23.
Я думал, что убью её, придушу собственными руками, но только один вопрос, полный горечи , привёл меня в чувство. И я посмотрел на нее ясным, не замутненным ничем, взглядом. Под глазами синяки, кулаки сжаты, на полу ягоды, её кровь, губы сухие, потрескавшиеся. Что же произошло? Неужели, она все ещё не забыла ту сцену, некрасивую с моей стороны, за которую стыдно даже перед самим собой?
Слова если и тронули её, то она не показала этого, а от касания поморщилась.
- Тебе больно? - я пытался разглядеть, нет ли следов удара на этом прекрасном лице. Не успел. Руку убрала, обожгла прикосновением и отступила.
" Даже в глаза не смотрит. "
А хотелось, чтобы посмотрела. И чтобы коснулась, чтобы руку не убирала.
Не стала. Отступила на шаг, согласилась на мои условия, как хорошая девочка, и ушла.
В груди моей теперь постоянно ворочались змеи. Я не мог спокойно спать, есть. Постоянно перед глазами золотые омуты, а на коже ощущение горячих пальцев. Вспомнились слова Леголаса о чарах. Ошибся сын. Специально она меня не привораживала, я сам сделал шаг в бездну, приласкал тьму, которая доверилась в ответ и накрыла с головой.
Так не должно быть, моя любовь давно мертва. Я просто не могу чувствовать чего-то подобного!
...
- Англахэль, - я уже почти дошла до своей комнате, когда услышала голос принца.
" Да сколько можно?! "
Я остановилась. Леголас догнал меня, заглянул в глаза.
- Я хочу извиниться перед тобой. За вчерашний вечер. Да и за остальное тоже. Ревность к отцу застила мне глаза, поэтому я был очень несправедлив к тебе. И мне очень-очень жаль, - у эльфа и правда было виноватое лицо.
Я прислушалась к себе. Извинения отозвались в душе мягким тепом и облегчением.
- Пусть прошлое останется в прошлом, - Мне удалось улыбнуться. Леголас сделал то же самое в ответ и протянул руку. Она была прохладной и мозолистой.
- Доброй ночи, Ваше Высочество.
- Доброй ночи, Англахэль.
...
Она улыбнулась мягко и светло, а я вдруг увидел вместо её лица другое, родное. Моя мать улыбалась мне так же. Я мало что помнил о ней, с каждым годом воспоминания становились все более смутными, но эту улыбку я помнил отчётливо.
Руки Англахэль были горячими и мягкими. Она осторожно, будто поглаживая, ответила на рукопожатие. А меня в очередной раз укололо чувство вины. Сейчас я видел её настоящую. Добрую, мягкую, но всякий раз надевающую маску, чтобы не ранили.
" И правда не злится, улыбается искренне, в глаза блестят. "
Так вот, что видели Исилендил и отец.
Состояние последнего меня все ещё тревожило. Он витал в облаках, кроме меня ни с кем не говорил, только раздавал указания. И Англахэль к себе не звал. Она и не рвалась, конечно, но раньше отец почти не отпускал девушку от себя.
- Что происходит? Вы с Англахэль поссорились? - однажды я уже не выдержал, налетел на сидящего и бездумно вертящего на запястье браслет-змейку родителя.
- М? С чего ты взял? - он посмотрел на меня, а потом нахмурился, - Не ссорились. И вообще, мог бы спросить у неё. Вы же вместе пьёте.
В его голосе было слышно недовольство.
- Пили мы всего однажды. Я решил, что если вы близки, то мне нужно узнать её. И извиниться за все гадости с моей стороны. И я спросил у неё.
- Ничего не ответила, - Пальцы скользнули по змеиной голове, лаская чешуйки, - С ней всегда так. Если не захочет – не узнаешь, как не старайся. Силой точно не выйдет.
Вообще-то, ответила, но не мне рассказывать о чужих чувствах.
- А как получилось у тебя?
- Сначала я просто хотел понять, кто она. Не сразу, но она показала, приоткрыла дверцу в свой мир, в свою душу, а я все испортил.
Я внимательно смотрел в лицо единственного, кто у меня остался. Помимо улыбки, немного грустной и мечтательной одновременно, я видел боль и сожаление. И в глазах плескалась очень знакомая тоска.
...
Мальчик вырос. Настолько, что научился задавать каверзные вопросы.
- Так почему бы не поговорить с ней, объясниться? Ведь все можно исправить, - он прав. Прав, но у меня не хватает сил. Пока.
- Я не знаю, как с ней говорить. Не знаю, как объяснить, почему я так повёл себя, - В глазах сына было сожаление, - Мы с ней правда близки. Она сумела залезть ко мне в душу, не специально, очень медленно и естественно, при этом открываясь сама. Мы приручали друг друга, шаг за шагом. Эль принимает моё прошлое, мои шрамы, характер. Меня будоражит её сарказм, лояльность. И то, что ей хватило сил мне довериться. Сначала я относился к ней как к опасному дикому зверю, присматривался, посадил возле себя. Чувствовал опасность кожей, но сейчас она показала мне, что мне нечего бояться. А я испугался, но не её. А того, что почувствовал.
В груди снова будто горящей стрелой поковыряли. Перед глазами появилось огорчённый, а потом насмешливый взгляд золотых глаз, кривая ухмылка.
- И находиться рядом сейчас с ней тяжело, а без неё ещё хуже? - в точку. И с ней не знаю как себя вести, то кричу, то на грани стиснуть в объятьях, а когда её нет рядом, то будто мерзну.
Я кивнул.
- Ты любишь её, - Леголас сел напротив. Слова его подтвердили мои опасения, - Послушай, не перебивай. Я знаю, о чем говорю. Если бы в тебе играло только уважение, любопытство, то давно бы нашёл в себе силы с ней поговорить. Но ты не хочешь принимать свои чувства, душу гложет чувство вины перед мамой, возможно, передо мной. Но это пустое. Ты страдаешь очень много лет. Думаешь, моя давно погибшая мать осудила бы тебя? Сомневаюсь. Она бы хотела счастья нам обоим. И если ты смог испытать это чувство снова – это шанс. Если бы я смог, то с удовольствием позабыл Тауриэль. Но, увы.
Я смотрел на своего сына и не узнавал его. Теперь передо мной был взрослый мужчина. Теперь, когда между нами все бвло хорошо, с него слезла кожа обиженного мальчика, он рассуждал очень мудро.
- А если она не поймет, не простит? Зачем ей моя любовь, если есть ещё куча свободных эльфов? Кто знает, может, у неё уже кто-то есть, - от этих мыслей стало совсем тоскливо, - Да и вообще, я король. Как отреагирует народ?
Я ощутил ладонь на плече. Сын улыбался и смотрел на меня блестящими глазами.
- Ты должен поговорить с ней. Не откладывай надолго. Мне кажется, что она сама не своя.
Он уже почти ушёл, когда я спросил:
- Ты правда не против? Она же не нравится тебе.
Леголас хмыкнул.
- Я должен отговаривать тебя и вести себя как маленький мальчик? Нет, с меня хватит. Я и так вёл себя мерзко. Она славная, а ты заслуживаешь любви.
...
Сумка была забита до отказа. Наверное, под впечатлениями я не заметила её тяжести. Мы с Каспаром разбирали её долго, изучая каждый предмет. Там было много всего люболюбопытного, но прозрачный камень с белыми и светло-фиолетовыми прожилками окончательно завладел вниманием демона.
- Какая интересная вещица, Ну-ка, - он обнюхал кристалл, даже пару раз лизнул, - В этот камешек можно заточить бесплотное. Ветер, голос, солнечный свет.
- Молнию? - я ждала, что волк начнёт загибать пальцы.
- И молнию. Ты чего так смотришь на меня? - он опасливо подобрался, - Меня туда не надо.
Я засмеялась и махнула рукой.
- Я не о том. Мне вдруг пришло а голову, что ты можешь принять любой облик. Почему именно волк?
- Из вредности, - демон улыбнулся во всю пасть, - Люблю нервировать местную публику. Отместка за все твои трудности.
Я улыбнулась, обняла волка за шею, почесала за ухом.
- Какая прелесть. Стань человеком, хотя бы ненадолго. Мне интересно, - заговорчески прошептала, наклонясь лицом к чёрной морде.
Каспар недолго думал, кивнул и подернулся дымкой. Через несколько секунд я заметила изменения. Черные глаза, чёрные же прямые брови, вьющиеся тёмно-каштановые, почти вороные, волосы до ключиц, слегка вздёрнутый нос и волевой подбородок.
- Ну каков красавец. Тебе точно нельзя показываться в таком виде, а то местные девушки дар речи потеряют.
- А ты думаешь, почему я в животину превращаюсь? А чтобы не отбиваться от поклонниц, - он рассмеялся, - Ладно, что ты там насчёт молнии спрашивала?
- Я хочу поймать её, - камень холодил и покалывал пальцы. Может, ему нравилась эта идея.
- Удачное ты выбрала время. Гроза, - за окном громыхнуло. Мы переглянулись. Каспар вернулся в камень, и я рванула из дворца.
Гром сотрясал землю, молнии одна за одной рассекали небо, подсвечивающееся фиолетовым. Дождя не было. Это радовало, ведь лезть по мокрым стволам и ветвям не хотелось.
Эльфы шли под своды дворца, а я бежала прочь, они оборачивались, смотрели на меня удивлённо. Но мне было плевать.
- Англахэль, ты куда? Сейчас шарахнет! - Исилендил попытался остановить меня, но я лишь улыбнулась и продолжила свой путь.
" Не надо никуда лезть, ветки наверху тонкие. Лучше расслабься. Я все сделаю. "
Я послушала друга, встала перед деревьями. По телу прошла дрожь, за спиной я почувствовала странную силу.
"А теперь лети. "
Летать страшно. Никто меня этому не учил. Я боялась, что упаду, но Каспар взял крылья, сотканные из теней, на себя. Я чувствовала только, как сокращаются фантомные мышцы, и листва шевелится от потоков воздуха. Я не смотрела вниз, только вверх, где ломанной белой линией сверкала молния. Камень отозвался покалыванием, послушно лег в ладонь.
"А теперь она будет твоей. "
Стоило мне поднять камень над головой, как сначала одна, а потом и вторая молния ударили в него. Руки затрясло, закололо. Я почувствовала напряжение во всем своем существе. Воздух искрился. Волосы вздыбились вверх.
Третья молния. Камень был горячим, он подпаливал кожу на руках.
" Не подрассчитали. Осторожно! "
Тьма выплеснулась наружу. Пахнуло жаренным. Молнии исчезли в камне.
-Англахэль! - голос короля звучал на перефирии сознания.
" Держись. Я сейчас. "
Я опустила камень в сумку, пока Каспар спускал нас на землю. Устоять я не смогла, рухнула на мягкую траву, оперлась почти до кости обугленными ладонями. В таком положении мне было видно только ноги бегущих в мою сторону.
- Принесите мне... И... Да посмотри же ты на меня... И куда только, - я старалась остаться в сознании, но не получилось. Меня хватило только на то, чтобы посмотреть в глаза рухнувшему передо мной Трандуилу.