским парфюмом.

Пара шагов и они уже стоят у комнаты Элизабет. Джагхед останавливается перед дверью, открывает ногой дверь и заходит, не включая свет. От окна отдает светящимся в ночи городом сине-белым светом, он падает на лицо девушки, и та непроизвольно жмурится, прикрывая ладошкой лицо. Джагхед улыбается уголком губ.

«Совсем как в детстве.»

У нее все такие же длинные волосы цвета блонда, аккуратный носик, губы и изумрудные глаза. Когда-то они всегда смотрели только на него и только в нем блистало искренно-правдивое восхищение...

<i>— Ай, Джагги, отпусти, я уже не маленькая, могу и сама ходить! — девочка возмущается у него на ручках и смотрит в сторону, выпятив нижнюю губу. — Мне уже семь, — добавляет Бетти.

— Вот, когда перестанешь падать, будешь сама ходить, — бесшумно смеется Джаг, теребя светлую макушку.

— Эй!

— Что? Эй? Ну держись! — возмущается Джагхед, начиная щекотать ребенка. Они падают на мягкий ковер, смеясь, и девчушка тут же с визгом отползает, чтобы быстро сбежать в свою комнату. — Куда?!

— Аааааа! — парень хватает Купер за лодыжку и та валится с грохотом на пол, проезжаясь спиной по шероховатой поверхности. — Нет, нет, нет. Ну, Джагги, не надо, ахахахаха...

— Хахахахах, мелкая...</i>

Этот смех. Он совсем далеко, где-то в подсознании, очень глубоко. Он давно не касался памяти, ушей. Яркое девичье лицо никогда не всплывало перед ним, только горькие слезы на совсем детских щеках. Слезы расставания. Изумрудные глаза кричали, цепляясь за надежду, которую Джонс мнимо давал юному сердцу. Обманщик, лгун. Он даже забыл обо всем. Будто ничего и не было.

Джагхед тянет за одеяло и укладывает девушку в постель, укрывая.

Время проходит. Больше нет того Джагхеда, он полностью исчерпал себя, да и Бетти уже не маленькая девочка...

Дверь тихо щелкает, Джагхед в два шага оказывается в своей комнате. Шум города, доносимый из окна, сразу же затихает, когда оно закрывается. Как в вакууме. Джагхед много лет такого не чувствовал.

— Ааааааа! Ма...аааа! — сквозь сон Джагхед слышит крик Элизабет, парень лежит секунды три, пытаясь разлепить глаза, а потом крик вновь повторяется, и он плетется в комнату Бетти. — мама...

Мокрые дорожки блестят на щеках, скатываясь на подушку. Элизабет мечется по кровати, всхлипывая.

— Не уходи, не бросай меня. Я одна... — шепчет в полу бреду она, сжимая пальчиками одеяло.

Джагхед садится на край кровати и тянется рукой к ее плечу.

— Мама, мама...м...

— Бетти, — зовет Джагхед, поглаживая по плечу и наклоняясь ближе. — Бетти.

Купер размыкает веки и быстро моргает, сталкиваясь с обеспокоенным лицом напротив. Она приподнимается на локтях и садится, прижимая к груди подушку и шмыгая носом.

— Чего пришел?

— Проснулся от твоего крика.

— Извини, — впервые за всю неделю Джагхед слышит, как извинение вырывается из ее губ. Девушка смотрит куда-то вниз, на белое одеяло и сжимает подушку сильнее. О чем-то усердно думает, в тишине даже можно расслышать дыхание обоих.

— Я тогда... — Джагхед встает с постели, и тут же Купер взрывается, слезы хлещут еще сильнее, чем во сне, руки комкают подушку, пока девушка пытается успокоится. -...

— Я-я... иди отсюда, — отмахивается девушка. Теперь Джонс не уверен, что ему хватит совести переступить порог этой комнаты.

Как-то все сумбурно.

— Мхмхм... — Джагхед подсаживается ближе, и сколько бы он не храбрился, ему не удастся понять всех ее чувств, что разом навалились, так внезапно. Становится немного лучше, когда Элизабет обнимает его в ответ, шмыгая носом и всхлипывая.

— Я в порядке... просто немного сегодня расклеилась...

Джагхед заносит руку над ее спиной и мягко отпускает. Непривычно утешать кого-то. Джонс и слов нужных подобрать не может, горечь и ком в горле не дают словам вырваться наружу.

— Я скучаю, я так по ней скучаю.

Джагхед не любит смотреть на слезы, не любит, когда люди вызывают к себе жалость, но рука предательски сжимается на шелковой ночной рубашке девушки у спины, а голова не хочет двигаться, чтобы не видеть ее слез.

Что угодно...

<i>— Ох, Джагхед, я даже не знаю, что мне с ней делать, — доносится усталый голос миссис Купер внизу. Женщина поглядывает в сторону деревянной лестницы и вздыхает.

— Я поговорю с ней, не беспокойся, — мягко улыбается Джаг.

«Тук-тук-тук.»

— Бетти? — парень слышит тихий шорох за дверью и улыбается, ожидая, когда девочка откроет дверь. Но этого не происходит ни через минуту, пять... — Бетт, я вхожу... — Джонс давит на ручку и включает свет, детская комната пуста. Одеяло на кровати смято, рисунки с машинками и бабочками разорваны, а небрежно брошенная кукла лежит у ног парня. Парень поднимает куклу и ставит на тумбу к остальным игрушкам, уверенно направляясь к белому шкафу с розовыми узорами.

«Ага.»

Дверца открывается и на парня устремляется пара заплаканных глаз. Девчушка в розовом сарафане сидит на полу шкафа и обнимает руками колени.

— Уходи, — девочка поджимает подбородок к коленям и смотрит вниз, шмыгая носом. Джагхед садится на корточки перед ней и гладит по голове, поправляя взлохмаченные волосы за ушко.

— Тебе не понравилось платье? — мягко спрашивает Джонс, поглаживая девочку по спине.

— Нет, — мотает головой.

— Кто-то обидел?

Элизабет не отвечает, все так же смотрит на свои белые босоножки, поджимая губки. Новая волна обиды вот-вот захлестнет, а ребенку сдерживать свои эмоции очень трудно.

Бетти совсем недавно пошла в школу и отношения с одноклассниками не заладились сразу. Но родители так ничего и не заметили, ведь Бетти ничего не рассказывала, а учитель не хотел портить престиж своего класса, оставляя в неведении обеспокоенных Куперов.

— Я не пойду на осенний праздник! Надо мной снова будут все с-смеяться... — Элизабет прячет лицо в ладошках и громко плачет.

— Ох, не плачь, мы ведь обязательно что-нибудь придумаем.— Джагхед берет за ручки девочку и вытирает слезы.

— Аа? Тогда меня будут н-называть яб...ябедой.

— Никто не посмеет тебя так называть, ты же будешь не одна, — воодушевляющие говорит Джонс, стукая себя пару раз по груди.

— Т-ты пойдешь со мной? Правда? — жалостливо спрашивает девочка, смотря красными глазками на парня.

— Конечно. Только если юная леди не будет плакать и соизволит покинуть шкаф, — говорит Джагхед. Бетти много раз кивает головой и тянет руки. Парень улыбаетсся и подхватывает девочку, кружа в воздухе, заставляя смеяться.

— Ай... щекотно! — визжит девчонка.

— Вот так уже лучше, — Джонс держит девочку напротив себя и улыбается. — Мама купила тебе такое красивое платье. Мы же не хотим расстраивать маму?

— Уммм... — мотает головой Бетт.

— Хорошо, теперь будем спать?

— Ага, — девочку усаживают на кровать и снимают босоножки, укладывая на пол. Джагхед укладывает ее и накрывает одеялом.

— Джагги.

— Мм? — Джонс уже собирается уходить, как Купер приподнимается на локтях, тихо зовя.

— Ты посидишь со мной, пока я не усну? — спрашивает Купер.

— Да, — парень вытаскивает розовый пуфик из-за стола и садится напротив изголовья кровати. Элизабет ложится боком, лицом к Джагхеду, подкладывая руку под щеку.

— Спи. Я никуда не уйду, — парень гладит по плечу, и Купер закрывает глаза, улыбаясь.

— Я знаю...</i>

Элизабет засыпает, и Джонс, прикрывая за собой дверь, спуская вниз, выходя на балкон. Прохладный воздух окутывает тело и придает ясность уму. Рука вытаскивает из кармана пачку сигарет. Пару щелчков найденной на столе зажигалкой, затяжка и становится легче. Ночь будет снова долгой и бессонной.

Элизабет просыпается рано, где-то за два часа до школы. И к ее удивлению, она снова одна. Либо у Джагхеда начинаются рано съемки, либо он просто не хотел видится с ней утром. Девушка склонна ко второму варианту. В добавок ко всему еще теперь и эта неловкость...

— Аххх... — девушка стоит перед зеркалом в ванне и дотрагивается ладонями до опухшего лица. — прекрасно.

— Беттс! Я здесь! — Вероника машет рукой Бетти, и та идет на зов. — Ухх, ты сегодня рано... оу... что с лицом? — интересуется Лодж.

— Плохо спала.

— Ясно, — тянет Рони. — Ну пошли, кстати, у нас первый урок будет вместе, наш учитель заболел, поэтому будет ваш. Круто, правда? — улыбается Ви, хватая девушку за локоть. — Все в порядке?

— Да, — натягивает улыбку Купер. — Пошли.

Сказать, что Бетти не привыкла к такому общению — ничего не сказать. Впервые с ней кто-то ходит вот так под ручку, девочки из старой школы всегда сторонились ее, конечно, они ничего не могли сделать, но за спиной всегда был шепот, сплетни. «Она странная. Я слышала, что она говорит, что тот популярный актер — ее брат. Сумасшедшая. Будто кто-то поверит. Одиночка.» Слово — оружие, которое может ранить больнее холодного. По началу были слезы, истерики, а сейчас будто все равно. Весь мир рухнул и сгнил изнутри. Жалко.

Элизабет смотрит на Веронику, и до сих пор понять не может, почему именно она подошла тогда в столовой именно к ней. У нее куча знакомых, она уверенная в себе, харизматичная, красивая, смешная, умная. Элизабет повторяется... но без этого никак. Вероника Лодж — противоположная сторона Элизабет Купер. Рони нельзя не любить, или не восхищаться. Точнее либо любить, либо завидовать и ненавидеть. Увы вторых в этой школе, как поняла Купер предостаточно. В какой-то мере, она сама ей завидует. Бетти всегда хотелось быть более активной, разговорчивой, интересной, чтобы людям хотелось слушать только ее. Но все замыкалось на слове «обычная». И она смирилась с этим, и эта странная, понятная только в понимании девушки обычность устраивала ее.

Урок прошел, и со звонком ушла и Рони, напоследок кинув «Увидимся в столовой, я напишу тебе.» Она такая добрая, и эта черта совсем не соответствует ее внешней оболочке.

— Ой, — в плечо больно толкают. Рюкзак падает на пол, а из-за подставленной подножки девушка падает на пол, ударяясь коленом. В глазах стоит влага. Сейчас не время для слез, не при всех. — Надо быть поаккуратней, — Элизабет поднимает голову и видит самодовольную ухмылку рыжеволосой, — милая одноклассница.

Бетти сжимает кулачок и тянется за выпавшей из рюкзака книгой, но только палец касается корки, книгу пинает Шерил, что та укатывается по полу на несколько метров. Все. Это конец.

Народ постепенно сходится вокруг них. Эти перешептывания, смешки, взгляды. Купер ненавидит это. Она встает, выравнивается перед Блоссом и влепляет смачную пощечину. Девушка приоткрывает рот от неожиданности и хватается за щеку, пока Купер делает спокойный вид, кладя книгу в рюкзак.

— Т-ты ударила меня?! — пищит девушка, тяжело дыша.

Бетти сжимает кулаки до кровавых полумесяцев. Она погорячилась. Бушевавшая внутри буря быстро стихает, и теперь остается только последствия. Думать надо было, прежде чем так делать. Но рука уже занесена, удар прозвучал, это подтвердило затишье среди зевак.
Пути уже назад нет.

— Удар был слишком сильным? — нервно насмехается Купер. С каждой секундой она удивляет себя все больше и больше. — Не можешь поверить?

— Ах ты... жалкая... тупая... — каблуки стучат по полу быстрее, чем сердце выбивает свой ритм. Вот рука заносится над ней. Это ответ.

— Стоять, — Бетти уже готова. Она жмурится, но удара так и нет.

— Свит... Пи... Свит. Что ты черт побери делаешь?! Отпусти меня! — кричит в ярости Шерил, дергая рукой. Элизабет шокировано смотрит на нахмуренного парня, который заметив на себе взгляд, поворачивается к ней, но ничего не говорит. — Она ударила меня! Посмотри! Ударила! Сука!

— Успокойся. Сама виновата! Первая начала! — парень дергает ей. — А вы чего стоите?! Проваливайте! — кричит парень на всех. Толпа перешептывается и медленно расходится. — Пошли.

— Нет! Я ее...

— Блять, пошли! — парень с силой уволакивает за собой девушку.

— Я еще доберусь до тебя! — уже в конце коридора кричит Шерил, ведомая Свит Пи.

Что остается Бетти? — стоять посреди коридора и слушать, как звенит звонок на урок. Что это, блять, только что было?!

В кармане джинс вибрирует телефон.

<i>Вероника: ну ты даешь, подруга...</i>

Это самый сумасшедший день, который был у Бетти. Вот к чему ведут импульсивные действия.

Элизабет приходит вечером. Задержалась с Ви в одной кафешке. Честно, ей трудно отказать.

На кухне как обычно Джагхед. Только не в очках и с ноутбуком, а с олд-фешеном на стойке и сигаретой в руке. Он кидает бесцветный взгляд на Купер и отворачивается, затягиваясь. Мороз по коже от его глаз.

«А вчера был таким заботливым. Фигов актер.»

Бетти скидывает рюкзак на диван и идет на кухню, в надежде найти что-нибудь перекусить. Одним кофе и маленьким пирожным, согласитесь, в кафешке не наешься. Элизабет находит нетронутый бутерброд в тарелке. Ставит чайник и кладет еду в микроволновку.

Электрические приборы тихо жужжат, совсем не разбавляют тишину, поэтому это сделает Джагхед.

— Как в школе? — сидя спиной к Бетти, спрашивает Джагхед.

— Нормально, — если не считать того, что вчерашний идиот спас ее от «королевы» школы, которую, она сама ударила, но та начала первая, и теперь ее волнует только завтрашний день. Что эта сумасшедшая парочка ей сделает, а так, да, все «нормально».

Микроволновка пиликает и гаснет. Элизабет вытаскивает бутерброд, заваривает себе чай и садится напротив Джагхеда, который сразу допивает виски одним глотком, споласкивает олд-фешн с сигаретой меж зубов и уходит.

«Правильно. Вали. Не нужна мне твоя компания.»

Думает Купер, нервно жуя бутерброд. Джагхед останавливается на пол пути, будто слышал ее мысли, и Бетти чуть-ли не давится, когда он оборачивается.

Сегодня на нем черная свободная рубашка, классические брюки и домашние тапочки.

«У него что мания показывать свои ключицы?» — хмыкает про себя Купер, смотря на разрез.

Но выглядит стильно.

Джагхед выкидывает сигарету в окно и идет наверх.

Кажется они возвращаются к началу их встречи...

<center>***</center>

На улице. У бара.

— Маленькая сука, у меня до сих пор щека горит, — шипит Шерил, всматриваясь в свое лицо в зеркальце.

— Оууу~ Нашей главной стервочке нашлась достойная пара? — смеется девушка, сидя за столиком.

— Заткнись, — парирует Шерил. — А ты чего смеешься?! — тыкает пальцем на Свит Пи, который наблюдает за разговором, сидя на мотоцикле. — Если бы не ты, — Блоссом встает из-за стола и направляется к парню. — Я бы ее так отделала! — она бьет каблуком по баку мотоцикла.

— Эй! Вот только не надо трогать мою крошку, — возмущается парень

— Достал, — шипит. — Зачем вообще меня остановил, идиот.

Парень закатывает глаза.

— Вы такие смешные, за два дня вас обоих отделала какая-то новенькая, — смеется девушка, потягивая клубничный коктейль.

— Ох, если тебе так смешно, то давай вперед, — рыжеволосая облокачивается на спинку стула, закидывая ногу на ногу, натянуто улыбаясь. — А мы со Свит Пи посмотрим, как у тебя получится измываться над новенькой.

— Ради Бога, — девушка поднимает ладони и расслабленно улыбается. — Прогресс уже есть.

— Хорошо, — Шерил резко наклоняется к девушке. — Но если нам со Свит Пи не понравится, мы сделаем все сами, Вероника Лодж.

— Ха, даже не сомневайся...