Путь в одиночество

"Нам оставалась всего неделя,
И она
Уже прожита."

Всегда ли бывает буря после затишья?

Дождь прекратился, но мокрая куртка неприятно облепила тело, заставив неспешно шагающего по аллее парня съёжиться от холода. Ноги полны сил, а голова легка, и это странно, учитывая сложившиеся обстоятельства.

До безумия хочется увидеть Катьку. Хочется позвонить ей, услышать родной голос, но разряженный телефон в кармане насквозь мокрых штанов - сейчас лишь бесполезный кусок стекла и пластика. Все они давно уже вне зоны доступа друг друга.

Сначала Сашка хотел найти путь к отелю, чтобы встретиться с оставшимися там приятелями, но на полпути задумался, ждут ли его, и решил пойти другой дорогой. И теперь, имея перед собой чёткую цель, парень идёт прямо, давно уже пройдя центр города, идёт вдоль старых многоэтажек, по аллеям с полуразрушенными лавочками и побитыми мусорными баками, и голые деревья машут ему вслед тонкими, острыми ветвями, а холодный ветер слабо дует в спину, будто бы подталкивая, помогая идти.

Всегда ли, на самом деле, наступает буря после затишья?

Шагая по лужам, парень совсем не замечает влаги, с которой уже будто бы сроднился. Ему спокойно. Ему кажется, он чувствует этот мир, понимает его. Ему кажется, он может лечь хоть прямо здесь, на этот сырой, покрытый трещинами асфальт, зарыться взглядом в тёмное пасмурное небо и просто лежать, растворяясь в пространстве, становясь его неотъемлемым звеном.

Но он не может сделать этого сейчас. Сейчас у него есть конечная цель, и он идёт туда, не сворачивая и ни секунды не раздумывая. И когда вдалеке виднеются родные очертания знакомых с детства зданий, Сашка не испытывает радости или тоски, не чувствует страха и боли, не слышит криков матери, что постоянно мерещились ему в этом месте. Он словно бы совсем ничего не чувствует.

Зайдя через чёрный ход в небольшой круглосуточный магазинчик у родного дома, парень неспешно расхаживает вдоль прилавков, рассматривает яркие упаковки, этикетки и жёлтые скидочные ценники, которые раньше так много из себя представляли, а теперь же - не представляют ничего.

А Сашка - что он? Разве он хоть когда-нибудь что-то из себя представлял?

Забредши в отдел с алкоголем, парень стягивает с полки пол-литровую бутылку пива - и это всё, что ему сейчас хочется. Хотя, если быть честным, хочется - сильно сказано. Потому что это лишь капля в море, которая, как и всё остальное в этом опустевшем мире, больше совсем ничего не значит.

Пройдя мимо касс, Сашка без интереса окидывает их взглядом - может, для того, чтобы пробудить какие-то ностальгические мысли, но голова пуста. Открыв бутылку о край небольшого железного столика у кассы, парень покидает магазин, оставив позади всё, что раньше казалось ему важным. Всё, во что раньше умещалась его жизнь - это лишь постоянная зацикленность на прошлом, депрессивные мысли о будущем и ненависть к близким людям, без которых он оказался никем.

Улица встречает его сыростью и темнотой, но парню не страшно и не холодно, и, сделав глоток, он движется дальше. Чем ближе к цели, тем светлее ночь - тучи расступаются сами собой, обнажая взору путника миллиарды звёзд и полную луну, сияющую далеко в вышине, вне зоны досягаемости.

И когда конечная цель наконец достигнута, Сашка на мгновение замирает, глядя на освещённую лунным лучом и холодным светом одинокого мигающего фонаря детскую площадку, которая неумолимо перенесла бы его в детство, но уже не выходит. Разум пуст. Воспоминания будто бы тоже опустели. Безвозвратно пропали. Исчезли.

Сделав ещё несколько глотков, парень ставит бутылку на старенькую скамейку, а сам направляется к карусели, на которой любил кататься в детстве. Почему-то именно это воспоминание врезалось в сознание, почему-то только ему удалось вырваться из тьмы, поглотившей всё остальное. И, присев на краешек маленького деревянного сиденья, Сашка слегка отталкивается носком ноги о землю, заставив карусель прийти в движение.

Медленно и плавно небольшая конструкция послушно вращается по кругу, слегка размывая для взгляда другие части детской площадки - полуразрушенные от времени песочницы, горки, качели. Чуть запрокинув голову, парень поднимает глаза к небу и наблюдает за тем, как крутятся звёзды. Красиво и гармонично, они будто бы танцуют, невзирая на всё, что происходит в мире прямо под ними. Сашка чувствует, что он такой же, как они. Он чувствует себя частью неба, молекулой, витающей в космосе и не имеющей никакого смысла.

И, может быть, это даже хорошо. Ни страха, ни боли, ни воспоминаний. Ничего, что могло бы заставить страдать. Ничего нет - и ты свободен. Просто свободен, без конца и без края, без ограничений, без времени, без смысла.

Но вдруг, рёв мотора пронизывает пространство, едва не разрезая его пополам, и болью впивается Сашке в затылок, а в следующую секунду два ослепительных белых глаза возникают из темноты, и красный Феррари, слепя фарами, на полной скорости тормозит возле детской площадки, подняв такой шум, что хочется закрыть уши, спрятаться, вернуться в то спокойное небытие, в котором Сашка пребывал до сего момента.

Резко остановив карусель, парень вглядывается в появившийся из ниоткуда автомобиль, и воспоминания болью ударяют по голове, побуждая зажмуриться изо всех сил, чтобы избавиться от них. Ему совсем не хочется думать об этом. Ему вообще не хочется сейчас никого видеть.

На красном капоте сверкают, словно тысячи бриллиантов, капли дождя. Водительская дверь пафосно движется вверх, а затем останавливается, завершив движение, и из салона неторопливо вылезает белобрысый парень. Его волосы непривычно приглажены к затылку, а плечи опущены, словно на них лежит огромный груз, который невозможно с себя скинуть. Невозможно - вот слово, которое совсем не подходит Женьку. Но порой все мы сталкиваемся с тем, с чем не можем совладать.

- Привет, - произносит он, подойдя к приятелю со слабой, ненастоящей полуулыбкой на лице.

- Привет, - кивает Сашка и, поднявшись с карусели, становится напротив друга. - Как ты понял, что я здесь?

Полная луна озаряет бледное лицо, окрашивает серебром светлые волосы. Женёк коротко фыркает.

- Догадался.

Тишина повисает в воздухе. Ветер смолкает, и вокруг так тихо, словно, если получше прислушаться, услышишь шелест ночных звёзд.

- Как она? - Тёмно-карий взгляд устремляется на человека напротив, ловит зеленоватые глаза и крепко удерживает.

Голос белобрысого парня ровен и пуст, а взгляд выражает покорное смирение.

- Она ушла.

- Куда? - автоматически спрашивает Сашка, и спустя мгновение чувствует себя полным идиотом, осознав, что приятель имеет в виду совсем другое. - Ох, Жень... - произносит он, и сердце пропускает удар. - Мне так жаль!

- Не надо. - Женёк спокойно останавливает его и, глубоко вздохнув, прячет замёрзшие руки по карманам штанов. Он зябко ёжится от холода. Его взгляд чист, и лишь в кровь искусанные губы и непривычно аккуратно лежащие волосы говорят о том, что не всё в порядке. - Иногда мы делаем то, что обещали себе никогда больше не делать. Наверное потому что случаются ситуации, которых мы просто не можем избегать, понимаешь?

- Понимаю. - Склонив голову, Сашка неспешно кивает. Он понимает. Спустя десять лет он наконец действительно всё понимает. И сейчас разбитый вид приятеля, который безуспешно пытается создать иллюзию того, что всё в норме, заставляет его чувствовать, что надежды нет. Взяв себя в руки, Сашка пытается хоть как-то приободрить друга, хоть и совершенно не понимает, как это сделать. - Хочешь пива? - совершенно не к месту спрашивает он, указывая на опустошённую наполовину бутылку, оставленную на скамейке.

Женёк поднимает взгляд на приятеля, и пронзительные зеленоватые глаза вдруг наполняются слезами. Широкая грудь судорожно вздымается, пронзаемая всхлипами, и он отводит глаза, пытаясь спрятать то, что уже никак не спрячешь. Поздно скрывать чувства, когда, накопившись, они уже просто разрывают тебя изнутри.

- Жень... - бормочет Сашка, чувствуя, что собственный голос неконтролируемо дрожит. Он подходит к приятелю вплотную и заключает его в дружеских объятиях, прижав к себе так крепко, как, кажется, ни разу за все десять лет дружбы.

Хриплые всхлипы вырываются из груди белобрысого парня, словно отчаянные крики, подавленные глубоко внутри и не способные вырваться наружу, в полной мере выразив всю накопившуюся боль, но Сашка слышит их, слышит, как безутешно надрывается где-то глубоко внутри грудной клетки светловолосый мальчишка, потерявший всех, кого любил больше всего на свете, и горло сжимает невероятная тоска.

- Я с тобой, Жень, - произносит он, крепче обнимая приятеля, но тот не обнимает в ответ, всё так же пряча руки в карманах, словно так теплее. - Я с тобой. И я больше никогда тебя не оставлю.

- Спасибо, - шепчет белобрысый парень, покорно опустив голову другу на плечо. Он пытается нормализовать дыхание, и в конце концов, хоть и не без труда, ему это удаётся. - Спасибо, - повторяет он, прикрыв глаза и полностью доверившись приятелю. - Извини.

Черноволосый парень удивлённо хмурится, сбитый с толку.

- За что? - мягко спрашивает он и, чуть отстраняясь от друга, смотрит на него с недоумением.

Не поднимая головы, Женёк неспешно, пристально разглядывает старенький потрёпанный асфальт под ногами, изучая каждую трещинку, каждую царапину и неровно лежащий камушек.

- За всё, - тихо произносит он, безучастно глядя в землю. Светлые волосы падают на лоб, закрывая лицо, и ветер мягко играет прядями. - Я идиот.

Нахмурившись сильнее прежнего, Сашка хватает приятеля за плечи и с силой встряхивает его, словно тряпичную куклу.

- Ты что несёшь вообще? - повысив голос, восклицает он, поймав наконец так умело прятавшийся от него беглый взгляд напротив. Безжизненная пустота в зеленоватых глазах пугает черноволосого парня до чёртиков, и он обеспокоено поджимает губы. - Сука, Жень, да что на тебя нашло?

- Я так больше не могу, - на выдохе произносит белобрысый приятель, словно у него не осталось сил даже на разговор. Его лицо бледное, словно полотно, а впалые щёки напоминают о том, что за последние дни этот человек почти не спал и практически ничего не ел. - Зачем мы здесь, Саш, скажи? - вдруг спрашивает он, впившись в приятеля взглядом. - Если мы здесь абсолютно одни, тогда какой вообще наше существование теперь имеет смысл? Для чего всё это?

Ошарашенный, Сашка нервно сглатывает вставший в горле ком. Женёк сам на себя не похож, и, говоря по правде, это ни на шутку пугает.

- Ты в своём уме вообще? - хмурится черноволосый парень, хлопнув друга по плечу. По телу прокатывает волна жара, и Сашка стягивает с себя куртку. Примерив расстояние, он бросает её на скамейку, оставшись в легкой футболке и подставив оголённые руки слабым дуновениям колкого ветра, но от чего-то совсем не ощущает холода. - Я этого не знаю. Но есть один человек, на которого я всю свою жизнь пытался ровняться, и я надеялся, он подскажет, что делать. Потому что он всегда находит выход из любой задницы, даже когда кажется, что всё уже потеряно.

Скривившись, Женёк окидывает приятеля скептическим взглядом.

- Ну и кто это?

- Это ты, придурок! - восклицает Сашка, всплеснув руками. - Ты - тот человек, на которого я всегда хотел быть похожим. Ты - тот человек, перед которым я чувствовал себя слабаком все школьные годы, потому что более стойких людей я ещё не встречал.

Однако приятель только фыркает, с пустым безразличием глядя перед собой. Ледяной ветер треплет аккуратно приглаженные волосы, играет светлыми прядями, беспорядочно раскидывая их, как ему хочется. Сашка нервно заламывает руки, от отчаяния хочется кричать. Он не может потерять ещё одного друга. Он не может потерять того, кто за это короткое несуществующее время успел стать для него самым близким человеком!

- Женёк, сволочь, да приди ты в себя! - Схватив друга за шиворот, Сашка со всей силы заряжает ему кулаком в живот, заставив беднягу согнуться пополам. - Мужик ты, в конце-концов, или кто?

С хриплым стоном белобрысый парень обхватывает себя руками и морщится от боли, пытаясь сделать вдох. Эта бесконечная ночь заметно ослабила тело и дух, лишив его возможности быстро среагировать и нормально встретить удар.

- Твою ж мать... - хрипло выдыхает Женёк, безуспешно пытаясь разогнуться. - Сука, Сань, ну какого хрена ты творишь?

Фыркнув, Сашка подходит к приятелю и протягивает ему руку, однако пострадавший не спешит принимать помощь. Он поднимает голову, и пара прищуренных зеленоватых глаз устремляется на друга, испепеляя его до горстки пепла.

Сашка усмехается, к собственному удивлению ничуть не напуганный этим взглядом. Может потому что проведённое с приятелем время позволило ему понять, что Женёк - такой же человек, как и все остальные. А может потому что это время помогло ему увидеть в этом парне себя самого - ребёнка в расстроенных чувствах, печального и беспомощного, брошенного наедине со своими обидами. Того, кого он так отчаянно ненавидел все эти годы. 

- Я думал, тебе это нравится, - невинно пожимает плечами Сашка, словно действительно считал, будто удар под дых может кому-то понравится. 

Стиснув зубы, белобрысый приятель в глубочайшем недовольстве отводит взгляд.

- Не понимаю, о чём ты.

Подхватив друга под руку, Сашка всё же помогает ему разогнуться, не дожидаясь согласия.

- Всё ты понимаешь, в себя-то приди. В последнее время ты только и делаешь, что изводишь сам себя - создаётся впечатление, будто это твоё любимое занятие.

Женёк раздражённо фыркает.

- Теперь ты понял, как со стороны выглядишь. - Наконец сделав полный вдох, он с облегчением прикрывает глаза. - Теперь, кажется, я тебя понял. 

- Неужели, - щурится Сашка, насмешливо улыбнувшись. - Как в зеркало смотришься?

Слабая, наполовину даже искренняя улыбка касается краешка мужских губ.

- Похоже на то, - хмыкает он, вскинув светлые брови, а затем внезапно заряжает приятелю кулаком в плечо, так что тот едва не теряет равновесие, никак такого не ожидавший. - Спасибо, - произносит Женёк, и улыбка становится чуть шире. - Мне легче.

Сашка недовольно закатывает глаза, потирая обожжённое болью плечо, но на душе становится тепло. Подойдя к скамейке, Женёк присаживается на край, подтягивает ногу к груди и залпом выпивает остатки в оставленной на ней бутылке пива. Мороз покалывает кожу, промозглый ветер забирается под футболку, заставляет мурашки бежать по оголённым рукам, и создаётся ощущение, будто с каждой минутой ночь становится всё холоднее, глубже.

Зябко поёжившись, Сашка садится рядом с приятелем. Мирная тишина обволакивает, и парень вновь погружается в тёмное, пугающее своей глубиной спокойствие. Растирая замёрзшие руки, он поднимает голову. С чистого неба ярко сверкают ледяные звёзды, а полная луна серебрит мокрый асфальт, сверкает отражением в лужах, поблескивает в каплях дождя. Ветер почти бесшумно колышет стоящие невдалеке кусты, размеренно, словно дирижёр палочкой, руководя движениями голых ветвей.

Сашка вдруг ловит себя на мысли, что вся его жизнь никогда не имела, по сути, никакого осмысленного значения. Он никого в этой жизни по-настоящему не ценил, он ненавидел всех вокруг, при этом сам из себя ничего не представляя. У него никогда не было цели, лишь навязчивые воспоминания о болезненном прошлом, которое он никак не мог отпустить. И так день за днём, прожигая свою жизнь на бессмысленные попытки изменить то, что уже случилось, он не замечал, как безжалостно уничтожает своё настоящее.

Но по какой-то неясной причине эта неприятная, саморазрушительная мысль оставляет в сознании приятный отпечаток. Будто бы факт того, что парень по своей сути лишь абсолютно бесполезный кусок дерьма - это не только не плохо, но и даже в большей степени хорошо. Как будто, лёжа на смертном одре, ты ясно осознаешь, что не боишься уходить. Чем страшна смерть, если ты ни разу так и не попробовал жизнь на вкус? Тебе нечего вспомнить и не о чем жалеть. Тебе нечего терять, ты абсолютно свободен, и тебя в этом мире, по сути, совсем-совсем ничего не держит.

Наверное, всё и должно вот так закончиться. Здесь и сейчас. Не страшно, не больно - и ни капли сожаления о бессмысленно прожитых годах. Никогда не поздно всё изменить. Но, кажется, в этой ситуации это уже не сработает. Что уж тут сделаешь?

Можно искупить грехи, можно раскаяться и, стоя на коленях, молить о прощении. Но, как ни старайся, не все ошибки в конечном итоге удастся исправить.

- Слушай, Саш, - вдруг произносит Женёк, глядя куда-то вдаль, в чёрную пустоту вне зоны видимости. Его голос ровный и спокойный, и почему-то абсолютно пустой, словно неживой. Ненастоящий. - Это странно, конечно, но, скажи, ты никогда не задумывался, что твоя жизнь - всего лишь один долгий сон, из которого ты в любой момент можешь проснуться?

Удивлённый этой внезапной мыслью приятеля, Сашка в недоумении оборачивается на него, мгновенно вынырнув из глубокой задумчивости.

- Что? - вырывается у него, а тёмные брови низко сползают на глаза.

- Что? - склоняет голову Женёк, всё ещё не глядя на друга.

Сашка чувствует нарастающую панику. От безмятежного спокойствия не остаётся и следа, а сердце колотится как ненормальное, с силой разбиваясь о рёбра.

- О чём ты вообще? - хрипло выдыхает он, резко вскакивая со скамейки и до смерти напугано глядя на приятеля. От чего-то ему вдруг становится невероятно, до одури страшно, а звон в ушах становится оглушительно громким. - Что ещё за ерунда? Что значит "проснуться"?!

Абсолютно спокойный, белобрысый парень переводит взгляд на собеседника. Он хмурится, привычно прикусив внутреннюю часть щеки, а затем вскидывает светлые брови, выражая недоумение.

- Да что с тобой, Саш? Я ничего не говорил.

Поднимается ветер. Кружит опавшую сырую листву, словно на невидимой, бестелесной карусели, так быстро, что ещё немного - и собьёт с ног. Он треплет волосы, до боли бьёт по лицу, а промозглый холод вмиг пробирает до костей.

Тяжёлые тучи вновь закрывают небо плотным одеялом, закрывая лунный свет и погружая пустой мир в атмосферу жуткую, густую, бессмысленную. Пару раз мигнув, единственный слабый фонарь, стоящий вдоль дороги, погасает. И всё вокруг в один миг охватывает беспросветный мрак.

Вглядываясь ввысь, Сашка отчаянно ищет там, в глубине небесного свода хоть что-то светлое, слабый луч надежды, затерявшийся меж туч.

И небо отвечает ему.

Яркий белый свет озаряет ночное небо, и от неожиданности Сашка жмурится, ослеплённый его силой. Свет разгоняет тучи, в один миг охватывая пространство, поглощая целиком, без остатка, и уже не получается больше открыть глаза, потому что этот неимоверно яркий луч, кажется, проникает прямо под кожу, выжигая внутренности, причиняя такую боль, что хочется кричать, но горло сжимает в тисках, а во рту пересохло.

В этой дикой агонии Сашка взывает к небу, моля о конце этой муки, но, не дождавшись ответа, всё же заставляет себя распахнуть глаза и, обожжённый ярким белый светом, чувствует, что неумолимо проваливается вниз - глубоко, сквозь слои атмосферы, туда, кажется, в самые недра земли, и продолжает падать, до тех пор, пока тело с силой не ударяется о жёсткую поверхность, и этот безудержный белый свет не расщепляет его тело на атомы.