Глава 5
В жизни не видел таких отвратительных рубцов. А она еще меня назвала помеченным!..
Забравшись в постель, самая красивая девочка из всех, что я когда‑либо встречал, по‑прежнему смотрела на меня. Словно ждала чего‑то.
Сделав большой шаг, я оказался у края кровати. Постоял немного, подтянул одеяло к ее подбородку, пожелал спокойной ночи и выключил свет. Затем вышел в коридор, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Сердце вот‑вот готово было выскочить из груди.
В другой комнате Джек ел крендельки из голубой миски. Я сел рядом, и он подвинул миску ко мне:
– Извини, с едой сегодня не очень. Утром схожу в магазин. Чем займемся, Мейс?
Взяв горсть крендельков, я помотал головой:
– Понятия не имею...
– Но как же она испугалась, когда увидела «Тро‑Дин»!
Я кивнул, не переставая жевать:
– Может, там работали ее родители...
Джек усмехнулся:
– А может, она была там на летней практике и у нее поехала крыша?
– Ага, очень смешно. Она только что вышла из комы. Ее бы и огни ближайшего супермаркета напугали. – Я говорил так, словно старался убедить в чем‑то самого себя.
Джек нахмурился.
– Что?
– Странно все это... – Он пожал плечами. – Не знаю даже. Дом престарелых принадлежит «Тро‑Дин»...
Я не понимал, какое это могло иметь значение.
– Им почти весь город принадлежит.
Джек подался вперед:
– Пойми меня правильно. У твоей мамы была загадочная история с «Тро‑Дин», а теперь она работает в «Гавани». – Он ткнул большим пальцем в сторону коридора. – Эта девчонка тоже оттуда. И как она переполошилась при виде огней «Тро‑Дин»!..
Рот у меня был занят очередной горстью крендельков, так что отвечать не пришлось. Да и какое отношение мама имеет к девчонке? Она всего лишь мерила ей давление. Вероятно, в ее обязанности еще входит доложить руководству, если девчонка или кто‑то другой из их компании очнется. Да, пожалуй, у мамы была какая‑то история с «Тро‑Дин», но все давно закончилось. Она больше не работала в лабораториях.
– Ерунда. Мама знает о девчонке не больше нашего. – Опять я старался убедить сам себя.
– И все же, – произнес Джек, – я понятия не имел, что в «Гавани» живет кто‑то, кроме стариков. Это меня и бесит.
– Джек, в нашем городе все завязано на «Тро‑Дин». В будущем я тоже хотел бы у них работать. – Впрочем, меня разбирало любопытство. – Может, они обследуют калек, жертв аварий, чтобы найти лекарство от амнезии? Это многое объяснило бы.
Джек кивнул:
– Сейчас проверим.
Я не понимал, что он намерен проверить, но взял свой кофе и пошел за другом в кабинет рядом с комнатой Ванессы. Наверное, мне хотелось увидеть, как он выяснит то, что я и ожидал, то есть ничего.
Пока Джек подключался к Сети, я поставил чашку и плюхнулся в глубокое кожаное кресло у высоченной полки с книгами. Глаза начали слипаться...
– Мейс!
– Что? – Во рту был неприятный привкус. – Я заснул?
– А то! – Джек указал на часы.
Я проспал два часа.
– Ты все это время был в Сети?
– Еле‑еле подключился. Чертов модем.
Он держал в руке стопку бумаг; несколько листов упали на пол.
Я потер глаза:
– Что там?
– Интересно? «Тро‑Дин» повсюду трубит о своих исследованиях в области глобального потепления и экологии. Рассказывают в мельчайших подробностях. Их научные сотрудники публикуются во всех журналах.
– Да, знаю. – Мне тоже нужно было написать доклад и приложить его к заявлению.
– Но дело не в этом, – сказал Джек.
– А в чем?
– Как ты думаешь, в каком месте лучше всего прятать вещь, чтобы ее никто не нашел?
Я вспомнил, как в детстве мама складывала все мои рождественские подарки на холодильник, в коричневый пакет для продуктов.
– У всех на виду?
– Вот именно. – Джек показал распечатку газетной статьи. – Компания «Тро‑Дин», вся из себя такая правильная и успешная, просто заваливает СМИ информацией. Журналы и газеты уже сыты по горло. Кругом сплошной «Тро‑Дин». Вряд ли кому‑нибудь придет в голову постучаться к ним в дверь.
Я зевнул:
– Они о чем‑то умалчивают?
– Похоже на то. Смотри, не так уж много научных сотрудников уволилось из «Тро‑Дин», но некоторые все же...
– И?..
– Здесь‑то и кроется самое странное, чувак. Серьезные совпадения. Послушай. – Джек отхлебнул кофе и стал читать вслух: – «Перед тем как основать собственную консалтинговую фирму, Дональд Андерсон в течение семи лет работал научным сотрудником в компании „Тро‑Дин". Вот что он говорит о своем бывшем работодателе: „Хотя работа в „Тро‑Дин" имела для моей карьеры большое значение, все же я пришел к выводу, что наилучшим образом воплотить карьерные возможности я смогу, работая в другой области. Руководство компании благосклонно отнеслось к моему заявлению об уходе и пожелало мне удачи в новом начинании..."».
Ничего странного в этом я не заметил, пока Джек не стал читать текст на другом листке.
– «Джессика Ли, проработавшая шесть лет научным сотрудником „Тро‑Дин", недавно уволилась из компании, чтобы заняться преподавательской деятельностью в Университете Южной Калифорнии. О своем бывшем работодателе она отзывается так: „Хотя работа в „Тро‑Дин" имела для моей карьеры большое значение, все же я пришла к выводу, что наилучшим образом воплотить карьерные возможности я смогу, работая в другой области. Руководство компании благосклонно отнеслось к моему заявлению об уходе и пожелало мне удачи в новом начинании..."».
– То же самое.
– Тютелька в тютельку. – Джек положил бумаги на стол. – Похоже, в «Тро‑Дин» заставляют увольняющихся заучивать это наизусть. Есть еще кое‑что. – Он постучал пальцем по экрану компьютера. – За двадцать два года, что «Тро‑Дин» работает в Мелби‑Фоллз, от них уволился тридцать один сотрудник. Кроме того что о своем бывшем работодателе они в один голос твердят одни и те же слова, их всех – за исключением одного – еще кое‑что объединяет.
– Что же?
Джек затарабанил по столу:
– У каждого в течение семи месяцев после увольнения родился первый ребенок.
Я не понял:
– Они увольнялись, потому что ждали детей?
– В случае с мужчинами – детей ждали их жены.
– Действительно странно.
Вряд ли мы с Джеком могли разобраться самостоятельно – слишком уж все было запутано.
– Ты думаешь о том же, о чем я? – спросил он.
– Нужно везти ее обратно?
Джек отхлебнул кофе:
– Про судьбу ты мне заливал, да?
– Прости. Я в самом деле хотел ей помочь.
Он кивнул:
– Ясно.
– Надо было тебя послушаться... – Я вздохнул. – Поедем завтра с утра пораньше?
– Да. А теперь поспим немного. Заодно подумаем, что соврать шефу, чтобы меня не уволили.
Послышался шум.
– Это девчонка? – спросил Джек.
– Наверное. Пойду, проверю.
По дороге я заглянул в ванную, прополоскал рот, а потом на цыпочках отправился к ней. Стук костяшек пальцев по деревянной двери прозвучал как раскат грома.
– Можно?
– Входи.
Она сидела на кровати и смотрела в окно на луну.
– Как ты?
– Больше не могу их слушать.
– Кого?
Девчонка согнула колени и уронила на них голову, затем стала раскачиваться вперед‑назад:
– Мне больно, больно...
Я подошел и присел рядом. Протянул руку, но так и не посмел ее коснуться.
– Что у тебя болит?
– Голова. Без них в ней пусто. Мне нужен свет.
Я потянул шнур ночника. Она отпрянула от меня, глаза расширились от слепящего света.
Я замер:
– Испугалась? – Ничего удивительного, люди и раньше пугались моего лица.
Она замотала головой:
– Наверное, я просто медленно привыкаю. Ко всему новому.
Раздумывая, что бы такое сказать, я теребил нитку, вылезшую из нижнего края рубашки. Затем меня осенило: а почему бы не спросить у нее все, что меня интересует?
– Можешь рассказать, откуда ты?
Девчонка наклонила голову влево, а глаза скосила вправо. Если человеку дать задачу на умножение, он будет смотреть влево, а если спросить у него то, о чем он знает, но не помнит, он обязательно посмотрит вправо. Так я понял – она вспоминает. Или, по крайней мере, пытается вспомнить.
– Я была в седьмом ряду сзади, третья с конца.
– В «Гавани»? – Я ничего не понял. – Вы просто сидели на диване. Все вместе.
– Нет. – Она снова опустила глаза, очевидно что‑то припоминая, а когда подняла голову, ее голос звучал решительнее, словно она была уверена в своих словах. – До «Гавани». Я была в седьмом ряду сзади, третья с конца.
Я ничего не понимал, но боялся заговорить – вдруг вообще замолчит?
– Место не имело значения. Состояние у нас было одинаковое. Спокойные и безмятежные, все как один. – Девчонка улыбнулась и положила руку на грудь. – Мир и покой – вот и все, что мы знали. Я... мы... были всем довольны. Не знали ни страха, ни печали... – Я ждал продолжения. – Мы дышали все как один. И двигались все как один. И думали все как один. – Она закрыла глаза и продолжила, словно услышав напев, к которому следовало присоединиться: – Слабости не будет. – Внезапно ее глаза широко распахнулись. – Время пришло. Я чувствую.
– Что чувствуешь? – не удержался я.
– Того, кто рядом с дверью. Сначала вздрагивает он, затем слабый трепет охватывает ряд за рядом. Доходит до меня. Я тоже вздрагиваю. И знаю...
– Что знаешь? – прошептал я.
Она сглотнула:
– Что идет Садовник.
Ее глаза расширились, одной рукой она схватила меня за рубашку и притянула к себе.
Я старался не думать о том, что ее лицо так близко, – я даже чувствовал теплое дыхание.
– Ты вспомнила.
Она на секунду прикусила губу.
– Не все. Лишь какую‑то картинку...
На ее идеальные губы я смотрел бы вечно, но заставил себя оторваться и снова взглянуть в глаза:
– Наверное, тебе нужно время, чтобы вспомнить остальное?
Как же мне не терпелось узнать обо всем немедленно! Я хотел, чтобы она рассказала о себе прямо сейчас!
– Наверное. – Она кивнула, отпустила мою рубашку и взяла меня за руку.
Ее ладонь была мягкой и теплой. Ногти не очень длинные, аккуратно подстрижены. Внимательно их разглядывая, чуть ниже белых кончиков я заметил линии другого оттенка белого, как годовые кольца у деревьев. Такие я видел на ногтях у мамы, когда однажды она подхватила какое‑то вирусное заболевание. Девочка перенесла травму; возможно, шрамы на ногах тоже с этим связаны.
Я пристально посмотрел на нее:
– Тебе обязательно нужно поспать.
Она поморгала, потом улеглась, так и не отняв руку:
– Останешься со мной?
– Хочешь, чтобы я остался?
– Да.
Ее веки опустились.
Я потянулся к выключателю, но она тут же распахнула глаза и сжала мою руку:
– Пусть горит. Не люблю темноту.
– Ладно.
Не выпуская ее руку, я скользнул на пол, положил голову на кровать и стал рассматривать ее профиль. До этого я ни разу в жизни не держал за руку девочку.
В глубине души я безумно радовался, что со мной эта странная красивая девочка чувствует себя защищенной. Однако кем я был на самом деле: ее защитником или похитителем? Правдива ли ее история о том, где она жила до «Гавани»? Меня так и подмывало позвонить маме, выведать у нее все.
С другой стороны, я не желал ничего знать. Забыв обо всем на свете, я наслаждался моментом. Как только реальность напоминала о себе – когда я вспоминал, что не знаю, кто за ней гонится и даже насколько сильно я влип, – иллюзия разбивалась вдребезги. Возможно, девочка каким‑то образом и связана с «Тро‑Дин», а может, мы с Джеком просто себе навыдумывали. Утром отвезем ее назад, и на этом все.
Она потянула меня за руку:
– Забирайся сюда.
Возражать я не стал.
Лег в кровать, оставив все же одну ногу на полу. Она подвинулась, постучала ладонью по матрацу и откатилась подальше. Наконец, я устроился у нее за спиной, одной рукой обнял ее, а другую подложил под голову. Между нами лежало скомканное одеяло. Подавшись чуть вперед, я вдыхал аромат ее волос.
– Ты помнишь, как тебя зовут?
Я почувствовал, как она замотала головой.
– Какая разница?
– Никакой, – соврал я.
Вскоре дыхание девочки замедлилось и стало ровным. Я закрыл глаза, но, находясь так близко от нее, заснуть не мог, чтобы не упустить ни мгновения. Мне ужасно хотелось знать ее имя.
Наутро меня разбудил Джек. Ночью у меня текли слюни.
Джек округлил глаза и поднял вверх большой палец.
Я показал ему неприличный жест, уселся в кровати и вытер рукавом рот.
На кухне уже был сварен кофе. Я налил себе чашку и подсел за стол к Джеку.
Он улыбался во весь рот.
– Ну, ты даешь, чувак!
– Заткнись. Она хотела, чтобы я лег с ней. – Я зажмурился, когда услышал, как прозвучали эти слова.
Джек присвистнул.
– Да нет же, мы просто спали. Честно. – Я скосил глаза на таймер на плите, но цифры были нечеткими. – Который час?
Джек зевнул:
– Около девяти.
Положив в чашку сухих сливок, я спросил:
– Так зачем ты сломал мне весь кайф?
– Мне было скучно. – Джек ухмыльнулся. – Сейчас сгоняю в магазин на бензоколонке за соком и пончиками. А потом надо все‑таки отвезти ее назад.
Он подкинул ключи и вышел.
– Купи настоящих сливок, а? – крикнул я ему вслед.
Взяв в руки чашку с кофе, в котором плавали белые комки, я растянулся на диване в гостиной и включил телевизор. Спутниковая антенна ловила уйму каналов, но, кроме мультфильмов, рекламы и новостей, в этот час смотреть было нечего.
По одной из программ шло интервью с какой‑то женщиной, и мое внимание привлекла фраза в тексте на экране: бывший научный сотрудник «Тро‑Дин».
Я добавил звук. Женщину звали доктор Келли Эмерсон. Несколько лет она отработала исследователем в «Тро‑Дин», а потом основала собственную экологическую консультационную фирму и даже стала членом нескольких комиссий при президенте, занимающихся вопросами глобального потепления. В интервью доктор Эмерсон рассказывала о своей книге, в которой затрагивала проблемы питания в будущем и потенциальной адаптации человечества к глобальному потеплению.
К моему огорчению, о работе в «Тро‑Дин» журналист спросил лишь в самом конце интервью. Мне показалось, что женщина была немного раздражена вопросом, однако ответ выдала заранее заготовленный:
– Хотя работа в «Тро‑Дин» имела для моей карьеры большое значение, все же я пришла к выводу, что наилучшим образом воплотить карьерные возможности я смогу, работая в другой области. Руководство компании благосклонно отнеслось к моему заявлению об уходе и пожелало мне удачи в новом начинании.
И больше о «Тро‑Дин» ни слова.
Я выключил телевизор, и тут вернулся Джек с покупками, среди которых были сливки в крошечных голубых контейнерах, сахарозаменитель и пластмассовое ведерко с пончиками. Откусив пончик, он произнес с набитым ртом:
– У нас небольшая проблема.
Я тоже достал из ведерка пончик и впился в него зубами:
– Что случилось?
– На бензоколонке один тип в деловом костюме задавал Люсиль вопросы о красном пикапе.
Люсиль – пожилая женщина, хозяйка бензоколонки, которая присматривала за домом в отсутствие Джековых родителей.
– О твоем? – Запихнув в рот остатки пончика, я усиленно жевал.
– Меня он не заметил – я спрятался за стойкой с чипсами. Потом он некоторое время толокся возле машины – разговаривал по мобильнику.
– Что было, когда ты вышел?
Джек помотал головой и снова откусил пончик:
– Я не выходил. Люсиль выпустила меня через черный ход, а ее муж подкинул обратно. Пикап я оставил там.
– Может, ревнивый муж следит за своей женой, а у нее красный пикап? К тому же, если нас и ищут, откуда им знать, что мы здесь?
Джек пожал плечами:
– Мы приехали затемно. Даже Люсиль удивилась, увидев меня, а она тут первая сплетница. Если чего‑то не знает она, этого не знает никто.
– Думаешь, кто‑то из Мелби‑Фоллз в курсе, что девчонка с нами? – Я постучал кулаком по губам. – Откуда?
Он нахмурил лоб:
– На стоянке в «Тихой гавани» установлены камеры слежения.
Я чуть не пролил кофе.
– Значит, у них наверняка есть запись.
– У них – это у кого? – спросил Джек. – Сдается мне, ты не имеешь в виду старшую медсестру Сьюзи, мою начальницу.
– Нет. – Я покачал головой. – Думаешь, нужно переждать здесь, пока все не выяснится? А вдруг это сочтут похищением?
Джек наклонил голову:
– Мейс, разве она кричала и сопротивлялась, когда ты ее выводил из здания?
На самом деле все было почти наоборот.
– Нет, конечно.
Джек почесал подбородок:
– Мы отвезем ее назад, целую и невредимую. Вряд ли кто‑нибудь вот‑вот нарисуется у нас на пороге... – Он метнул взгляд на дверь, словно именно это и должно сейчас произойти, отчего мне стало не по себе.
Я попытался рассуждать вслух:
– Ладно, что мы знаем? Какие у нас есть факты? – Я начал вспоминать с самого начала: – Она сидела на диване в доме престарелых, каким‑то чудом ее разбудили слова из записи на DVD. Она ничего не понимала. Может, даже испугалась. Да, точно, испугалась и выдала тираду насчет садовника.
– Так бывает, когда заснешь у телевизора и снится диктор из десятичасовых новостей.
В этом был смысл.
– Возможно, – кивнул я. – Возможно. Но есть и еще кое‑что. Она буквально швырнула меня через стену! Это как объяснить?
Джек в раздумьях поджал губы:
– Итак, мы имеем девчонку, которая была в ступоре, но проснулась, услышав сказку. Она слетает с катушек и перекидывает увесистого футболиста через стену.
События предыдущего вечера пронеслись у меня в голове.
– Перед тем как лечь спать, она три часа сидела, вцепившись в бутылку шоколадного напитка.
Джек начал мерить шагами комнату:
– А как она испугалась огней «Тро‑Дин»!
Согласно кивая, я хотел добавить кое‑что еще к перечню ее странностей. Шрамы на ногах. Уже открыл было рот, но передумал. Мне вдруг показалось неправильным болтать об этом. Как и о той странной истории, что она мне рассказала, – которая, впрочем, скорее всего, ей просто приснилась.
– Да, чувак, ситуация... – Джек сел и откинулся назад, балансируя на двух ножках стула. – Ладно, заберу машину, и на обратном пути у тебя будет три часа, чтобы выяснить, что происходит с девчонкой.
– Или хотя бы как ее зовут, – с надеждой сказал я.
В это мгновение она вошла в комнату.
Я поднялся с дивана, а Джек с грохотом уронил стул на четыре ножки.
Она посмотрела мне в глаза и почти улыбнулась.
– Доброе утро, – сказал я. – Выспалась?
– Да. – Девочка огляделась; взгляд ее казался намного более осмысленным, чем раньше. – Но... у меня болит здесь. – Она держалась за живот.
Раздалось такое громкое урчание, что мы все его услышали.
Джек усмехнулся:
– Рискну предположить, что ты проголодалась.
Она нахмурила лоб.
Я подошел к ней и протянул руку, словно налаживая контакт с диким котенком, который норовит убежать.
– Тебе нужно поесть, – сказал я, когда она вложила свою руку мне в ладонь. – Помнишь, как это делается?
Она посмотрела на пончики.
Я подвел ее к столу и усадил.
– Вот. – Джек положил несколько пончиков на салфетку и дал ей.
Девочка увидела, как Джек закинул в рот очередной пончик, проделала то же самое и стала жевать, раздув щеки.
Мой друг смотрел на нее с отвисшей челюстью; я тоже стоял, открыв рот.
– Джек, тебе представился случай взглянуть на себя со стороны.
Она проглотила. Затем ее глаза расширились и заслезились, она закрыла рот ладонью.
Джек мотнул головой в сторону раздвижной стеклянной двери, ведущей на заднюю террасу:
– Уводи ее, быстрее! Если ее здесь вырвет, мама меня убьет.
Я схватил девчонку за руку и повел к двери. Во дворе она согнулась вдвое и выблевала все до последнего кусочка на мокрую траву.
– Подожди.
Я сбегал в дом за салфетками, вернулся и дал ей.
Она вытерла рот и выпрямилась.
Чтобы не смущать ее, я сделал вид, что интересуюсь горой Адамс. Впрочем, за облаками и дождем рассмотреть гору было почти невозможно.
– Как кушать ты тоже забыла?
Она подошла ближе, но ничего не ответила.
Повернувшись к ней снова, я сказал тихим голосом:
– Не бойся. Джеку я ничего не говорил.
Уголок ее рта пополз вверх.
– Спасибо.
– Послушай... – Как же мне признаться в том, что мы повезем ее назад и я собираюсь высадить ее в том самом месте, откуда она так отчаянно хотела убежать?
Девчонка быстро схватила меня за руку. Наклонила голову, а затем неспешно выпрямила:
– Они здесь.
У меня по спине побежали мурашки.
– Кто?
Она дошла до конца террасы и посмотрела туда, где подъездная аллея заканчивалась высокими воротами, закрывающими вид на дорогу.
– Там. – Она показала пальцем. – Поджидают за воротами.
В доме я спросил Джека, нет ли у него бинокля.
Он нахмурился:
– Что случилось?
– Просто дай, и все!
Джек помотал головой:
– Бинокля нет. У мамы есть подзорная труба, чтобы наблюдать за птицами. В кладовке за прачечной.
Я отправился в кладовку, а он крикнул мне вслед:
– Осторожнее! Она бешеных денег стоит!
Отыскав трубу, я спросил:
– Лестница есть?
Джек кивнул:
– Конечно. Что ты собрался делать?
– Проверю парадные ворота.
Он состроил гримасу:
– Так открой их.
– Не могу. Там кто‑то стоит. Надо посмотреть кто.
– Тогда забирайся на крышу.
Я вручил ему подзорную трубу:
– Поэтому мне и нужна лестница.
На дворе опускался легкий туман. Джек с подзорной трубой в руках помог мне отыскать приставную лестницу и забрался вслед за мной на крышу. На трясущихся ногах по мокрой шершавой черепице мы залезли на самый верх. За воротами на противоположной стороне дороги стоял черный седан.
Джек посмотрел в трубу и ахнул:
– Тот самый тип, с бензоколонки!
– Уверен?
Он кивнул.
Я взял у него трубу:
– На заднем сиденье люди.
– Может, санитары, – предположил Джек. – Или полиция.
– Полиция бы уже давно стучала в двери. – Видно было плохо, и я спросил: – Приблизить можно?
Джек повернул ручку на трубе, и у меня перехватило дыхание. Это не санитары. И не полиция.
На заднем сиденье расположились трое ребят, которых я видел рядом с девчонкой в «Тихой гавани». С языка сорвалось слово, за которое от мамы мне влетело бы по полной программе. Что они делают здесь? Зачем приехали? И если они явились сюда, то где сейчас мама?
– Что? – спросил Джек. – Кто там?
Девчонка оказалась права. Они здесь.
– Я уже видел их. Они тоже были на шестом этаже в «Тихой гавани». – У меня задрожали руки. – Ее ищут.
– Может, отец приехал, – предположил Джек. – Ну что, отдаем ее?
Вот так вот – взять и отдать? Я ни на минуту не сомневался, что тот тип за воротами никакой ей не отец и что так просто все это не объяснить.
– Ни за что.
Джек уронил голову на руки:
– Черт возьми! Во что ты нас втянул?