Глава 4
– Стой!
Когда я выскочил в коридор, она уже скрылась за пожарной дверью и бежала вниз, хлопая по ступеням шлепанцами.
– Погоди! – Мой чересчур громкий крик отдавался эхом в лестничных пролетах.
Спускаясь, девочка обретала все больше уверенности. По‑моему, получившие травму мозга ведут себя иначе.
Я пытался догнать ее. Она достигла запасного выхода и собралась было толкнуть дверь, но развернулась и открыла другую дверь, ведущую с лестницы на первый этаж.
Секунду спустя я тоже нырнул туда...
Мы были не одни. Человек в форме санитара крепко держал девочку за руку, она сопротивлялась. На груди у санитара висела табличка с именем Деннис. При виде моего шрама глаза у него округлились, и грубым голосом он спросил:
– Что такое?
Я опустил взгляд, пытаясь перевести дыхание и сообразить, как выкрутиться.
– Стив?
До меня дошло: на мне такая же форма, как и на нем. Возможно, удастся найти выход из положения.
Я поднял голову, улыбнулся и постучал пальцем по бейджику на груди:
– Э‑э‑э, да... Я – Стив.
– А я и не знал, что у нас два Стива. – Деннис снова взглянул на девочку.
– Я новенький.
Он потер подбородок и спросил:
– С какого она этажа?
Я насилу вспомнил:
– С шестого.
Деннис посмотрел на мой рюкзак.
– Я уже собирался уходить, а эта подорвалась с места и побежала... – Стараясь как следует сыграть роль санитара, я тряс головой и пересыпал речь ругательствами.
– Веришь ли, со старикашками тоже такое случается, – ухмыльнулся он, – но ловить их легче.
Он осмотрел девочку с головы до ног, потом остановил взгляд на ее лице:
– А она милашка. – Деннис облизнулся. – Давай я отведу ее наверх.
Да! Вот именно!
Одно мое слово, и я спокойно поехал бы за город, навсегда забыв о том, что я вообще когда‑то приходил в «Тихую гавань».
Я уже открыл рот, но внезапно у меня перехватило дыхание. Что я делаю? Я ничем не могу помочь ей. Или все‑таки могу? Главный вопрос скорее состоял в том, хочу ли я. Да, я люблю спасать людей. На меня всегда можно положиться. Но сейчас дело касалось моей мамы. Она отвечала за девочку. Как я мог подумать, что мама не сделает для нее все возможное?
Разум твердил мне: «Уходи, чувак! Беги к Джеку, и уезжайте!»
Однако в душе я понимал: что‑то тут не так. Девочку действительно нужно спасать. И сделать это должен именно я.
Она не сводила с меня глаз, будто старалась прочитать мои мысли. Санитар все еще пялился на девочку, и от слащавого выражения на его лице меня чуть не стошнило.
Ее карие глаза смотрели на меня с мольбой. Только из‑за них я и решился. Протянул руку и крепко взял девочку за локоть:
– Нет, сам отведу.
Деннис нехотя оторвал от нее взгляд и убрал клешню:
– Ладно, здоровяк! Назовем тебя Большой Стив: так и будем вас различать. – Он махнул рукой и пошел по коридору.
Дождавшись, пока санитар скроется из виду, я вывел девочку на улицу и все бубнил себе под нос:
– Вот ведь кретин, кретин, кретин...
Внезапно из‑за угла вышли двое санитаров; мы юркнули за живую изгородь и, согнувшись в три погибели, переждали, пока они пройдут. Однако, выпрямившись, я увидел, что они остановились и пробраться мимо них незаметно не выйдет.
– Только этого не хватало!
Девочка нахмурилась и шагнула к кирпичной стене, окружавшей стоянку:
– Перелезем!
Даже при моем росте до верха было не достать.
– Как?
Она наклонилась передо мной и сложила руки кольцом:
– Вставай!
– Ты что, сбрендила? – запротестовал я. – Да во мне весу...
– Вставай!
Чтобы убедить ее в своей правоте, я поставил ногу ей на руки и лишь чуть‑чуть перенес вес. Но не успел я и глазом моргнуть, как она подняла меня, словно худосочную гимнастку.
Я чуть не потерял равновесие, схватил ее за плечо, а другую руку приставил к стене:
– Ничего себе!
– Держись за край и подтягивайся!
Особо подтягиваться мне не пришлось – она практически перекинула меня через стену.
Только я приземлился, как девочка оказалась рядом со мной.
– Как ты это сделала?
Она не ответила.
Донесся рокот приближающейся машины – подъезжал Джек.
Пока мы ждали его, начал моросить холодный дождь.
– Я уезжаю, – сказал я.
Она посмотрела на грузовик, потом на меня:
– Мне тоже нужно уехать.
– Да, но...
Впрочем, какой смысл говорить, что я тут ни при чем? Согласен, с шестого этажа она сбежала сама, однако, приняв решение увести ее от Денниса, я стал соучастником побега. Неужели теперь я мог просто уйти, оставив ее одну на стоянке?
Да, мог.
А разве нет?
– Чтоб тебе пусто было!
Я побежал к пикапу, девчонка за мной. Она юркнула на среднее место, я сел рядом.
У Джека отвисла челюсть.
– У них здесь и красотки трудятся?
– Джек! Поехали!
– Ну, дела! – Джек покачал головой, выехал со стоянки и направился в сторону моего дома. – Сколько работаю, ни разу не встречал никого моложе восьмидесяти, а ты и двадцати минут не пробыл...
– Она не работник, она пациентка с маминого этажа...
Джек резко затормозил: не пристегнись мы ремнями, нас бы впечатало в лобовое стекло.
– Джек! Езжай!
Он нажал на газ, повернул к пустой парковке перед зданием банка и там снова дал по тормозам.
– Пациентка? Ты увел пациентку?!
Девочка смотрела на Джека.
Я попытался объяснить, что произошло на шестом этаже:
– Она рванула оттуда, я за ней, нас увидел санитар. Я не мог позволить забрать ее...
Джек вытаращил глаза:
– И что? Решил похитить? О чем ты только думал?
– Никого я не похищал. Она сама убежала, – спокойно ответил я.
– Отлично, Мейс. – Джек уронил голову на руль. – Просто здорово!
Когда он оторвал лоб от руля, глаза его метали молнии.
Он перегнулся через девчонку и ткнул пальцем мне в грудь:
– Сколько можно геройствовать! Нельзя так! Пойми, не всех нужно спасать.
Я отодвинулся и прислонил голову к прохладному окну.
Впрочем, на мгновение любопытство пересилило его гнев:
– Как тебя зовут?
– Не знаю, – ответила девочка, потирая глаза.
– Круто! Где живешь, тоже не знаешь, я угадал?
– Мне кажется, я не из этого города.
Джек стукнул по краю руля кулаком:
– Черт возьми, Мейс! Мы влипли, понимаешь? – Он покачал головой. – Везем ее назад.
– И что мы скажем?
Я отстегнул ремень, вышел из машины, снял с себя форму санитара, скомкал ее и бросил за сиденье:
– Поехали ко мне. Я позвоню маме, разберемся...
Джек шепотом ругнулся.
– Ну, подумай, как ты будешь объяснять? Ты провел меня в лечебницу, дал форму, а я похитил девчонку...
Он завел машину:
– Болван!
Девочка молчала, пока мы еле плелись в зоне ограничения скорости, а затем вдруг перегнулась через меня, прижала ладони к окну и произнесла:
– Огни...
Смущенный ее близостью, я не сразу сообразил, куда она смотрит.
Над холмом отблески огней «Тро‑Дин» озаряли небо.
– Это компания, которая...
– Что‑то мне здесь знакомо. Я такая... В голове полная неразбериха. Провалы в памяти.
Обеими руками она хлопнула себя по лбу.
– Что такое? Что с ней? – Джек бросил на нее косой взгляд.
Неожиданно девочка вздрогнула и уставилась перед собой. Затем широко раскрыла глаза и, вцепившись одной рукой в мою рубашку, произнесла:
– Нам нужно выбираться!
– Откуда? – спросил Джек.
Она медленно повернула лицо в сторону «Тро‑Дин».
– Оттуда. Нам нужно выбираться оттуда. – И стала раскачиваться вперед‑назад, повторяя: – Нужно уходить, нужно уходить...
Я потянулся было, чтобы прикоснуться к ней, сделать хоть что‑то, но я не знал, что именно, и снова положил руку себе на колени:
– Джек, я считаю, мы должны взять ее с собой за город.
Он замотал головой:
– У тебя совсем башню снесло?
Я пару раз стукнул лбом об окно:
– Знаю, это безумие, и ты злишься. – Я понизил голос: – Но ты не был там, не видел их. Я не мог оставить ее в больнице...
Нужно убедить его. Или хотя бы найти слова, которые заставят его стать на мою сторону. И я придумал:
– Похоже, это судьба... Много ли было шансов, что я включу диск именно там, где сидела она?
Джек встретился со мной взглядом и отвернулся.
Пока я ждал ответа, часы на городской башне успели пробить несколько первых созвучий.
Бом.
Бом.
Бом.
– Мейс, ты издеваешься надо мной? – В голосе Джека звучало сомнение. Еще бы, ведь мне до судьбы никогда и дела не было.
Однако сейчас очень важно было, чтобы он поверил: судьба мне вовсе не до лампочки. Джек утверждал, что любовь и судьба неразрывно связаны. Это он усвоил от своей мамы. Однажды зимней ночью она поскользнулась и упала в канаву, а будущий отец Джека первый пришел ей на помощь. Причем поблизости он оказался совершенно случайно – просто заблудился. Даже я слышал эту историю раз восемьдесят, а уж Джек, ясное дело, и того больше.
Я покачал головой:
– Нет. Не издеваюсь.
Он на секунду закусил губу.
– Ты знаешь, как я отношусь к судьбе.
– Я серьезно. Это судьба. Точно тебе говорю.
– Что ж. – Джек помолчал, обдумывая мои слова. – Ладно. Поехали за город. – Он посмотрел на девочку, потом снова на меня: – Но ты все равно болван.
И мы помчались по шоссе № 5 на юг, в сторону Портленда.
Девчонка, похоже, изо всех сил старалась не упасть духом и отвлечься от голосов – или что она там слышала? – а когда мы отъехали от Мелби‑Фоллз на значительное расстояние, постепенно успокоилась. Примерно через час мы были на шоссе № 84, и тут у меня зазвонил мобильник. Мама – вне себя от волнения – затараторила шепотом:
– Просто скажи мне, что ты уехал. Что сейчас вы с Джеком едете за город. Скажи.
Прошла минута, пока я ответил:
– Да. Мы едем за город.
– Это правда?
– Да, мам. Мы только что свернули на восемьдесят четвертое шоссе. А что?
Она вздохнула:
– Ничего. Просто... я... услышала сирены, и хотела убедиться, что с тобой все в порядке.
Она лгала. Я это понял.
– Что‑то случилось, мам?
– Нет! – Ответ вырвался слишком быстро. – Нет, все хорошо. Повеселитесь там с Джеком. Не бедокурьте.
В трубке зашипело.
– Мам?
«Она пропала», – это были последние слова, которые я услышал.
Джек подался вперед:
– Мы в ущелье. Паршивая связь.
Я отключил телефон, чтобы батарейка не разряжалась почем зря.
Через несколько миль Джек ткнул на указатель с символом «Шеврон»:
– Нужно заправиться.
Мы подъехали к бензоколонке, я выбрался и хотел было открыть бак и залить горючее, но Джек остановил меня:
– Мы в Орегоне. Здесь это делают операторы.
Девчонка осталась со мной в пикапе.
Джек ушел и вернулся с пластиковым пакетом, который вручил мне.
В конце концов тревога стала потихоньку отпускать. В голову не лезло ничего, кроме мыслей о девчонке. Ее запах, ее нога, прижатая к моей, звук ее голоса... Подумать только, я таки нахожу красивую девчонку, а она оказывается сумасшедшей.
Джек перегнулся через нее и стал рыться в пакете.
– Следи за дорогой, я сам достану. – Хотелось есть. – Что тут у тебя вкусненького? Шоколадное молоко?
Девчонка взяла у меня бутылку и бережно обхватила ее. Джек протянул руку, и я достал еще одну бутылку – для него.
Потом вынул банку содовой и открыл, громко щелкнув крышкой.
– М‑м‑м... – Газировка была ледяная. Я сделал большой глоток. – Хорошо!
Джек отхлебнул шоколадное молоко.
– Такое я пил только в детстве. А ты? – обратился он к девчонке.
– Я никогда не пробовала. – Она посмотрела на бутылку. – Мне нравится цвет.
Джек стал насвистывать мелодию из «Сумеречной зоны».
Когда мы свернули на двухполосный мост Богов через реку Колумбия и стали подниматься по горной дороге к Гленвуду, дождь усилился. Мы перекинулись парой слов, однако вести непринужденный разговор в такой чудовищно нелепой ситуации не очень‑то получалось. Так что большую часть пути в машине стояла тишина.
Улицы Гленвуда уже опустели. Девчонка, не выпуская из рук бутылку с шоколадным напитком, вглядывалась в темноту ночи, и лишь дворники методично шуршали по лобовому стеклу.
Через несколько минут, дважды повернув направо за гленвудской гостиницей, мы въехали во двор перед коттеджем.
– Поищи пульт от ворот, а? – попросил Джек.
Я дотянулся до козырька:
– Его тут нет.
Джек вздохнул и заглушил двигатель. На террасе он перевернул вверх дном доисторическую банку из‑под молока, извлек ключ, вошел в дом и включил свет.
Девочка стояла в нерешительности, и я повел ее внутрь:
– Все в порядке. Здесь, кроме нас, никого.
Она крепко сжимала в руках бутылку с шоколадным молоком.
Дедушка Джека построил этот дом из перестойного леса. Мы вошли в невероятных размеров помещение, состоящее из большой кухни с обеденным столом и гостиной, в которой до самого потолка возвышался камин, выложенный из речного камня.
Я поставил пакет на стол и налил воды в кофеварку.
Семья моего друга верила не только в судьбу, но и в то, что камин – раз уж он есть – должен всегда быть наготове. Вскоре в нем затрещал огонь, и Джек объявил:
– Пойду загоню машину в гараж.
Девочка стояла у камина, протянув одну руку к горящим поленьям. В другой она все еще держала бутылку.
Спустя некоторое время кофеварка зачавкала, я вынул из буфета чашку и стал искать, чем бы забелить кофе.
Отойдя от камина, девочка остановилась у большого окна. Из‑за рассеивающихся туч выглянула луна.
Нужно было что‑нибудь сказать, чтобы мы оба почувствовали себя свободнее.
– Отсюда замечательный вид на гору Адамс. А перед ней огромный луг.
Не сработало – она не ответила, и мне стало еще неуютнее.
Найденное в холодильнике молоко прокисло, и я вылил его в раковину. Пришлось довольствоваться сухими сливками, которые наотрез отказывались растворяться в кофе.
Вернулся Джек:
– Она устала.
– Что?
Он кивнул в сторону девчонки: та стояла у окна и зевала. Я подошел к ней:
– Хочешь поспать?
Смешно задавать такой вопрос тому, кто только что вышел из комы.
Но глаза ее слипались, когда она спросила Джека:
– Здесь?
Он махнул рукой в сторону коридора:
– Там комната моей сестры.
Старшая сестра Джека, Ванесса, учится в Гарварде. Она не такая прикольная, как Джек, зато такая же богатая. А тесты на проверку способностей ей давались легче легкого.
Девочка кивнула и посмотрела на меня:
– Хорошо.
– Давай провожу. – Я указал на бутылку в ее руке: – Положить в холодильник?
Помявшись, она протянула бутылку мне, и я поставил ее на стол.
– Там есть пижамы – тебе, наверное, будут в самый раз, – сказал Джек. – В ванной – по коридору напротив – куча девчачьих прибамбасов. Пользуйся!
Я пошел вперед, девочка за мной.
В спальне я включил свет и нашел в ящиках с бельем ночнушку, которая, судя по всему, девчонке была коротковата, но она все равно взяла ее. В изножье кровати лежали стеганое одеяло и несколько подушек.
– Все нормально?
Она присела на самый краешек.
– Вот. – Я разложил одеяло, отогнул верх. Подушки сбросил на пол, оставил только две, взбил их и положил в изголовье. – Готово, можно укладываться.
Она не пошевелилась.
– Ладно. Переодевайся – и в постель.
Ее глаза, не отрываясь, смотрели на лежащую на коленях одежду.
– Я не знаю как.
Как перекинуть меня через стену, она знала, а как переодеться – нет?
Девчонка немного помялась.
– В голове крутится столько всего, что нужно осмыслить! А переодеваться... не понимаю, как это.
– Просто снимаешь эту одежду и надеваешь вон ту. – Я указал на ночнушку.
Растерянное молчание.
Я потер глаза:
– Хорошо... поворачивайся.
Она встала лицом к окну.
Подойдя к ней сзади, я усердно отгонял мысль о том, что – вот она, сбывается сказочная мечта, и сосредоточенно командовал:
– Руки вверх!
Не совсем так я представлял себе, как буду в первый раз раздевать девушку.
Она подняла руки к потолку.
Я опасливо взялся за нижний край ее футболки: одно неосторожное движение – и она, чего доброго, швырнет меня в стену. Глядя в сторону, чтобы ненароком чего не увидеть, я снял с нее футболку и приказал:
– Так, теперь надевай ночнушку.
Я не смог удержаться от искушения и украдкой бросил взгляд на голую мускулистую спину.
Немного помучившись, девчонка все‑таки продела голову в ночнушку. Потом руки ее застряли, и я дернул вниз: подол оказался чуть выше колен.
– Я уйду, а ты снимай треники и укладывайся.
Она повернулась ко мне. Нас разделяли всего несколько дюймов.
Я сделал шаг назад.
На ее лице мелькнуло подобие улыбки:
– Теперь поняла. – Не успел я отвернуться, как она стянула штаны, однако ночнушка прикрыла все, что мне не должно было видеть. – Сейчас лягу спать.
Я направился к двери и произнес чересчур бодрым голосом:
– Отлично! Я гашу свет и...
Она стала забираться в постель, и я открыл от изумления рот: по всей длине ноги были обезображены круглыми рубцами.