Путь в одиночество

"Мир огромный открывает двери,
Чистый, добрый - я ему не верю."  

Странные вещи. Как же сильно влияет наше восприятие на видение мира - этот просторный, дорогой отель, который, кажется, всего около суток назад так завораживал, притягивал взгляд и настойчиво просил остаться, теперь гонит прочь, подальше от всего, что с ним связано. Сколько же всего происходит у людей в голове, насколько же многое может измениться за одни сутки. Всего за несколько часов и даже за пару минут. За мгновение - одно ненужное слово, один неосторожный взгляд, и всё испорчено. И ничего уже не исправить.

Есть вещи, которые изменить нельзя. Есть решения, которые уже приняты, есть слова, которые уже сказаны, и чувства, что уже в полной мере сроднились с тобой, и без которых ты - будто бы не ты вовсе.

Если всю жизнь ты считал себя примером для подражания, а потом допустил непоправимую оплошность - кто ты теперь? Если на протяжении долгих лет ты истекал ненавистью, испытывая отвращение ко всему живому, а потом вдруг прозрел - ты ли это теперь? А может, ты и не прозрел вовсе? Может, ты просто устал и хочешь наконец поставить точку, лечь спать с чистой совестью, а на утро вернуться к прежнему себе? Ведь иногда нам лишь кажется, что мы изменились.

- Люди не меняются и не учатся на своих ошибках, - сказал однажды Женёк во время какой-то обыкновенной дружеской дискуссии. Естественно, Сашка начал спорить, и, очевидно, поругался с ним. Кажется, это было невероятно давно. Сашка спорил, потому что хотел бы думать, что может измениться. Конечно, хотел бы.

Да, ситуация с Катькой и Серёгой открыла ему глаза на многие вещи, а поддержка Женька помогла ему прийти в себя. Но жуткий страх от осознания того, что все эти мысли и чувства, возникшие после событий текущих суток и заполняющие сейчас пустоту где-то в области солнечного сплетения, могут оказаться нереальными, придуманными как возможность потешить своё эго или успокоить истерическую скачку сердца, почувствовать себя хорошим человеком, осознавшим свою вину, сводит с ума, доводит до безумной паники, которую парень старательно пытается контролировать, удержать внутри, но которая с каждым вздохом неумолимо проникает всё глубже в лёгкие, заполняя их полностью, не оставляя места для чистого воздуха.

Потому что нельзя так просто взять и стать другим человеком. Невозможно измениться до узнаваемости за пару часов, так не бывает. 

- Жень, давай уйдём отсюда.

- Ты уверен? - Мягкий голос белобрысого приятеля солнечным лучом проникает вглубь сознания, растекаясь теплом внутри черепной коробки, где тесно от мыслей. - Думаешь, нам стоит сейчас разделяться? 

Абсолютно разбитый, черноволосый парень кивает - кажется, это единственное, в чём он сейчас уверен. Остаться здесь - значит обрести себя ещё на несколько бессонных ночей и как минимум парочку нервных срывов. Он ведь хотел увидеть Катьку, но даже не подумал о том, что скажет ей, что почувствует, увидев её. Он не знает, что делать, если встретит эту девушку. Он не знает, как смотреть ей в глаза.

Нужно сменить обстановку. И, желательно, сменить кардинально, чтобы этого места вообще не было в поле зрения. Жаль, что мысли сменить сложнее. А ведь такое умение и жизнь спасти может.

Голова тяжёлая, и всё вокруг будто в дымке. Нацепив куртки, приятели покидают отель, не встретив на пути ни Катьку, ни Серёгу. Может, они тоже ушли, а может и нет - отель такой большой, что трудно пересечься здесь с кем-либо, тем более, если вас всего четверо.

Дождь прекратился - хоть это радует. Однако тёмные улицы, едва освещённые лишь периодически мигающими фонарями, не вселяют каких-либо приятных чувств, скорее наоборот - пугают.

Головокружение преследует Сашку на протяжении всего пути по холодной, почти декабрьской улице, ветер свистит в ушах, морозит и без того озябшее тело, так что, на самом деле, парню становится уже не важно, чтобы их пристанище находилось так далеко от отеля...

К счастью, путь оказывается недолгим, и вскоре приятели уже стоят возле небольшого кафе-хостела. Место выглядит не так презентабельно, но выбирать уже не хочется, и когда тяжёлая железная дверь послушно поддаётся крепкой руке белобрысого парня, облегчение волной прокатывает по телу.

- Открыто? - выдыхает Сашка, не веря глазам.

Женёк пожимает плечами, придерживая дверь и пропуская приятеля внутрь.

- Это ж хостел. Он круглосуточный. - Он заходит в тёплое помещение следом за другом и с облегчением вдыхает прогретый сухой воздух. - А в тот дорогущий отель, видимо, только персонально впускают.

Сашка уже не думает ни о чём этом, он ковыляет к одному из столиков и устало опускается на диванчик рядом с ним. Слабость подкашивает ноги, а в затылке пульсирует так, словно голова вот-вот взорвётся.

Белобрысый приятель устало присаживается на диванчик с противоположной стороны и подпирает щёку рукой. Взгляд зеленоватых глаз устремляется на полуживого друга.

- Знаешь, почему тебе так хреново, Сань? - спрашивает он, вскинув светлые брови.

Откинувшись на спинку дивана и утонув в мягких подушках, Сашка поднимает на собеседника рассеянный взгляд.

- Ну?

- Потому, я считаю, что, хоть время и остановилось, но наше пищеварение - нет, и, думаю, нам следовало бы закинуть в желудки что-то кроме бутылки вискаря, как считаешь?

Сашка слабо усмехается.

- Меня удивляет, что именно ты это говоришь.

Проигнорировав дружескую насмешку, Женёк вскакивает с дивана, на который едва успел сесть, и с хозяйской уверенностью направляется на кухню под удивлённым взглядом тёмно-карих глаз. И откуда только в нём столько энергии?

- Может, тебе помочь? - предпринимает попытку Сашка, чувствуя себя виноватым и жутко беспомощным.

- Сиди, - ожидаемо доносится с кухни. - Я не хочу тебя заново бинтовать, когда ты грохнешься и опять расшибёшь себе голову.

Обессиленный, парень прикрывает глаза. Он пытается расслабиться, но выходит плохо, всё тело ноет, голова гудит, а мышцы кажутся свинцовыми, все до единой. Аппетита особо нет, однако желудок, существующий, судя по всему, отдельно от мозга, довольно агрессивно урчит при мысли о пище.

Приятный запах доносится до туманного сознания, и когда Женёк появляется у столика с удивительно ароматными бутербродами на большой пластиковой тарелке и с видом великого шеф-повара демонстрирует своё авторское блюдо, Сашка вдруг осознаёт, насколько голоден. Потребность в пище уже на уровне инстинкта заглушает все мысли, блокирует какие-либо чувства, кроме дикого блаженства, которым, словно магической аурой, окутано это блюдо.

Дрожащими пальцами ухватив край бутерброда, парень вкушает просто невообразимое на тот момент сочетание уже чуть подсохшего батона, холодной колбасы и сыра, вкус которых тает на языке и теплом растекается по телу, питая энергией каждую клетку.

- Мы все такие злые были, а надо было просто поесть, - хмыкает Женёк, с удовлетворением глядя на оживающего на глазах приятеля.

Сашка кивает, жмурясь от наслаждения.

- Я тебя обожаю, - бормочет он, не отрываясь от еды.

Белобрысый парень слабо усмехается, и искренняя улыбка касается его губ.

- Не ожидал когда-нибудь такое от тебя услышать. 

Вскоре на тарелке остаются лишь хлебные крошки, и Сашка прерывисто вздыхает, чувствуя, как по телу растекается долгожданное тепло. Голова встаёт на место и больше не вертится без остановки, а руки перестают так сильно дрожать. 

- Ты ничего не съел, - подмечает Сашка, стряхнув крошки с пальцев. - Полагаю, мне стоило заметить это раньше, - виновато добавляет он, косясь на пустую тарелку.

- Голова болит, - отмахивается Женёк, потирая глаза. Только сейчас становится заметно, что взгляд его рассеян, а лицо совсем бледное. - Поспать надо.

Поднявшись с диванчика, белобрысый парень направляется к лестнице, уложенной дешёвой, местами треснутой белой плиткой. Осторожно поднявшись на ноги, Сашка испытывает облегчение, ощущая заметный прилив сил. Голова болит, и озноб по-прежнему бьёт тело, но теперь он хотя бы чувствует, что жив. А это уже не самое плохое.

Преодолев небольшую лестницу, приятели оказываются на втором этаже, который больше напоминает чердак, чем полноценное жилое помещение. Комнаты здесь разделены тонкими стенками, будто туалетные кабинки, а душный запах пыли раздражающе щекочет нос. В отличие от приятеля, Сашка всегда был довольно привередлив к месту, где ему приходилось спать, однако сегодняшний день напрочь выбил его из привычной колеи, и всё, чего сейчас хочется, - упасть хоть в пол лицом и мигом заснуть, и проспать как можно дольше, чтобы восстановить силы.

Старый линолеум неприятно скрипит под ногами. С большим трудом добравшись до кровати, Сашка стягивает промокшие от дождя кеды и тут же падает на подушки, чувствуя вместе с невероятным облегчением такую же невероятную боль, разнёсшуюся высоковольтными разрядами по всему телу. Ноги зудят от усталости, а кости ноют от промозглой сырости, которая весь сегодняшний день, или же, правильнее сказать, всю сегодняшнюю ночь, преследует его по пятам, не давая, кажется, ни единой передышки.

Не говоря ни слова, Женёк плюхается на кровать по соседству за тонкой деревянной стенкой. Старые пружины противно визжат, тревожные каждым движением. Местечко - не из приятных, но выбирать уже не приходится.

Дело не в том, какое место. Дело в том, как ты чувствуешь себя, находясь в нём. И тут уж явно получше, чем в месте, навсегда отнявшим у Сашки ту, без кого он думал, не сможет жить.

На разговоры не остаётся сил. Уткнувшись лицом в пыльную подушку, набитую чем-то вроде утрамбованных в кирпич гусиных перьев, Сашка прикрывает глаза и позволяет усталости расслабить напряжённые мышцы. Едва натянув на себя одеяло, он сворачивается в комок, чтобы быстрее согреться.

Белобрысый приятель за стенкой ещё долго ворочается, не находя себе места, пока наконец не затихает, видимо, устроившись поудобнее. Однако он не спит - Сашка слышит тихое, неровное дыхание за стенкой, и осознание того, что друг рядом, окончательно успокаивает, и тёмно-карие глаза неумолимо закрываются, стремительно погружая в тяжёлый, абсолютно пустой чёрный сон, заставив забыть о реальности, потерять её из виду.

Темнота сгущается, пока не поглощает полностью, с головой, сожрав вместе с костями всего человека, который уже не в состоянии соображать, чувствовать, говорить. Человека, которому просто нужно немного отдыха после непростого дня. Человека, который знает, что этого не заслуживает, но больше не может сопротивляться.

______

Сквозь беспросветную темноту сна просачиваются бледные, словно призраки, узоры, извиваются змеями под закрытыми веками. Ни единого сна, ни одной красочной картинки. Ни единой мысли. Это и к лучшему. Хотя бы сейчас можно отдохнуть от разъедающих разум переживаний. Кромешная темнота удерживает в глубоком сне, окутывая, укрывая, словно мягким одеялом, заставляя расслабиться, кажется, впервые за вечность.

Только вот эта идиллия не может продолжаться вечно, ведь, как не прискорбно, всему свойственно заканчиваться. Под окнами комнаты внезапно разносится такой оглушительный рёв, что приятели одновременно дёргаются от испуга.

- Да твою ж мать! - в сердцах восклицает Женёк, вскакивая с кровати. Судя по его дрогнувшему голосу, испугался он ни на шутку. Парень подходит к крошечному окну, щурясь, вглядывается в темноту ночи, но ничего не видно. 

Потирая слипающиеся глаза, Сашка пытается найти в себе силы проснуться.

- Ты чего нервный такой, - хрипло спросонья хмыкает он, покосившись на взъерошенного приятеля.

Рёв разносится вновь, и черноволосый парень тут же морщится, когда оглушительный звук волной боли прокатывается по ушам, тревожа вновь разболевшуюся голову.

- Да кого, блин, занесло в эту дыру, - цедит Женёк, обойдя разделяющую между собой своеобразные комнаты тонкую деревянную стенку, и оказывается напротив кровати приятеля. - Если это наши двое, я их голыми руками придушу! У меня сейчас голова пополам расколется. 

- Пить меньше надо, - бросает Сашка, не думая, и тут же примирительно вскидывает руки под раздосадованным взглядом белобрысого парня.

Странное предчувствие крепко заседает в груди и поднимается к горлу нарастающим страхом. Кто же это, в действительности, может быть? Но ведь если никого здесь больше нет, значит остаются только Серый и Катька, верно? Неужели это они?

Эта мысль пронзает черепную коробку, словно стрелой, попав точно в цель, и Сашка вскакивает с кровати, тут же, однако, пожалев об этом, когда головокружение от резкого подъема стремительно тянет к земле. Оперившись на стену, бедняга пережидает слабость и тяжело присаживается на край кровати.

Судя по всему, машина остановилась прямо у входа в хостел, потому что звук мотора слышен совсем рядом, и даже в темноте душного помещения Сашка замечает, как напрягаются плечи друга.

- Пойду посмотрю, кто там, - смиренно вздыхает Женёк, расстроенный всё же, что его вытащили из постели, и спускается на первый этаж, оставив приятеля в одиночестве.

Осторожно поднявшись с края кровати, Сашка растеряно смотрит другу вслед. Голова тяжёлая, а сердце от чего-то колотится как ненормальное.

Что если это действительно Катька?

Переполняемый вихрем самых противоречивых чувств, парень в белой повязке всё-таки решает последовать за другом и, спустившись с лестницы, обнаруживает его стоящим на улице у входа в хостел. Проследив за взглядом приятеля, он щурится, ослеплённый ярким светом пары белых огней, освещающих всю улицу впереди себя, и глаза залезают на лоб.

Сашка так и зависает в полнейшем шоке, не в силах отвести взгляда от изящных изгибов, сверкающих боков и этого хищного разреза фар. Прямо перед ним, источая неописуемое величие, красуется чистенькая красная Феррари. Теперь рёв мотора уже не раздражает слух, он кажется урчанием дикого зверя, опасного, но такого величественного, наполненного несокрушимой гордостью и какой-то неземной, непоколебимой властью.

Пока Сашка, почти не дыша от восхищения, в немом шоке разглядывает дорогущий спорткар в паре метров от себя, приятель, напротив, совершенно не в восторге от такого гостя. Около минуты он стоит у входа в хостел, с максимально хмурым видом рассматривая непонятно откуда взявшуюся машину, а затем решительно подходит ближе, остановившись прямо перед капотом. Он внимательно всматривается в лобовое стекло, пытаясь разглядеть водителя, но слепящие глаза фары не позволяет этого сделать.

Подождав ещё полминуты и поняв, что незваный гость не планирует покидать автомобиль, Женёк подходит к водительской двери и бесцеремонно стучит в окно кулаком. Тонированные чёрные стёкла не позволяют увидеть даже малейших очертаний силуэта внутри, и раздражённый парень хмурится сильнее прежнего.

Наконец мотор затихает, и водительская дверь начинает пафосно двигаться вверх, а затем замирает в верхней точке, словно драконье крыло. Не сильно впечатлённый происходящим, Женёк скептически морщится. 

- Серый? - спрашивает он, щуря глаза и пытаясь распознать в тёмном силуэте знакомые черты.

- Белый, - разносится над самым ухом женский голос. В мужскую грудь упирается что-то ледяное и острое. - Два весёлых гуся.

Ошарашенный, Женёк отстраняется от незнакомки, делая пару шагов назад, но та хватает его за шиворот и, рывком притянув к себе, подставляет к горлу нож. Дыхание обрывается, а затем хриплым вдохом вырывается из груди, и белобрысый парень замирает, заключённый в цепкой хватке этой невесть откуда взявшейся особы с невероятно острым оружием. Заточенное остриё вонзается в кожу.

- Ты что творишь? - хрипло выдыхает пойманный в ловушку парень, боясь шевельнуться. Тонкая струйка крови стекает по мужской шее. 

Откровенно охреневший, Сашка наконец окончательно просыпается. Силуэт незнакомки теперь чётким контуром вырисовывается в ярком свете фар, однако лицо скрыто за плотной балаклавой, а длинное чёрное пальто полностью скрывает тело. Откуда взялась эта девушка и от чего настроена так агрессивно - ещё предстояло узнать, но сейчас вопрос стоит ребром: как вытащить Женька из её цепких рук?

Замерев в нерешительности и не имея ни малейшего понятия, как помочь другу, Сашка нервно кусает и без того в кровь искусанные губы. Он понимает, что любое неосторожное слово может разозлить незнакомку и повлечь за собой необратимо страшные последствия. Он не знает эту девушку, и в этом пустом мире, лишённом каких-либо людей, которые могли бы оказать помощь, это пугает ни на шутку.

- Да мы ж тебе не враги, - хрипло стонет Женёк, жмурясь от кислого запаха крови, ударившего в лицо. - Давай спокойно поговорим, без насилия, ладно? - Слова не идут ему на пользу, и незнакомка лишь глубже вонзает остриё в тонкую кожу на мужской шее. - Нет, я серьёзно! - восклицает белобрысый парень, в панике дёрнувшись и тут же пожалев об этом. Женские руки крепко удерживают ослабшее от недостатка сна и пищи тело, а приставленное к горлу оружие заставляет отбросить попытки вырваться. - Если я сейчас в обморок грохнусь, ты меня не удержишь! - зачем-то предупреждает он, как будто девушке есть до этого дело.

Незнакомка никак не реагирует на его слова, лишь решительнее орудует ножом, заставив парня стиснуть зубы. Не обращая ни малейшего внимания на хрипящего Женька, она устремляет ледяной взгляд на замершего в оцепенении Сашку и долго удерживает его этим взглядом, бесконтактно приковывая к месту. Её голос громкий, но чуть осипший, словно от простуды, и с лёгкой болезненной хрипотцой вонзается парню в голову. 

- А теперь ты расскажешь мне, что здесь происходит, - властно заявляет она, прожигая в смертельно растерявшемся Сашке дыру.

Нервно сглотнув вставший в горле ком, парень смотрит в её глаза, полные пугающей пустоты, и чувствует, что дрожь захватывает тело с головы до ног. Умоляющий взгляд Женька болью впивается в сердце, и Сашка понимает, что рано или поздно, но всегда наступает момент, когда от тебя зависит слишком многое, чтобы ты мог просто спрятаться за шторой около батареи в своей крошечной детской комнате и, трусливо зажмурившись, ждать, когда всё кончится.

Рано или поздно, но всегда наступает момент, когда жизнь заставляет тебя проснуться.