Путь в одиночество

"И я бродил среди огня,
Руки сжимая до хруста,
И всё, что было у меня -
Вот тебе чувства..." 

Кажется, на целую минуту Сашка замирает в немом шоке на пороге ванной комнаты, совсем не ожидавший услышать извинения. Все прошлые обиды, всю злость и раздражение снимает словно рукой, когда осознание сказанного приятелем наконец приходит. 

Голос Сашки полон тревоги. Он не может поверить в то, что так просто заслужил прощения. Не может поверить в то, что друг вообще разговаривает с ним после всего, что произошло.

- Я думал, ты ненавидишь меня. 

- Почему я должен тебя ненавидеть? - нахмурившись, фыркает Женёк, словно приятель сморозил глупость.

Сашка нервно теребит рукав насквозь промокшей под дождём футболки. Его душит какая-то непреодолимая паника, однако присутствие приятеля отчасти действует успокаивающе.

- Да я ж тебя едва не утопил! - Голос полон отчаяния, разъедающего внутренности, сверлящего черепную коробку болью.

Белобрысый парень только пожимает плечами. Словно это какой-то пустяк.

- Ты бы этого не сделал.

Сашка озадаченно склоняет набок голову, мокрые пряди падают на глаза.

- Конечно, я бы этого не хотел, но почему ты говоришь так,  как будто знаешь наверняка?

Каждое слово тихим эхом отражается от стен небольшой комнатки, делая атмосферу какой-то глубокой, нереальной, до боли откровенной. Словно, если получше приглядеться, всё встанет видно насквозь.

- Да потому что всё это не может вот так просто закончиться.

- О чём ты? - Сашка тянет из друга слова, словно клешнями. Видно, что собеседник совсем не настроен на разговор, однако черноволосый парень уже не может отпустить эту ниточку, за которую потихоньку тянет, распутывая скомканный клубок в белобрысой голове.

Женёк молчит. Секунды тишины кажутся бесконечными, тяжёлыми, густыми. Он молчит, словно ему совсем не хочется говорить. Словно он и так сказал больше, чем должен был, словно впустил приятеля слишком глубоко в свой спутанный разум.

- О том, что я чувствую, - наконец произносит он, нервно поправив спадающие на лицо светлые пряди.

- А ты что-то чувствуешь? - по-доброму хмыкает гость, и тягостная обстановка немного разряжается.

Женёк слабо улыбается краешком губ. Сашка никогда бы ни подумал, что однажды будет так рад вновь увидеть улыбку этого человека. Никогда бы не подумал...

- Да нет конечно, у меня же вместо крови - моторное масло, и скелет из металла. - Белобрысый парень усмехается, но в усмешке этой нет совершенно ничего радостного. Сашка нутром чувствует напряжение, засевшее в этом парне, и ненавязчиво пытается разговорить его, надеясь, что это поможет вывести приятеля из состояния этого глубочайшего уныния.

Однако Женёк ожидаемо соскакивает с темы и отводит глаза, чтобы не встречаться с другом взглядом. Он всегда немногословен, когда дело касается его самочувствия. 

- Саш, послушай, - бормочет он, суетливо, словно нервничая, постукивая пальцами по краю ванны. Туманный взгляд устремляется перед собой, светлые брови хмурятся. - Я долго думал... может это и хорошо, что людей больше нет? - Белобрысый парень задумчиво прикусывает внутреннюю часть щеки, хмурясь сильнее прежнего. - Нас всегда окружало общество меланхоличных нытиков, общество людей, которые ничего из себя не представляют - так вот и зачем оно нам надо, такое общество?

Сашка молчит, внимательно слушая этот странный монолог. Уж от кого, а от этого человека он никак не ожидал услышать таких слов.

- Понимаешь, Саш? - Сашка растерянно моргает, не совсем, на самом деле, понимая, почему приятель завёл сейчас эту тему, однако Женёк и не ждёт ответа. - Начинается, вот это вот - мне одиноко, мне плохо, я один против всего мира! Да пошёл ты нахер! - Хриплый голос становится холодным и резким. - Мне приходилось знать много людей, у которых есть семья, друзья, деньги, любимая работа, здоровые отношения, а они несчастны. Несчастны, Саш! Понимаешь?! - Взгляд чуть покрасневших зеленоватых глаз, наполненных отчаянием, устремляется на приятеля, впивается ему в душу. - Они говорят мне, мол, я в депрессии, я чувствую себя одиноким, я хочу умереть. А что я им могу ответить, скажи? Хочешь умереть? Так давай, дружище, давай я тебе помогу! Вот этими вот руками прямо!

- Жень... - Сашка склоняет голову набок и поджимает губы. Он никогда ещё не видел приятеля настолько нервным и взвинченным, настолько по агрессивному эмоциональным. Но перебить его не представляется возможным, потому что, кажется, Женёк совсем его не замечает, словно просто хочет выговориться, очистить разум от переполняющих его мыслей, даже не требуя ответа. 

- Я могу понять, Саш, когда у людей в жизни проблемы, но ведь у всех они есть, и можно ведь их решать, а не ныть круглыми сутками о своей несчастной судьбе!

Сашка со вздохом присаживается на край маленькой табуретки возле ванны, смиренно отбросив попытки остановить этот поток негодующих откровений. Резкий тон приятеля по какой-то странной причине действует на него успокаивающе. Черноволосый гость ненадолго забывает свои собственные страхи и переживания, рядом с этим человеком они словно испаряются. Так всегда было. Просто в последнее время Сашка предпочитал плевать на это, сделав выбор ненавидеть своего друга и ссориться с ним по любому поводу, поддаваясь страху перед страшным прошлым, пугающим неизвестностью будущим и бушующими подростковыми гормонами.

Он всегда чувствовал себя беспомощным рядом с Женьком, и, сказать по правде, он его боялся, возможно, даже не осознавая этого. Но сейчас, видя приятеля таким уязвимым и по-человечески слабым, Сашка в один момент забывает про все обиды и страхи, все навязчивые мысли, крутившиеся в его голове всё это время. Он видит перед собой человека. Живого человека, настоящего.

Черноволосый парень не замечает, как тёплая, едва различимая улыбка касается губ. Почему-то становится невероятно легко и приятно, он словно возвращается домой после долгого отсутствия. Не в тот дом, который так ненавидит, а в тот, который всем сердцем любит. А ведь это, на самом деле, одно и то же место.

Сашка глубоко вздыхает, чувствуя, что тело вновь наполняется кислородом, будто бы давно забытая жизнь растекается по венам, разгоняет застывшую кровь. И вдруг вспоминает, как сидел в старенькой ванне в детстве, в родительской квартире, совсем маленький, и мама сидела рядом на такой же скамеечке и слушала его наивные детские рассказы и мысли. И, кажется, он впервые понимает, насколько Женьку не хватало этого в детстве, насколько же он нуждался в семье. И насколько он нуждается в ней сейчас. Особенно сейчас.

- ...понимаешь?

Сашка вздрагивает, выныривая из своих мыслей, и встречается взглядом с приятелем. Беспокойно блестящие зеленоватые глаза смотрят ему в душу, словно ища поддержки, потерянного тепла.

- Понимаю, - с максимально серьёзным видом кивает черноволосый парень. Сейчас приятель кажется ему беспомощным мальчишкой, потерявшимся в огромном городе и напуганным до смерти. Этот сильный, мудрый человек, который всю жизнь был опорой для других, оказывается, сам нуждался в таком человеке всё это время. - Просто непривычно слышать это от тебя. Ты, вроде как, всегда в центре внимания и постоянно среди людей был. Неужели не скучаешь по этому?

- Может быть. - Белобрысый парень задумчиво рассматривает погружённую в воду ладонь. Чуть волнуясь, поверхность воды искажает изображение, размывает контуры. - Может я просто убеждаю себя в этом. Потому что на самом деле мне очень страшно. Прости меня, Саш. - Снова извинения. Сашка до сих пор не может нормально воспринимать слово "прости", сказанное этим человеком в совершенно серьёзной манере. - И я сейчас сижу здесь уже хер знает сколько, и я просто себя жалею, Саш, понимаешь, что я делаю? - Голос внезапно начинает дрожать. Женёк нервно подёргивает ногой, сильнее волнуя прохладную воду в ванне. Сглотнув, он прерывисто вздыхает, словно сдерживая отчаянный крик. - Я точно такой же, как все эти люди. Я только и делаю, что от самого себя убегаю. - Огромные глаза наполняются вселенской печалью. - Я совсем не знаю, что делаю. Я слабый, Сань. Я очень слабый человек.

Видя, что приятель совсем разнервничался, черноволосый парень придвигается чуть ближе и мягко кладёт руку ему на плечо. Взгляд тёмно-карих глаз полон искреннего понимания и участия, однако Женёк только отрешённо качает головой.

- Я буду жалеть об этом, Саш. Я буду жалеть обо всём, что сказал тебе. - В хриплом голосе звучат слёзы, которым не удаётся пролиться. Не получается. - Потому что мне стыдно за то, кто я такой. Потому что каждый раз, глядя в зеркало, я вижу не себя, я вижу своих родителей, корчащихся на полу в предсмертных судорогах.

Сашка замирает, поражённый этими словами. Каким же он был придурком, когда говорил всё это про его родителей! Он ведь даже не понимал в полной мере, как приятель мучается из-за того, что потерял семью. Любой бы на его месте мучился. И Сашка - не исключение.

Поджав губы, черноволосый парень сам едва сдерживает слёзы, прожигаемый этим отчаявшимся взглядом зеленоватых глаз. Он ведь знает Женька, уже десять лет знает. Однако, глубоко убеждённый в том, что этому человеку всё параллельно, он и подумать не мог, что под маской дружелюбного оптимизма так тщательно скрываются ещё свежие шрамы. 

- Я ненавижу их так же сильно, как люблю, ненавижу за то, что они оставили меня, бросили на произвол судьбы, лишили единственного, в чём я так отчаянно нуждался. - Белобрысый парень отводит взгляд, не смотрит на приятеля, словно опасается, что глаза выдадут всё подчистую. Потому что они действительно всё выдают. - Иногда я думаю - может это моя вина? - внезапно произносит Женёк, пряча лицо в дрожащих ладонях, словно пытаясь спрятаться от самого себя. - Может, я был плохим сыном, Саш? Может, я вынудил их сделать это?

Черноволосый парень крепче сжимает дрожащее плечо.

- Я в это не верю, - мягко произносит он, пытаясь успокоить приятеля, заверить его, что всё в порядке, что он больше никогда не останется один. Что у него есть друг, который больше никогда-никогда его не оставит. - Ты не виноват, слышишь, Жень? Не виноват.

Но Женёк не поднимает головы. Широкая грудь тяжело вздымается и опадает, словно каждый вздох даётся с трудом.

- Прости меня, Саш. Я веду себя как придурок. - Он устало опускает руки в холодную воду, и бледная кожа покрывается новым слоем мелких мурашек. - Мне ещё никогда в жизни не было так хреново, как в этом чёртовом месте. С тех пор, как люди исчезли, мне кажется, что я с ума схожу. Я не могу отвлечься, я всё время думаю о том, чего лишился, как будто это что-то изменит. Я теряю контроль, я как будто больше не знаю, что из всего этого есть я, Саш, понимаешь?

Черноволосый приятель понимающе кивает. Говоря по правде, он ведь чувствует то же самое. Его душат страх и непонимание, пугает неизвестность и неизбежная необходимость столкнуться лицом с самим собой. Он понимает. Понимает, как никто другой.

- Я не хотел всего этого с самого начала. - Женёк отрешённо качает головой. Несколько светлых прядей падают на лицо, но парень не убирает их, словно не замечает. - Я пытался убедить всех нас в том, что всё будет круто, хотя на самом деле совсем в это не верил. Здесь нет никаких плюсов, Саш! Никаких, абсолютно! - Дрожащая рука хватается за край ванной, словно за последнее спасение, посиневшие от холода пальцы нервно постукивают по белой керамике. - Потому что я больше не знаю, кто я такой. Потому что у меня была жизнь, а теперь её нет, понимаешь?

Женёк так часто повторяет это слово, будто он как никогда нуждается в этом понимании, а Сашка каждый раз кивает, давая понять, что действительно понимает. Потому что, кажется, впервые за все десять лет, он действительно понимает своего друга. Впервые за десять лет они говорят на одном языке.

- Моя жизнь всегда была шаткой конструкцией, карточным домиком, который со смерти родителей я возводил своими руками. - Голос приятеля севший и хриплый, и Сашку посещает мысль, что нужно вытаскивать его отсюда, пока не простыл. - Бывало неплохо, бывало хреново, но я приспособился, я находил в этом упоение. Я был занят делами, я жил. А сейчас какой во всём этом смысл? - Блестящие зеленоватые глаза ловят взгляд напротив, удерживают, проникают в душу, заставив тысячи мурашек рассыпаться по спине. - Мы здесь одни, Саш. И мы так долго не протянем.

Черноволосый гость впадает в глубокую задумчивость. Он смотрит на приятеля так, словно видит впервые, словно того простого жизнерадостного паренька здесь больше нет и словно никогда не было. Однако именно сейчас Сашка вдруг ощущает этого человека самым что ни на есть живым - живее, чем когда-либо. Потому что наконец осознаёт, что этот человек чувствует ровно столько же, сколько и все остальные, что этот человек - действительно человек, а не бесчувственная машина, у которой на уровне кода неизменно заложена функция под названием "всё в порядке".

- Мы ведь не зря с начала времён живём в обществе, - произносит Женёк, уставившись на мерно срывающиеся с выключенного душа капли воды.

Сашка в растерянности склоняет на бок голову. Белобрысый парень переводит на него туманный взгляд.

- Потому что мы нужны друг другу, Саш. - В зеленоватых глазах блестит такое отчаяние, что хочется сбежать, спрятаться, исчезнуть из этой реальности навсегда. Беспомощность удушает, когда совершенно внезапно на голову обрушивается осознание собственной беспомощности перед лицом неизвестности. Сашка прекрасно понимает, что не может помочь ни другу, ни себе самому. - Нам нужны эти сраные менты взяточники, нужны ворчливые бабки у подъезда, нужны хмурые пассажиры утренних маршруток и хамы-водители, потому что без них мы никто, понимаешь? Человека человек вырастил, и поодиночке мы утрачиваем человеческий облик. 

Эта неожиданно искренняя речь наполнена таким ясным смыслом, что дикой болью впивается Сашке в голову, заставив на миг зажмуриться. 

- Как это не прискорбно, человеку человек нужен.

Эти слова, брошенные так неосторожно, такие очевидные и простые, окончательно выбивают бедного Сашку из колеи. Человек... Он вспоминает о Катьке, и на глаза наворачиваются слёзы. Слёзы? Сердце колотится с утроенной силой, страх сжимает голову в тисках. Какая же он и в самом деле тряпка. 

Конечно, Женёк замечает его состояние. К сожалению или к счастью, от этого человека ничего не скрыть.

- Извини, - на выдохе произносит Сашка, встретившись взглядом с приятелем, и его бледное лицо, контрастное на фоне чёрных волос, бледнеет ещё сильнее. Белобрысый парень чуть приподнимается на локтях, пристально смотрит ему в глаза, словно в душу.

- Саш, что с тобой происходит? - вмиг вынырнув из состояния задумчивого уныния, серьёзно спрашивает он, пригвождая приятеля к месту одним взглядом. - И не надо говорить "ничего", ладно? Я же вижу, ты места себе не находишь.

Видит. Ну конечно, он видит. Черноволосый гость до боли кусает губу, понимая, что не заслуживает такого друга. Он никого в этом мире не заслуживает.

В горле встаёт ком, и Сашка спешно отводит влажные глаза.

- Ничего, - глупо бормочет он, уже даже не пытаясь сделать так, чтобы голос звучал уверенно. Нет смысла притворяться, приятеля этим не обмануть. - Голова кружится. Мне нужно выйти.

Вскочив с табуретки, Сашка направляется прочь из ванной, чувствуя, что если сейчас же не выйдет на свежий воздух, точно грохнется в обморок. Недоумевающий взгляд приятеля смотрит в спину, и парень чувствует это, но не оборачивается, он не может остановиться ни на мгновение. Здравый смысл отключается, отчаянье сжимает сердце в тиски, гонит куда-то далеко, прочь отсюда. Человек... Она нужна ему. Нужна!

Испуганный голос Женька догоняет приятеля, но не достигает цели, пролетает мимо, не будучи услышанным. Сашка не остановится, не услышит и не ответит. Его сознание уже критически далеко отсюда.

- Блин, Саш... Чего у тебя вся футболка в крови?