19.
Я не знаю, когда и как это началось. Вру, конечно, это все началось с самого начала. Светлые чувства копились, копились и переросли во что-то болезненно-щемящее, мешающее дышать. Как глупо. Глупо влюбиться в того, кто относится к тебе как к своему ребёнку. Но ещё глупее то, что я знала, что это безнадёжно, но все равно позволяла себе тонуть в холодных голубых глазах, радоваться каждой адресованной мне улыбке и со щенячьей преданностью ластиться к королевским рукам. И осознание, что "когда", обещанное Исилендилом, настало, было подобно вылитому за шиворот ушату воды.
Я и так была мокрой с ног до головы. От понимания, от болезненных чувств, от воды, из которой вылезла и чудом не свалилась снова. Прилагая титанические усилия, я держалась, не теряла лицо перед тем, кто сначала приласкал меня, а потом отлетел с таким видом, будто коснулся чего-то мерзкого, как речной ил. Или прах.
И вот, мокрая, униженная и тяжело раненная, я шла по коридорам. На камне оставались мокрые отпечатки моих ног, мантия липла к коже, через неё проступали все подробности моего тела, из-за чего я чувствовала себя голой. А ещё холодно. Может, из-за мокрой одежды, может, организм просто настолько шокирован сегодняшними потрясениями, что устал бороться.
Кровать тоже холодная. Ничего не помогает.
" Выпусти меня."
Волчья шерсть тёплая, пусть и пахнет странно. Слабыми отголосками крови, прелой листвой и дымом. Обнимаю Каспара за шею, утыкаюсь в него носом. Хочется плакать, болит голова и знобит.
- Заболела. Поплачь, девочка. Такой как ты нельзя все держать в себе. Если больно – плачь, кричи. Можешь побить меня, если хочешь, - голос демона успокаивает. С ним я могу быть собой. Он давно со мной. С моими предками. Каспар последний, кто у меня остался. И только ему я могу верить. Пусть он строит из себя корыстную сущность, но я знаю, что демон так же привязан ко мне. Мы связаны с ним кровью, магией.
- Да, кровью и магией. Ты сестра мне, не только носитель. И я никогда тебя не оставлю, - от этих слов рыдаю ещё сильнее, глажу остоухую морду, целую в лоб.
- Брат, - Каспар улыбается клыкастой пастью и накрывает меня только что выросшим из спины крылом. Больше не холодно и не одиноко.
Пусть я и влюбилась в того, с кем мне быть не суждено. Но я не одна. У меня есть Исилендил, Миримэ и мой демонический названный брат.
...
- Да ты с ума сошёл! Отец, ты сам себя слышишь вообще?Какие гномы здесь? Зачем?!
От бешенства меня потряхивало. Дело не в том, что это решение мне не нравилось, а скорее в том, что Король принял его за моей спиной.
- Леголас, успокойся. Если ты забыл, то мы возобновили сотрудничество. И это приглашение – знак чистоты наших помыслов.
- Ты не в себе. Так много лет запрещал мне даже говорить об этом, а сейчас, когда появилась она, - я ткнул пальцем в стоящую у трона девчонку, но та никак не отреагировала, - Ты сразу слушаешься её. Она околдовала тебя, приворожила!
Владыка поднялся с трона, угрожающе двинулся в мою сторону.
- Ты забываешься, Леголас. Никто. Повторяю, никто. Не может управлять мной и оспаривать мои решения! Даже ты!
Я смотрел на него узнавал Короля Лихолесья, но не своего отца. Стало совсем больно.
- Что бы ты с ним не сделала, я надеюсь, что ты довольна, - сквозь стиснутые зубы процедил я Англахэль.
Сегодня она ещё больше напоминала статую, чем раньше. Теперь, когда она не собирала свои чёрные длинные волосы и переоделась из страшных одежек в кожанное, её можно даже было бы назвать красивой.
- Смотреть на вас противно, - она посмотрела на нас по очереди и сделала несколько шагов навстречу.
...
Принц и Король снова ругались. По-идиотски, бессмысленно, не стесняясь меня. Оба они уже сами не помнили, из-за чего был спор, да и я потеряла нить разговора. Мне было больно за своё сердце, тяжело было находиться рядом с тем, кто его украл. Ещё вчера он смотрел на меня как на грязь, а сейчас защищал перед сыном. Надоели эти игры.
- Смотреть на вас противно, - я не смогла сдержаться. В груди клекотала злоба.
- Что? - разъяренно спросил король.
- Очнитесь уже! Вы семья! Кровь от крови, плоть от плоти. И только вы остались друг у друга. Из-за чего этот спор? Из-за меня? Как бы не так. Два взрослых эльфа просто не научились слушать друг друга. Леголас не маленький мальчик. Он мудрый, умный. Его можно выслушать и дать право на решения.
Я смотрела то на одного, то на другого.
- Вы оба теряли. Родителей, любимых. И оба закрылись. Я понимаю, что за чувства живут в сердце, когда из жизни уходят родные тебе люди. Понимаю. Пусть я не была замужем и не оставалась вдовой, но я всё равно представляю, каково это. Но не только Вы, Владыка, остались с разбитым сердцем. Ваш сын тоже, - я перевела взгляд на принца, - Ты страдаешь, даже не получив ничего взамен. Но терять, когда уже дотронулся до счастья, когда прожил в нём много лет - не менее больно. Ты потерял мать. Твой отец тоже остался сиротой.
Они упрямо не смотрели друг на друга. Мои слова задевали их за живое. Пора бы уже этому живому проснуться.
- У принца есть только вы, Милорд. Но вы так закрылись от мира, от сокровища, что подарила вам жена. Принц осиротел при живом отце. Вы же любите его. Я знаю, что любите. Так откройтесь, хотя бы перед самым дорогим, что осталось в вашей жизни. Не жизни короля, а жизни простого эльфа. Это не будет слабостью, - я старалась говорить как можно мягче, чтобы донести наконец до его замороженного сердца. Он поднял на меня полные боли глаза. Магия на его лице рябила, шрам отчётливо виднелся под ней.
- Хватит прятаться за маски, хватит отгораживаться. Вы потратили на это слишком много лет. Даже жизнь эльфа не вечна. Так почему бы не жить в любви с окружающими? Почему вы ведёте себя так? Перестаньте быть королём и принцем, станьте уже отцом и сыном!
Я выплеснула на них все, что накипело во мне. То, как они ведь себя, было глупо.
А потом я просто ушла, больше ни слова не сказав. Все. Хватит с меня всего этого.
...
Я не понимал, что со мной творится. Вчера моё существо перевернулось. Меня бросало из стороны в сторону от чувства вины перед погибшей женой и неклассифицироемого "нечто", не дающего заснуть. Смотреть на Англахэль было мучительно, но ещё хуже было слушать обвинения Леголаса в том, что девчонка меня околдовала. Да, я слушал её, принимал её условия. Но она не мой ребёнок, мне проще воспринимать идеи от постороннего достаточно зрелого существа. В нём же я видел малыша.
Мы спорили как два взбесившихся пса, когда заговорила Англахэль. В её голосе были боль, горечь и какая-то материнская мягкость. И в её словах была истина. И этой истиной она практически дала мне оплеуху, а потом, разочарованно покачала головой и ушла. Прямо как вчера.
Мне стало смертельно стыдно. Перед ней, перед женой, а главное, перед сыном.
Я долго не решался поднять глаза на Леголаса. А когда решился, увидел полные детской обиды взгляд. Сердце болезненно сжалось.
- Прости меня, сын. Отец из меня так себе. Твоя мама бы убила меня, увидев, что я творю, - глаза сына больше не укоряли меня.
- Ведьма права. Мы потеряли на обиды слишком много времени. Давай начнём заново, папа?
Жена подарила мне сына однажды, а Англахэль вернула его, когда я по дурости выстроил между нами стену.