Путь в одиночество

"Города превратились в пыль,
За окном до сих пор зима." 

Тишина убивает. Сдавливает грудную клетку, капает на мозг, медленно, равномерно, словно в китайской пытке водой. Ветер за окном, доселе отвлекавший своим завыванием, теперь, кажется, совершенно смолкает. Целый мир будто бы погружается в вакуум. Холодный, молчаливый. Бесконечный и совершенно бессмысленный.

Не выдержав этой угнетающей тишины, Женёк первый нарушает её.

- Твою ж, сука, мать, - цедит он, с озлобленным отчаянием в зеленоватых глазах прожигая взглядом столешницу.

Приятель и девушка одновременно оборачиваются на него. Сашка задумчиво прикусывает губу, а Кира слабо усмехается, глядя на взъерошенного белобрысого парня.

- Сам спросил, - фыркает она, чуть улыбнувшись краешком губ. - Видишь, иногда полезно чуть придержать своё любопытство.

-Женёк хмурится, тоскливо поглаживая пальцем грани прозрачного стакана. Некоторых вещей не хочется знать - никогда и ни при каких обстоятельствах. 

- Мне так жаль, - сочувственно произносит Сашка, обращаясь к новой знакомой.

Однако та только отмахивается.

- Да не о чем тут жалеть. Мы все с вами сейчас в одной миске. - Притянув к себе уже наполовину опустевшую бутылку, девушка подливает из неё в свой стакан. Покосившись на недовольно наблюдающего за этим процессом белобрысого парня, ни говоря ни слова, она подливает ему тоже, чтобы он не успел упрекнуть её в том, что она слишком торопится напиться. - И единственное, что отличает меня от вас - так это то, что я хотя бы приблизительно представляю, когда умру. А вам остаётся только гадать, сколько вы ещё здесь протянете в одиночку.

Женёк задумчиво разглядывает тёмно-золотой напиток в своём стакане.

- Это не лечится?

- Уже нет. Последняя стадия. - Кира неторопливо делает глоток. - Врачи сказали, если начать лечение, можно протянуть ещё год или два, не больше. - Туманный взгляд серебристо-карих глаз устремляется вдаль, куда-то, кажется, за пределы видимой реальности. - Я отказалась.

- Почему? - едва слышно произносит Сашка, словно боясь этого вопроса. Возможно, потому что понимает, каков ответ.

Девушка потирает друг об друга ладони, словно её руки замёрзли.

- Потому что не захотела ставить всё, что у меня было на маленький шанс выиграть это жалкое время. - Она устало подпирает кулаком щёку. И только сейчас приятели замечают, насколько болезненно выглядит новая знакомая.

Бледная, практически прозрачная кожа, украшенная ярко выделяющимися узорами голубоватых вен, невероятно хрупкая фигура, тонкие руки с сильно выпирающими костяшками на запястьях, и заострённые черты лица. Красивые глаза бледны, а чёрные волосы ломкие и сухие, что непросто заметить из-за аккуратно уложенной причёски.

- Хреново всё это, - заключает Женёк, изо всех сил стараясь не показывать всей глубины своего отчаяния. Ему не хочется осознавать, что единственный человек, которого они встретили в этом новом опустевшем мире, теперь собирается их покинуть, при том не по собственной воле.

- Это как посмотреть, - задумчиво тянет Кира, проведя пальцем по краю своего стакана.

- Ну и как же ещё на это можно посмотреть? - Белобрысый парень цепко удерживает девушку взглядом, внимая каждому слову и каждому взмаху ресниц.

Кира пожимает хрупкими плечами, скрытыми под чёрной водолазкой. Может, она лишь делает вид, что ей всё равно. А может, это действительно так.

- Я была замужем. - Женский голос холоден и пуст. В нём нет ничего, кроме едкого цинизма, придающего слабому голосу разрушительную силу. - Мы поженились, а через полгода развелись, когда я узнала о своей болезни. Я рассказала ему обо всём, и он ушёл. Сказал, что не хочет тратить время.

- Вот ублюдок, - цедит Женёк, со злостью прожигая взглядом деревянную столешницу. Стоит ему представить эту картину, как гнев едкой желчью расползается в животе и опаляет затылок жаром.

- Да не то слово, - качает головой Сашка, хмуро бултыхая свой виски в стакане. - Так и что же тут, в таком случае, хорошего?

- Ну хотя бы осознание того, что я не хотела бы провести жизнь с таким человеком. - Ледяная уверенность во взгляде блестящих глаз внушает уважение. - Люди познаются в беде, становятся абсолютно прозрачны, видны насквозь. Я просто рада, что он ушёл. С ним я уж точно не хотела бы остаться вдвоём на всём свете.

Ветер на холодной улице вновь усиливается. Мелкий дождь начинает барабанить по крыше, косые капли бьются в окна, словно пытаясь пробраться внутрь. Сашка зябко ёжится, чувствуя неприятный озноб, и с укором косится на приятеля, который, опустошив стакан, подливает себе ещё.

- В таком случае, тебе повезло оказаться здесь с нами, - подмигивает девушке Женёк, приподнимая стакан и чокаясь с ней гранёным краешком.

Слабо улыбнувшись, Кира пожимает плечами.

- Да, - просто отвечает она. - Вы неплохие ребята. Я рада, что встретила вас.

Ослепительную улыбку на довольной физиономии белобрысого приятеля трудно не заметить. Подперев ладонью щёку, он с упоением смотрит на девушку, которая, не выдержав его взгляда, по-детски искренне хихикает и отводит глаза. Хрупкие плечи немного расслабляются.

- Он всегда ведёт себя как придурок? - усмехается Кира, обращаясь к сидящему напротив Сашке.

Черноволосый парень по-доброму хмыкает, глянув на впавшего в какое-то восхищённое забвение приятеля.

- Просто не позволяй ему столько пить, иначе он проглядит в тебе сквозное отверстие.

Очнувшись от своих мыслей, Женёк недовольно хмурится.

- Неужели ты с рождения такой зануда? - со вздохом тянет он, глядя на друга.

- Может и с рождения, - фыркает Сашка, с укором косясь на собеседника. - Зато я знаю меру и не валяюсь после каждого такого вечера по полдня как мешок с картошкой. Если это занудство - пусть будет так.

Женёк добродушно улыбается, щуря блестящие глаза, и хлопает приятеля по плечу.

- Я прекрасно помню, как ты знаешь меру, дружище. 

Фыркнув, Сашка отставляет свой стакан и устало потирает глаза. Мерный звук дождя убаюкивает, усыпляет, а завывание ветра за окнами добавляет приятного уюта.

- Понял. Давай забудем об этом, дружище, - с усмешкой кивает он, пародируя приятеля. - Только не нужно умолять меня с утра принести тебе воды, договорились?

Лукаво улыбнувшись, Женёк вскидывает светлые брови.

- Утра не бывает, дуралей.

Сашка пожимает плечами.

- Вот и посмотрим. - Поднявшись из за стола, хлопает друга по плечу. - Вот и посмотрим.

Попрощавшись с приятелями "до утра", черноволосый парень направляется в сторону лестницы и поднимается на второй этаж. Он чувствует себя уставшим, несмотря на недавний сон, который, видимо, продлился не так уж и долго, так что парень решает плюхнуться на пыльную кровать и прикрыть тяжёлые веки. Какая-то непонятная слабость растекается по телу, вжимает с силой в жёсткий матрас. Глубокая тоска - тоска по дому, по материнскому голосу и родной атмосфере - гложет уставший разум.

Порой мы осознаём, что любили, только когда теряем. Гадко, но такова человеческая натура - не слышать, не ценить, не пытаться понять.

Сон накатывает волнами - то прижимает к кровати, то наоборот, отпускает, кружит голову, заставляет распахнуть глаза. Навязчивые мысли не дают покоя, переживания переполняют разум. Парень чувствует себя болезненно, слабо и невероятно потеряно, он чувствует, что сил не хватает даже на простой разговор с приятелями. Ещё и Женёк ведёт себя странно. Конечно, белобрысый приятель никогда не бывает против общения с симпатичными девушками, но в этот раз он как-то слишком уж неровно дышит к новой знакомой, и ничего хорошего, в таком случае, ему не светит.

Нужно просто поспать. Небольшая перезагрузка поможет.

Пытаясь угомонить вихрь беспорядочных мыслей, вертящихся в черепной коробке, Сашка прикрывает глаза. Расслабиться выходит с трудом, но всё-таки выходит, и сон постепенно окутывает голову туманом, поглощая, затягивая в свою пучину. Душное тепло комнаты проникает под кожу, растекается по лёгким, дурманит мозг, лишает последних сил.

Темнота сгущается, чёрным куполом смыкаясь над головой, проваливает в непроглядный сон - глубокий и долгий, кажется, впервые за целую вечность.

______

Ничего не снится. И когда, открыв глаза, Сашка неожиданно осознаёт себя вполне выспавшимся, понимает, что проспал, по всей видимости, довольно долго. Он с наслаждением потягивается, чувствуя, как тело наполняется силой. Давно забытая бодрость растекается по венам, отгоняя сон, и, легко поднявшись на кровати, парень свешивает ноги.

В помещении стоит тишина, лишь ветер слабо воет за окнами. Осторожно ступая по скрипучему старому паркету, Сашка оглядывает этаж и обнаруживает мирно спящую на одной из пыльных кроватей Киру. Девушка размеренно дышит и кажется спокойной, так что, удовлетворительно кивнув сам себе, парень тихо спускается на первый этаж, не питая ни малейших сомнений в том, что приятель вчера так и не добрался до кровати.

Как и ожидалось, белобрысый парень обнаруживается за столиком у окна. Сгорбленный силуэт, беспорядочно взлохмаченные волосы, едва заметно вздымающиеся плечи и опущенная белобрысая голова, подпирающая лбом столешницу - всё именно так, как Сашка и предполагал. Потому что так всегда происходит. Потому что этот человек совершенно не знает меры.

Вздохнув, парень проходит на кухню мимо спящего приятеля и вытаскивает из одного из принесённых девушкой пакетов бутылку воды. Подойдя к другу, ставит литровку на стол и мягко касается крепкого плеча, однако не дождавшись никакой реакции, тормошит приятеля сильнее.

Хрипло простонав, белобрысый бедняга хватается за голову, пропуская сквозь пальцы взъерошенные волосы. 

- Доволен? - Голос Сашки болью врезается ему в затылок. Чуть подняв голову, Женёк устало потирает глаза. - Как ощущения?

- Как на херу вращения, Сань, - огрызается белобрысый парень, не глядя на друга. - Хорош злорадствовать, воды бы принёс лучше.

- Глаза то открой, может что-нибудь увидишь, - хмыкает Сашка, хлопнув приятеля по плечу и усаживаясь рядом на диванчик у стола.

Всё ещё будучи не в силах разлепить веки, Женёк на ощупь находит бутылку и, непослушными пальцами открутив крышку, прикладывается к горлышку губами.

- Спасибо, - с облегчением выдыхает он и отставляет порядком опустевшую литровку на край стола. - Кажется, ты меня спас.

- Кажется, мы договорились, что я больше не буду этого делать, - усмехается Сашка, с укором глядя на едва живого приятеля, обессилено подпирающего ладонью щёку.

- Спасибо, - повторяет Женёк, слабо улыбнувшись другу. Его лицо бледное, словно полотно, светлые волосы растрёпаны сильнее обычного, но сияющие зеленоватые глаза полны жизни.

- Похоже, вы хорошо пообщались вчера, - подмечает Сашка, обратив внимание на удивительное приподнятое с похмелья настроение приятеля. В последнее время этот извечно жизнерадостный человек действительно находился в каком-то упадке, и сейчас озорные искры в его взгляде вселяют светлую надежду на то, что ему стало лучше.

Но как же хрупко это счастье. И Сашка понимает, что если речь идёт о Кире, то счастью этому долго продлиться не суждено.

Тепло улыбнувшись, Женёк поправляет беспорядок на белобрысой голове. На бледных щеках появляется некое подобие румянца - неслыханное дело!

- Она хороший человек, - просто говорит он и, неторопливо, вдумчиво кивнув, кажется даже чуть смущённо опускает глаза.

Цепко удерживая приятеля взглядом, Сашка изучающе щурится.

- Чем она тебя так зацепила? - напрямую спрашивает он, не желая ходить вокруг да около. Потому что это действительно его интересует. Потому что эта ситуация действительно не похожа на остальные.

Повисает тишина. Театрально приподняв бровь, Женёк молча смотрит на собеседника, пытаясь понять, к чему был задан этот конкретный вопрос. За окнами порывами воет ветер, чуть разбавляя это молчание.

- О чём ты? - наконец произносит белобрысый парень, чуть склонив набок голову.

Сашка пожимает плечами.

- Ты себя странно ведёшь.

- Странно себя веду? - Женёк хмурится. Его взгляд проясняется, становится серьёзным. - Слушай, Сань, в чём дело? - прямо спрашивает он, совсем сбитый с толку.

Черноволосый парень отводит глаза. Ему не хочется говорить об этом, не хочется даже поднимать эту тему, но он ничего не может сделать с разъедающими его переживаниями.

- Прости, если я нетактичен, - произносит Сашка, замявшись, словно нехотя. - Но я же знаю, что ты никогда никого к себе не подпускал так близко, а тут первая встречная, и ты в моменте падаешь к ней в ноги. - Он хмурится, нервно поджав губы, а затем повторяет вопрос: - Чем она тебя так зацепила?

Прожигая приятеля взглядом, Женёк щурится в недоумении.

- Не совсем понимаю, зачем ты завёл этот разговор, - медленно тянет он, задумчиво теребя пальцами спадающую на лоб прядь светлых волос. - Что конкретно в моём общении с этой девушкой тебя тревожит?

Голос белобрысого парня спокоен, но на бледном лице читается замешательство.

- Я думаю, ты и сам понимаешь, что я имею в виду.

- Не уверен.

Приятели в упор смотрят друг на друга, и над головами повисает напряжение, а воздух в комнате заметно сгущается.

- Пожалуйста, будь благоразумнее. - Голос Сашки мягкий, умоляющий. Парень нервно кусает губу, уже понимая, что ничего хорошего из этого разговора не выйдет. Может ему не стоит этого говорить, но он считает важным сказать это сейчас, потому что переживает за друга. - Слушай, Жень, давай начистоту - ты не знаешь, сколько ей осталось. Неделя? Пара дней? Ты ведь не понимаешь, что делаешь.

Белобрысый приятель впадает в немой ступор. Выражение его лица меняется до неузнаваемости, а от счастливой улыбки на губах не остаётся и следа.

- Не думал, что ты мыслишь так же, как её ублюдок-муженёк, - сухо произносит он. Взгляд прищуренных зеленоватых глаз становится ледяным и колким.  

- Нет, не так же! - в сердцах восклицает Сашка, уязвлённый этим не самым приятным сравнением. - Я только прошу тебя не привязываться к ней, вот и всё.

- И почему же тебя это так беспокоит? - Женёк скептически щурится, потирая затёкшую шею. Покрасневший от крови бинт, перекрывающий ножевой порез, больше не нужен - кровь остановилась, и, развязав узел, парень стягивает его с шеи.

- Потому что, кажется, совсем недавно ты сказал мне, что не выдержишь новых потерь, - напоминает Сашка, разглядывая рану на его шее, которая больше не кровоточит, но особо хорошо не выглядит.

Насмешливая улыбка медленно расползается на губах белобрысого парня, сбивая приятеля с толку. Усмехнувшись, Женёк цинично качает лохматой головой.

- Спасибо за беспокойство. Но ты серьёзно думаешь, что лучшее решение - это не ввязываться в то, что может причинить боль? - Черноволосый приятель растерянно молчит, не находя, что ответить. - Но так не бывает. Эта девушка пробудила во мне то, о чём я никогда даже не знал, Саш. Я не хочу вечно бегать от самого себя, понимаешь? Я не знал, что умею так чувствовать. И думал, никогда не узнаю.

В немой задумчивости черноволосый парень опускает глаза, неспешно разглядывая потрёпанную временем деревянную столешницу. Кромешная тишина окутывает помещение, и озноб неприятно бьёт в спину, когда ветер порывается влететь в зал через старенькие окна с деревянными ставнями, которые плохо сдерживают холод. В груди раздражающе скребёт, в ушах стоит звон.

- Знаешь, что я тебе скажу? - Подняв взгляд на приятеля, Сашка насмешливо фыркает. - У тебя одно место чешется, вот и все чувства.

Поражённый таким заявлением, Женёк вскидывает светлые брови. Сложив на столешнице замок из пальцев, он в упор смотрит на собеседника, пытаясь прочитать на его лице какой-нибудь скрытый мотив, причину сказанного. Но не может разглядеть ничего ясного.

- Что? - только и произносит белобрысый парень, чуть склонив набок голову.

Прерывистый вздох вырывается из груди Сашки.

- Может ты и хочешь воспользоваться тем что ей осталось недолго? - Его голос тихий, даже слишком, однако с явной толикой едкого осуждения, а взгляд тёмно-карих глаз выражает совершенно не скрытое недовольство. - Потому что, оставшись один, ты тоскуешь по женскому теплу, от которого у тебя всегда не было отбоя, но не в твоих интересах брать ответственность за отношения, верно? Потому что ты всегда только пользуешься девушками, и, честно говоря, это отвратительно.

Эти слова, как удар под дых, рывком вышибают из лёгких весь воздух, однако Женёк держит лицо, ни жестом, ни взглядом не выказывая своей обиды.

- Тебя так возмущает то, что мне никогда не приходилось завоёвывать женское внимание? - хмыкает он, позволив себе усмехнуться краешком губ. - Тебя раздражает то, что даже оставшись практически один во всём мире, я могу найти близкого человека? - Ему не хочется ругаться, тем более сейчас, когда всё только начинает успокаиваться, но слова приятеля просто выбивают из колеи. - Я всегда знал, что ты хренов завистник и эгоист, только вот за последние дни успел об этом подзабыть.

Сашка на секунду жмурится, словно от боли, и отводит взгляд.

- Я не хочу тебя задеть, - тихо произносит он, уже тысячу раз пожалев о своих неосторожных словах.

- Ты и не сможешь, - так же тихо отвечает Женёк, и во взгляде зеленоватых глаз появляется то самое привычное ему напускное высокомерие, за которым скрывается жгучая обида, в которой этот человек никогда не признается даже самому себе.

Совсем поникнув головой, Сашка нервно постукивает пальцами по деревянной столешнице. Пересилив себя, он поднимает взгляд на друга, но холод в глазах напротив заставляет толпу мурашек пробежать по спине.

- Я просто переживаю за тебя...

- Да не за меня ты переживаешь, Сань. - Женёк резко обрывает приятеля, даже не желая дослушать. - Ты просто боишься остаться один, вот и всё. Ты любому будешь в ноги кланяться - до тех пор, пока тебе это выгодно. - Злые слова заставляют черноволосого парня до боли стиснуть зубы, потому что в груди начинает зарождаться едкий страх, а предательские слёзы комом встают в горле. - Я знаю, вернись всё на круги своя, я снова стану тебе врагом. Мне не нужна твоя фальшивая забота. Никогда не была нужна и никогда нужна не будет.

Повисшая в пыльном, но прохладном воздухе тишина убивает, капает на нервы похлеще пытки. За окнами начинает покрапывать дождь. По телу табунами мчатся мурашки, а замёрзшие руки дрожат. Медленно кивнув, будто сам себе, Сашка молча встаёт из-за стола и, не глядя на приятеля, проходит к входной двери. Стянув с крючка куртку, накидывает её на плечи.

- Не поступай так же, как твои родители, - произносит он, напоследок подняв глаза на сидящего на диванчике за столом белобрысого парня, чей пустой взгляд не выражает абсолютно ничего. - Не становись зависим от того, что тебя погубит.

Женёк не меняется в лице, однако широкие плечи едва заметно напрягаются.

- Отлично сказано, Саш, - цедит он, в упор глядя на человека у двери. - Кажется, теперь я вполне могу их понять.

- Да ты грёбаный мазохист.

- Не понимаю о чём ты.

Скрип двери, пара шагов - и промозглый ветер с силой бьёт в лицо, норовя сбить с ног. Прикрывая глаза от ледяных капель, черноволосый парень, в одно мгновение продрогший до костей, быстрым шагом движется в неизвестном направлении, слишком поздно осознавая, что остался абсолютно один.