Путь в одиночество

"Наши тела бы могли отыскать по следам,
Если бы мы не забыли оставить следы."

Дрожащие руки с трудом попадают по карманам брюк. Пытаясь выглядеть уверенно, Сашка, однако, не верит самому себе, ведь выглядеть уверено в такой ситуации - кажется, что-то из разряда фантастики. Паника разрастается в груди, разрядами тока пробегает по телу, а ноги подкашиваются.

- Да мы и сами-то не знаем, что произошло. - Голос черноволосого парня предательски дрожит, каждое слово даётся с огромным трудом. Это похоже на сонный паралич, когда ты всё осознаёшь, но не можешь ни пошевелится, ни закричать, и холодный пот прошибает затылок.

Ледяной взгляд девушки замораживает изнутри, заставляя кожу покрыться колкими мурашками.

- Ты же понимаешь, что мне нужен другой ответ? - цедит незнакомка, крепче сжимая в кулаке рукоять ножа. Побелевший Женёк уже даже не пытается вырваться, очевидно, смирившись со своим положением.

- Понимаю. - Сашка нервно сглатывает вставший в горле ком. - К нашему общему сожалению, другого у меня нет.

Промозглый ветер проникает под кожу, замораживая каждую клеточку, шуршит ветками редких деревьев, стоящих вдоль дороги.

Девушка щурит глаза, пристально разглядывая стоящего напротив неё парня. Кеды, тонкие спортивные штаны, футболка, безжалостно обнажающая промозглому ветру покрытые мурашками руки, покрасневшие от холода щёки, сжатые губы и безысходно испуганные тёмные глаза - что она пытается в нём разглядеть? Какую угрозу так старательно выискивает в этом напуганном до ужаса подростке?

- Кто вы такие? - ожидаемо спрашивает незнакомка, ни на мгновение не отпуская взглядом стоящего напротив человека. Несмотря на своё весьма агрессивное поведение, очевидно, что она боится.

Сашка нервно поводит плечами.

- Десятиклассники, - произносит он, растерянно глядя на девушку. - Судя по всему, ими и останемся до конца своих дней. 

Эти слова действуют на незнакомку положительно, она едва заметно кивает, будто самой себе, и даже чуть ослабляет хватку, но не убирает нож, словно всё ещё чувствует опасность, которую могут представлять для неё эти парни.

- Ну а ты представиться не хочешь? - сипло интересуется Женёк, с такой живостью в голосе, словно ему уже полегчало. Его потрёпанному виду не позавидуешь, однако на побелевших губах вдруг расползается лукавая улыбка. - Если не считать того факта, что ты в любой момент можешь меня прирезать, в твоих объятиях весьма приятно. 

Ошарашенная такой наглостью, девушка на пару секунд теряет дар речи. Глаза округляются от удивления, но яростное пламя тут же вспыхивает в их глубине.

- Молчал бы. Придурок. - Голос незнакомки полон гнева, за которым скрываются всё же слабые нотки смятения. Поддавшись нервному порыву женской руки, остриё входит глубже, и парень невольно дёргается, словно поражённый электрическим разрядом. - На смертном одре не ведут себя так легкомысленно, - цедит она, не обращая ни малейшего внимания на страдания заключённого в своих объятиях.

Нервно усмехнувшись, Сашка с трудом выдавливает из себя виноватую улыбку. Совершенно неуместный флирт со всеми представителями женского пола когда-нибудь сведёт этого самоуверенного дамского угодника в могилу.

- Иногда мне тоже хочется заклеить ему рот, - понимающе кивает он, как можно осторожнее подбирая слова, чтобы не спугнуть, кажется, только-только начавшее зарождаться доверие. Девушка прожигает его внимательным, настороженным взглядом, удерживая глазами так крепко, что трудно пошевелиться. - Он не хотел показаться грубым. Просто он предпочитает не думать перед тем, как говорить. 

- Но я правду сказал, - тянет белобрысый парень, ехидно улыбаясь, словно ему вообще фиолетово на своё далеко не выигрышное положение.

- Сука, Жень, да ты можешь заткнуться?! - взрывается Сашка, который уже весь искрится от напряжения. Его трясёт от холода и страха за друга, а эта невесть откуда взявшаяся незнакомка его с ума сводит своим недоверием. - Я тут, блин, жизнь тебе спасти пытаюсь, а ты мне в этом не помогаешь абсолютно!

Повисает молчание. Девушка переводит настороженный взгляд то на Сашку, то на едва дышащего Женька, а в следующее мгновение, к огромному удивлению приятелей, насмешливо фыркает, осознав, видимо, всю нелепую комичность ситуации. 

- Да идите вы нахрен, - цедит она, убирая нож и отпуская белобрысого заключённого на волю.

Запах свободы ударяет в лицо, кружит голову - так, что ноги отказываются держать, а перед глазами всё летит. Дружеское плечо тут же оказывается рядом, и Женёк покорно опирается на него, позволяя себе помочь, что он делает нечасто.

Сашка оборачивается на наблюдающую за ними незнакомку и на мгновение ему кажется, что в её холодном взгляде промелькнуло что-то живое, милосердное. Несколько секунд девушка молча прожигает приятелей взглядом.

- Заходите внутрь. - Два слова даются ей с огромным трудом. Она всё ещё выглядит настороженной, но, по крайней мере, теперь похоже, что она больше хочет помочь, чем навредить. - У меня есть аптечка.

Подойдя к машине, девушка запрыгивает в салон и, достав из бардачка небольшой пакетик, пахнущий медикаментами, следует за новыми знакомыми в помещение. Тепло окутывает вошедших, которые невероятно замёрзли на продуваемой всеми ветрами улице. Удерживая друга под руку, Сашка помогает ему опуститься на один из диванчиков и заглядывает в затуманенные зеленоватые глаза.

- Ты как? - обеспокоено спрашивает он, глядя в бледное лицо приятеля. - Порез небольшой совсем, ничего страшного, Жень. Ты чего бледный такой?

Сняв высокие кожаные сапоги и аккуратно поставив их у порога в ровную линию, незнакомка бросает вопросительный, но не слишком заинтересованный взгляд на белобрысого парня.

- Крови боюсь. - Старательно пытаясь сфокусировать взгляд на человеке напротив, Женёк слабо усмехается. - С твоей справился, но со своей труднее. 

Задумавшись, Сашка прикусывает губу. За все десять лет дружбы ему ни разу не приходило в голову, что белобрысый приятель может оказаться гораздо более уязвимым, чем всегда ему казался. 

Насколько же странно устроено наше сознание, что позволяет считать за правду всё, что мы захотим таковым считать. 

Скинув с плеч длинное чёрное пальто и стянув с головы балаклаву, новая знакомая предстаёт перед парнями строгой девушкой лет двадцати пяти, с короткими чёрными волосами и острыми чертами лица, которые подчёркивают выразительные серовато-карие глаза. Заметив, что белобрысый парень поедает её взглядом, так, словно ему уже совсем не плохо, она сердито поправляет воротник чёрной водолазки, которая, очевидно, слишком сильно ей идёт, и подходит к пострадавшему.

Откинув голову на спинку дивана, Женёк позволяет девушке остановить кровь, которая стремительно покидает тело сквозь совсем небольшую рану. Холодные женские руки ловко бинтуют шею, словно делали это уже тысячу раз, не особо осторожничая, но парень будто бы совсем не замечает боли, зачарованно улыбаясь и утопая в глазах напротив - глазах цвета дубовой коры.

Покончив с работой, новая знакомая отходит на шаг и придирчиво осматривает медленно пропитывающуюся кровью повязку на бледной мужской шее. А затем, поймав на себе пристальный взгляд, недовольно хмурится.

- Тебе бы не нарываться на неприятности, раз такой ранимый, - бросает она, вскинув изящные тёмные брови. - Хотя, наверное, это что-то за гранью возможного.

Оставив слова висеть в душном воздухе, девушка разворачивается и, прихватив пакетик с медикаментами, направляется к выходу, не обращая внимания на две пары прожигающих спину глаз.

- Уже уходишь? - удивлённо спрашивает Женёк, который, по всей видимости, наивно полагал, что гостья останется с ними.

Накинув на плечи пальто, девушка устремляет на него холодный взгляд.

- Ухожу. - Она пожимает плечами и туго завязывает пояс на талии. - Или вам что-то ещё нужно?

Всё ещё до одури растерянный, Сашка нервно потирает шею, ощущая себя ничтожно маленьким и не понимающим абсолютно ничего в устройстве этого нового мира.

- Не останешься? - Он недоумевающе склоняет голову на бок. - Если мы здесь одни, не лучше ли держаться вместе?

Вполне разумные слова, однако, совсем не убеждают новую знакомую, потому что она уже приняла решение. Натянув сапоги, девушка уверенно качает головой.

- Я компанию не ищу. - Тонкие пальцы проходятся по прямым чёрным волосам, пропуская сквозь себя и без того, кажется, идеально уложенные пряди. - Я хочу найти ответы, и времени терять не собираюсь. От вас полезной информации ноль.

Грубовато усмехнувшись, Женёк вскидывает светлые брови.

- Серьёзно? - хмыкает он, испытующе щурясь, словно пытаясь понять, что на уме у этой девушки. - Ты, блин, разбудила нас на своей тачке, напугала до смерти, а теперь просто уедешь и будешь в одиночку тут по городу круги наматывать в поисках хер пойми чего? Мы, может быть, одни во всей округе остались - много ты тут людей ещё видела, скажи?

Этот резкий тон заставляет новую знакомую помрачнеть. В повисшей тишине она мучительно долго молчит, озлобленно прожигая белобрысого парня взглядом, и разрастающееся в зале напряжение с каждой секундой всё сильнее давит на мозг. Практически не моргая, они смотрят друг на друга, словно дикие львы, пытающиеся отстоять территорию, и никто не смеет первым отвести взгляд, боясь показать сомнения.

Однако девушка всё же отводит глаза. Нахмурившись, она отворачивается и стремительно направляется к выходу.

- Не вижу смысла спорить с тобой, - раздосадовано бросает она через плечо, не глядя на парня.

- Прекрасно, - фыркает Женёк, вскинув руки. - Желаю удачи в поиске оставшихся.

- Спасибо, - цедит девушка, открывая входную дверь и впуская в помещение промозглый холод улицы.

Хлопнув дверью так, что задрожали стёкла, новая знакомая покидает хостел, ни разу не обернувшись. Рёв спорткара прорезает воздух, и машина уносится прочь в неизвестном направлении, пока звук не растворяется вдали.

Выждав тягостную молчаливую паузу, парни переглядываются между собой. На физиономии Женька написана такая досада, что становится не по себе. 

- Сука! - в сердцах восклицает он, хлопая ладонью по столешнице с такой силой, что звук эхом отдаёт от стен. Сашка вздрагивает от неожиданности и резкой боли, пронзившей потревоженный шумом затылок. - Какого хера это было вообще?

Черноволосый парень с усилием массирует виски, пытаясь успокоить ноющую головную боль.

- Жень, да что с тобой такое? - Он с опаской косится на электризующегося от напряжения приятеля. - Тебе поспать надо, ты какой-то нервный.

Этот спокойный тон совсем не действует на приятеля положительно.

- Иди-ка ты нахрен со своими наблюдателями, а! - взрывается он, выплёскивая негодование на бедного друга, который тоже уже начинает терять терпение. - Всё у меня нормально.

Сашка раздосадовано потирает шею. Кажется, впервые за последние несколько лет он пытается сохранять спокойствие, чтобы не ввязываться в конфликт, и это, конечно, даётся ему непросто.

- Тебе проще поругаться со мной, чем согласиться, что тебе нужно отдохнуть? - Он изо всех сих старается удерживать голову холодной, но в голосе ненароком проскальзывают нотки раздражения.

- Да не могу я заснуть, Саш, это ясно? - Женёк со стоном падает на диван, запустив руки в светлые волосы и, пропустив пряди сквозь пальцы, сжимает их в кулаки.

Сашка тяжело вздыхает, понимая, что спорить с приятелем сейчас не имеет никакого смысла. 

- Не уверен, что могу тебе чем-то тут помочь, - неспешно произносит он, поражаясь тому, насколько спокойно звучит его собственный голос. Он устало потирает переносицу, глянув на белобрысого парня, вытянувшегося на диванчике, но не находящего в себе сил хоть на мгновение прикрыть глаза. - Поэтому поступим так: я покопаюсь в ящиках, может найду какой-нибудь чай травяной, и ты его выпьешь, идёт?

- Если только вискарь туда плеснёшь - цедит Женёк, не глядя на друга. - Не надо мне твоего чая.

Сдерживая бурный поток матерных слов, норовящий вырваться из уст, Сашка до скрипа сжимает зубы. Он не хочет ругаться, понимая, что всё это влияние стресса, но своим поведением приятель ни на шутку его раздражает.

- Ты когда трезвый, ещё более невыносимый, чем когда напьёшься, - тихо бурчит черноволосый парень, нервно сжимая и разжимая зудящие кулаки. - Ведёшь себя как придурок.

Тишина на мгновение повисает в душном пространстве, а затем растрёпанный Женёк вскакивает на ноги, в упор глядя на приятеля.

- Это я-то? - изумлённо восклицает он, вскинув брови. - А тебя ничего не смутило в поведении этой невесть откуда взявшейся особы, которая какой-то хренью мается?

- Мне кажется, тебе не стоило так резко с ней говорить. - Сашка поджимает губы, выразительно глянув на взвинченного друга. - Может, мы могли бы убедить её остаться, но ты уж как-то слишком агрессивно пытался доказать ей, что она не права. Ты как будто с девушками не умеешь общаться, Жень, я тебя впервые таким вижу.

Заметив, что Женёк просто испепеляется от гнева, очевидно, яростно несогласный с каждым словом приятеля, Сашка вдруг вскидывает брови. Пускай не сразу, но пазл в голове всё же сложился. 

- Так всё дело в ней? - Лукавая улыбка медленно расползается на губах, а взгляд тёмно-карих глаз наполняется хитрыми искорками.

- Всё дело в том, что она ушла, хотя идти ей некуда, - цедит Женёк, скрестив на груди руки. - Ушла чисто из принципа, непонятно вообще куда, ведь, очевидно, что она искала оставшихся людей - тогда зачем было нас здесь бросать? 

Вздохнув, Сашка подходит в приятелю и мягко опускает ладонь ему на плечо.

- Она вернётся, - уверяет он, без доли сомнения заглядывая в большие зеленоватые глаза напротив. Он знает, что друг невероятно нуждается в обществе и такое вынужденное одиночество сводит его с ума, так что пытается говорить как можно мягче, чтобы не задеть в белобрысом парне того, что тот мучительно в себе душит.

- Ну и с чего же ты так уверен? - хмыкает Женёк, без тени улыбки глядя на друга. Разумный вопрос, однако, не заставляет приятеля растеряться.

- Рассуждаю логически, - отвечает Сашка, пожав плечами, а затем тепло улыбается. - Если здесь и вправду больше почти никого не осталось, то выбор у неё небольшой.

Опустив глаза, белобрысый парень молчит. Потерянный взгляд неторопливо ковыряет белую плитку на полу под столом, внимательно изучая каждый узор, каждую трещинку и пылинку, словно пытаясь запомнить всё до мелочей, сохранить в памяти малейшие детали. Мешки под потускневшими глазами яснее всяких слов говорят о том, что силы на исходе.

- Ладно. - Женёк тяжело вздыхает, кажется, немного успокоившись, и поднимает полный покорного смирения взгляд на приятеля. - Давай свой чай.

Усмехнувшись, Сашка кивает, а затем уходит на кухню. Полазав по шкафчикам, он всё же находит чайный пакетик и заваривает кружку ароматного травяного напитка. Сначала с толикой недоверия попробовав чай, Женёк практически залпом опустошает кружку, утолив жажду, которую не замечал всё это время, и которая паразитом поедала его силы.

- Сколько ты уже не спишь? - интересуется Сашка, садясь на диванчик напротив. Бледное лицо приятеля кажется совсем неживым, а руки трясутся, постукивая пальцами по керамическому боку небольшой белой кружки, расписанной ярким узором.

- Да, - невпопад отвечает Женёк, отрешённо рассматривая чайную пыль на дне. А затем, осознав, что сморозил какую-то глупость, тихо фыркает. - С тех пор, как мы заселились в отель, наверное.

Друзья молчат, прислушиваясь к вечной ночной тишине за большими окнами хостела. Тёплый желтоватый свет падает на стол и чуть золотит его, золотит другие столики и небольшие кожаные диванчики возле них, погружая зал в уютную, какую-то давно забытую, родную атмосферу. Словно возвращая в детство. В тот далёкий, хрупкий момент, когда всё ещё было хорошо.

- Думаю, мне лучше, - заявляет Женёк, тяжело поднимаясь с диванчика. Его взгляд полон смертельной усталости, однако лицо приобрело цвет. - Спасибо за чай. - Его тихий, полный искренности голос целительным бальзамом растекается на душе Сашки. - И за разговор тоже. 

- Обращайся, - кивает черноволосый парень, понимая, однако, что этот человек уже исчерпал свой личный лимит по принятию помощи.

Кивнув, будто бы самому себе, Женёк направляется вверх по лестнице, устало опираясь на скрипящие деревянные перила.

- И прости меня, - вдруг бросает он через плечо, остановившись посредине пути. - Я и правда веду себя как придурок. Ты не злишься?

В его взгляде мешаются сожаление и печаль, которые не покидают его, даже когда приятель с улыбкой отмахивается, давая понять, что всё в порядке. Напряжённые плечи ноют, а голова тяжёлая, словно набита сырой ватой.

- Надеюсь, я не обидел её, - едва слышно произносит Женёк в темноту впереди, а затем пропадает в ней из виду.