сто лет одиночества||

Глава вторая

Рабочий день шёл своим чередом. Поток клиентов был привычным: кто-то заказывал кофе на вынос, кто-то неторопливо сидел за столиками, уткнувшись в ноутбук или книгу. Я не пыталась запоминать лица. Люди приходили и уходили, оставляя после себя лишь обёртки от сахара и разводы от чашек на дереве.

— Латте с ванилью, двойной эспрессо, ещё вот этот круассан, но свежий, — голос был резкий, требовательный. Я подняла глаза. Молодая девушка, безупречно одетая, с выражением лёгкого презрения, стояла передо мной, перелистывая ленту в телефоне.

Я молча взяла заказ, пробила в кассе, отдала сдачу.

— Без пенки, кстати, — добавила она уже на отходе, будто это само собой разумеющееся.

Я кивнула, хотя её уже не было рядом.

Через пару минут я снова протирала стойку, когда заметила, что кто-то сел за один из дальних столиков у окна. Мельком взглянула. Сидел парень. На вид — мой ровесник, может, чуть старше. Обычная тёмная куртка, ничего примечательного. Он положил на стол книгу, раскрыл её, провёл пальцем по строчке.

Я уже собиралась снова заняться делами, когда услышала его голос.

— Ты читала?

Я не сразу поняла, что обращаются ко мне.

Оказалось , что это был тот самый парень, который несколько дней назад взял из библиотеки книгу сразу после меня. «Сто лет одиночества». Я узнала обложку, да и его лицо казалось смутно знакомым.

Он листал страницы, говорил спокойно, будто спрашивал не о литературе, а о чём-то вроде прогноза погоды.

Я посмотрела на него несколько секунд, прежде чем ответить:

— Читала.

Мягкое движение тряпки по дереву, ровный шум кофемашины. В кафе пахло свежемолотым кофе и тёплым хлебом. Он не отвёл взгляда.

— И как?

Я пожала плечами.

— Как ни читай, всё равно в конце останешься один.

Он чуть заметно кивнул.

Я могла бы замолчать на этом. Просто продолжить делать свою работу, не зацикливаясь на случайном разговоре. Но прежде чем успела взять себя в руки, добавила:

— Самое правдивое в этой книге — это усталость от жизни.

Он перевернул страницу.

— Пожалуй.

И снова тишина.

Я не знала, что думал он, но для меня этот разговор был закончен. Я стерла последние капли кофе с прилавка, убрала пустую чашку, снова вернулась к работе.

Я вышла из кафе, свернула в привычный переулок, но, когда подошла к перекрёстку, не стала переходить дорогу. Вместо этого пошла в сторону реки. Наверное, просто не хотелось сразу возвращаться в пустую квартиру. Да и какая разница?

Город светился тысячами огней. Автомобили медленно ползли по улицам, окна домов мерцали, полные чужих жизней. Люди спешили, смеялись, жили, будто так и надо. Я шла по набережной, ощущая только вечерний воздух, который холодил лицо.

На скамейке сидела пара. Они о чём-то говорили, но я слышала только обрывки: «Ты меня вообще слушаешь?», «Я же сказал...», «Ты всегда так». Я ускорила шаг. Такие разговоры одинаковые, их можно услышать везде. Люди повторяют одно и то же, будто пытаются доказать жизни, что их переживания уникальны. Хотя на самом деле всё уже было.
История человечества — это одна и та же книга, которую читают разные люди.

Я подошла к реке, облокотилась на перила. Вода отражала свет города, но не держала его в себе. Стоило подуть ветру — и мерцающие линии дрожали, исчезали, превращались в зыбкую рябь. Мне вдруг показалось, что и люди такие же. Они пытаются закрепить себя в этом мире, но в конечном итоге растворяются в нём.
Пора уже осознать ,что ничего не останется. Ни слов, ни людей. Только привычка делать вид, будто всё имеет значение.

Я закрыла глаза. Было тихо. Слышен лишь плеск воды и редкие шаги прохожих.

«Как ни живи, всё равно в конце останешься один».

Я открыла глаза, посмотрела на город, на людей, на своё отражение в воде. Потом развернулась и пошла домой.

Я вернулась домой, когда на улице уже опустились сумерки. Открыла дверь, вошла в квартиру — пустую, безжизненную, точно картонную декорацию, не предназначенную для кого-то конкретного. В темноте нащупала выключатель, но не включила свет. Прошла вглубь комнаты, села на край кровати и несколько секунд смотрела в пустоту.

С улицы доносился гул машин, приглушённые голоса прохожих. Здесь, внутри, было тихо. Глухо.

Я скинула куртку, разулась и прошла на кухню. Открыла холодильник — там, как всегда, ничего, кроме коробки молока, пары яиц и оставшегося с прошлой ночи риса. Разогревать не хотелось.

Вода закипела в чайнике, но я забыла налить в чашку. Смотрела, как пар поднимается вверх, медленно растворяясь в воздухе.

В голове застрял сегодняшний диалог.

— Самое правдивое в этой книге — это усталость от жизни.

Я задумалась.Мне было всё равно, что он там думал обо мне или о книге. Но почему-то его вопрос застрял в голове. Он говорил спокойно, почти отрешённо. Как будто знал ответ, но всё равно спрашивал.

Я поднялась, выключила чайник, прошла в комнату и села на кровать. За окном было темно. Только редкие огни фар проезжающих машин пересекали потолок полосами.

Я легла, закрыла глаза и поняла, что тоже чувствую усталость. Не просто от дня — от всего.

Через несколько минут сон всё же накрыл меня, мягко и безразлично, как и всё остальное в этом мире.