Путь в одиночество

"У меня от этих улиц
Иногда мороз по коже.
Друг на друга обернулись,
Но узнать уже не можем." 

Тёплый неоновый свет льётся с высокого потолка на бледную кожу, покрывая её мягкими цветными пятнами, словно раскрашивая водянистой гуашью. Так ярче. Приятнее. И немного, самую малость, легче на душе...

Иногда забываешь, что мир на самом деле наполнен красками. Ты рождаешься, такой маленький и серый, с какой-то целью явившись в этот мир, и ещё никто, ни единый человек не знает, как всё сложится. И вот обыкновенным серым утром ты выходишь из серой квартиры в серой одежде в серый подъезд своего серого дома и вдоль по серой аллее направляешься прямиком в серую школу, где другие серые люди живут такую же серую жизнь, и постепенно, с каждым новым однообразным серым днём ты заводишь новых знакомых, потом друзей, а затем встречаешь человека, который будто бы надевает на тебя очки, заставляя внезапно прозреть. 

И ты даже не ожидаешь, что такое возможно, ты смотришь вокруг, и хочется смеяться, и плакать, и тебе вдруг до одури хочется жить. И ты смотришь на человека, который подарил тебе это счастье, и видишь, что он весь просто сияет изнутри, и ты не видишь, но тоже сияешь, и даже ярче, намного ярче, словно самый первый солнечный луч, забегающий в окно твоей спальни ранним летним утром и бессовестно разгуливающий по твоему ещё заспанному лицу. 

И ты берёшь человека за руку, и он сжимает твою ладонь, и вот вы уже бежите вдвоём по красочной зелёной аллее, полностью усыпанной медовыми одуванчиками, и смеётесь, пригретые внезапно этим светом, этим ослепительно светлым чувством, которое родилось в вас так неожиданно и невероятно, в одно мгновение и, кажется, до конца дней.

Но очки - хрупкая вещь. Нужно обрабатывать оправу, чтобы не завелась ржавчина, и протирать линзы, чтобы не заляпались, и ты регулярно делаешь это, с упоением наблюдая за тем, как в твоих заботливых руках очки уже несколько лет остаются в прекрасном состоянии, и другие люди, чьи очки давно уже трещат по шарнирам, смотрят на тебя и поражаются, и расхваливают, мол, вот это умница! Даже не подозревая о том, каких трудов тебе это стоит.

Рано или поздно, но всегда наступает момент, когда нужно говорить серьёзно. Не потому что ты зануда или принимаешь всё слишком близко к сердцу, а потому что ты далеко уже не та наивная первоклассница, которая прыгает от счастья каждый раз, как вкушает новых ощущений. Ты взрослеешь, и с каждым годом в твоей голове растёт и осознание того, что цветные очки - это огромная ответственность, которую не все готовы нести. И, к сожалению, человек, однажды породивший в тебе счастье, имеет полную власть забрать его обратно.

Однажды придя на встречу к своему человеку, ты замечаешь, что его очки выглядят плохо - на рамках оправы засела пыль, а стёкла все покрыты отпечатками пальцев. Тебя больно ранит такая халатность, и ты просишь быть осторожнее, и он уверяет тебя, что будет. Но так продолжается день ото дня, и с каждым разом очки выглядят всё хуже, и ты уже просто умоляешь что-то с этим сделать, пытаешься помочь, предлагаешь помощь, но тебя лишь успокаивают, уверяя, что всё в порядке.

Ведь так и должно быть. Ведь всё как у всех. 

А на следующий день ты замечаешь, что по одному из стёкол на твоих обожаемых очках пошла трещина. Небольшая, почти незаметная, но ей не скрыться от твоего пристального взгляда. Тебя охватывает паника, ты в растерянности и совершенно не знаешь, что делать в такой ситуации. Ты молчишь. Пытаешься справиться с этим сама, ведь заранее знаешь - тебя не поймут. Ну трещина и трещина, что такого? У всех случается.

И ты живёшь, как раньше, продолжая заботиться о своих очках и стараясь не обращать внимания на всё разрастающиеся по стёклам трещины. Все говорят, что это нормально, ведь ссорятся все пары, и это не страшно, но ты всё не можешь привыкнуть, не хочешь смириться с тем, что тот самый человек, который открыл в тебе этот мир, на самом деле совсем тебя не слышит и даже не хочет знать, что ты чувствуешь. 

И вы вместе, изо дня в день просто существуете рядом, потому что не можете друг без друга, и спустя годы, что ты пытаешься сохранить всё это, одна линза внезапно лопается.

И ты боишься вновь увидеть этот серый мир, и ты жмуришься, боясь открыть глаза, и пара хороших друзей пытаются помочь тебе перешагнуть этот страх. Они хотят показать тебе, что твоя суть не заключается в заботе об этих очках, и что нет ничего страшного, если однажды тебе придётся их снять. Но ужасный страх отталкивает тебя, и тебе срочно нужно как-то починить разбитое стёклышко, вставить его на место, и до этих пор ты решаешь заклеить чёрной изолентой оправу на месте выпавшей линзы, чтобы не видеть этой серости - той, что вне твоих цветных очков. 

Твой человек не помогает тебе. Его очки грязные и пыльные, зато целые, если не считать небольшие трещинки и потёртости, и он не понимает, почему твои, за которыми ты так хорошо ухаживала, вдруг начали разваливаться. Ты пытаешься поговорить, но тебя не слушают. Ты хочешь объяснить, что тебе плохо, изливаешь душу, едва не плача, рассказывая, почему так происходит, почему твои чувства рассыпаются, словно труха, и тебя обнимают, и ты снова слышишь эти слова, которые уже стали твоей личной пыткой: "Всё будет хорошо. Ты мне веришь?"

Но ты уже не веришь и, словно заблудшая тень, безучастно бродишь по миру и не замечаешь, как очередным тревожным днём твои волшебные красочные очки теряют и вторую линзу. И ты впадаешь в панику, эмоции захлёстывают, накрывают тебя, словно океанской волной. Ты бежишь к своему человеку и, всё же решившись снять пустую оправу и открыть глаза, с ужасом осознаёшь, что больше не видишь исходящего от него сияния, видишь перед собой лишь пустого серого человека, который никем для тебя больше не является. Никем - и даже меньше.

Ты пытаешься поделиться с ним, объяснить, что твой мир вновь стал серым, но человек злится, и вы ссоритесь. Ты кричишь и плачешь, в отчаяние забывая о каких-либо рамках приличия, а позже узнаёшь, что это был нервный срыв. Но вы миритесь, вы всё так же вместе, потому что это уже привычка. И ты стараешься, и изо дня в день делаешь вид, будто бы всё и вправду хорошо, наивно надеясь, что когда-нибудь всё будет как прежде, хотя в глубине души прекрасно понимаешь, что как прежде уже никогда не будет.

И вот однажды, холодной зимней ночью ты идёшь домой, потому что твой человек слёг с температурой в тридцать семь и сказал, что тебе лучше пойти домой, потому что он плохо себя чувствует. На серой улице метель, и ты идёшь по абсолютно пустой аллее совершенно одна, едва держась на ногах от резких порывов обезумевшего ветра. Автобусы давно не ходят, а такси в такую погоду не приехало бы даже спустя час ожидания, и оно понятно - выезжать на трассу в такой гололёд и метель попросту опасно, и ни один водитель в здравом уме не станет так рисковать ни за какие деньги.

И ты идёшь, пробираясь через сугробы и жмурясь, защищая глаза от крошечных снежных льдинок, и чуть не плачешь от безысходности, и тебе просто хочется поддаться этому ветру, упасть навзничь и лежать, заметаемая снегом. И тебе хочется, чтобы больше никто на этом свете тебя не нашёл.

И ты вдруг слышишь крик. Останавливаешься, смотришь по сторонам, но сквозь снежную бурю не можешь ничего разглядеть. Вслушиваешься, пытаясь понять, не кажется ли тебе. Крик повторяется, и на этот раз ты уже чётко слышишь, что кричат твоё имя.

- Катька!

Ты удивлённо вглядываешься вдаль, наконец заметив приближающийся силуэт. Несколько секунд - и рядом с тобой оказывается твой приятель, скромный парень с большим серо-голубыми глазами и скрытым под капюшоном куртки пучком серо-русых волос. Вы дружески обнимаетесь, хлопая друг друга по спине, и ты удивлённо интересуешься, что это он здесь делает в такое время, а он, в свою очередь, не меньше удивлён видеть тебя здесь одну и в такую погоду.

Мирная беседа не представляется возможной в таких реалиях, так что приятель зовёт тебя забежать погреться к нему, потому что его квартира находится в доме прямо здесь, вдоль аллеи, на что ты, как приличная сознательная девушка, конечно, не соглашаешься, однако он настаивает, упрашивая тебя хотя бы немного погреться в подъезде, чтобы потом он смог бы тебя проводить, чтобы было безопаснее.

- В такую погоду можно запросто и ограбить, и зарезать, и убежать потом спокойненько, и даже никто ничего и не заметит в такой пурге, и по отпечаткам не выследят, потому что нормальные грабители зимой варежки носят.

Ты смеёшься, и в конце концов соглашаешься погреться в подъезде, но только недолго и не заходя в квартиру, как культурная, состоящая в отношениях дама. У тебя никогда и в мыслях не было строить интрижки за спиной своего человека, для тебя это низшее, что может сделать девушка, и что бы ни происходило у тебя в семье, ты всегда уверена, что измена - худший путь из неправильных.

Теперь метель норовит сбить с ног вас двоих, и так будто бы действительно легче, словно силы природы равномерно распределяются на обоих. Вы добираетесь до подъезда, едва ли не ползком пробираясь сквозь наметённые за ночь сугробы, которые ещё не успели расчистить, и с непередаваемым наслаждением вваливаетесь в прогретый пышущими жаром батареями подъезд. Ты держишь посиневшие от холода руки над решёткой горячего радиатора и с облегчением выдыхаешь, чувствуя, как озябшее тело постепенно согревается. Приятель заботливо протягивает тебе шерстяные варежки, чтобы руки быстрее согрелись, но твои замёрзшие пальцы совсем не слушаются, так что он помогает, осторожно надевая на твои руки эту пару тёплых кармашков.

Почему-то в один момент тебе становится так хорошо, что ты на мгновение забываешь себя, забываешь все тревоги и накопившиеся неприятные мысли о своих отношениях и внезапно обнимаешь друга, по-настоящему обнимаешь, так, как никогда прежде, будто бы на мгновение вернувшись в прошлое, когда ты могла так же весело смеяться со своим человеком, чувствовать его тепло и поддержку, знать, что он всегда рядом, всегда выслушает и поддержит, хотя, кажется, это было уже так невероятно давно, что, быть может, этого никогда и не было.

Осознав, что перед тобой не твой человек, ты замираешь на секунду, а затем неловко отстраняешься, опустив глаза в пол. Твоё сердце колотится, колотится как ненормальное, и ты не можешь понять, что происходит. Что-то подскакивает в груди, а затем останавливается на миг, когда, смущённо подняв глаза, ты видишь перед собой совсем другого человека. Это больше не твой друг, теперь это кто-то иной, светящийся изнутри тем самым солнечным лучом, который прежде ты видела лишь тогда, когда твои цветные очки были ещё целы.

Мир становится ярче, но лишь на мгновение.

- Мне, это... идти надо... сейчас... - нечленораздельно мямлишь ты, краснея от стыда, и разворачиваешься в сторону двери, пряча лицо, чтобы он не увидел. Боже, да что происходит?!

Человек за твоей спиной вопросительно наклоняет голову, и ты замечаешь это краем глаза.

- Что-то не так? - Его голос полон удивления, ведь ты никогда так себя не вела. Ты смущаешься ещё больше, потому что этот человек так добр к тебе, а ты ведёшь себя как последняя дура, заставляя его смущаться в ответ и гадать, что он сделал не так. Ты чувствуешь себя глупо, но ничего не можешь с собой сделать, и сердце до боли расшибается о рёбра с каждым ударом.

Этот человек показал тебе утерянные краски, вернул к жизни всего лишь за эти несколько минут, что вы провели вдвоём, и ты не понимаешь, как такое могло произойти, и ты чувствуешь себя просто ужасно. А затем к тебе медленно, но верно приходит осознание.

Всё произошло не за эти пару минут, всё произошло намного раньше. Всё это время, ещё с самого первого класса, он рядом с тобой. Когда во дворе школы на тебя набросилась бродячая собака, именно он отогнал её и, не исключено, что спас тебе жизнь. Каждый раз, когда тебе плохо, он чутко подмечает это, даже если ты тщательно прячешь эмоции, и ненавязчиво пытается помочь, рассмешить или просто быть рядом, никогда не переступая черту и не давая повода подумать, что он покушается на твои цветные очки. Этот человек самый заботливый и добрый из всех, кого ты когда-либо знала в своей жизни, и эта мысль не даёт тебе покоя, пока ты стоишь на пороге перед закрытой дверью подъезда, слушая приглушённое завывание бешеного ветра снаружи.

- Ты согрелась? - тихо спрашивает он, а ты вся дрожишь с ног до головы. Он понимает, что это не от холода, потому что в подъезде так жарко, что хочется раздеться.

- Да. - Ты киваешь, не оборачиваясь. - Я пойду.

- Я тебя провожу...

- Нет! - вырывается из груди. Ты не понимаешь, что на тебя нашло. Тебе больно до слёз, тебе не хочется обижать его, но ты не можешь поступить так подло. Ты до ужаса хочешь остаться, но это противоречит всем твоим принципам. Ты бы никогда не предала своего человека. Кто угодно, но не ты. Ты не такая и никогда такой не будешь. - Прости меня, пожалуйста, - жалобно тянешь, всё же позволив себе обернуться и встретиться на прощание с печальным взглядом серых глаз. И тут же жалеешь об этом. Живот скручивает, а грудную клетку словно сжимает в тисках. Трудно дышать. Распахивая тяжёлую железную дверь, под пронзительный писк магнитного замка ты вылетаешь из подъезда на промозглый холод улицы.

Чувствуешь спиной растерянный взгляд, хочешь обернуться, но не оборачиваешься. Дверь медленно захлопывается, оставляя эту глупую драму позади. Но ты понимаешь, что вся драма только начинается. Прижимаешь к груди руки в нагло украденных шерстяных варежках и чувствуешь, что пряжа вот-вот вспыхнет, подожжённая твоим полыхающим сердцем.

Каждая последующая встреча с твоим человеком и вашими друзьями становится для тебя испытанием, с которым, в общем-то, ты на удивление неплохо справляешься. Твои цветные очки разбиты, но ты смело носишь пустую оправу, и, если говорить честно, то ты даже рада, что появился тот, кто помогает тебе хоть на мгновение вновь увидеть все эти цвета, раз уж твоему человеку абсолютно всё равно на состояние твоих очков, на твоё состояние. Но эта мысль гложет тебя изо дня в день, заставляет сидеть на иголках и изводить себя нервными мыслями о том, что всё тайное рано или поздно станет явным, и твой человек может раскрыть твой секрет и убрать с пути твоё маленькое спасение от мрачной серости.

И ты терпишь, продолжая просто жить, словно в вакууме, словно в крошечном круглом аквариуме, и чувствуешь, что живёшь, лишь тогда, когда видишь этого парня с большими серыми глазами и хвостиком на затылке, и ты бьёшься в стекло, бессмысленно и глупо, хоть и понимаешь, что не сможешь его коснуться. Этот "серый" человек стал для тебя тем самым лучиком солнечного света, который ранним утром ослепляет твоё заспанное лицо и приносит свежую надежду на цветную жизнь, которой ты лишилась и по которой так невероятно, бешено скучаешь. Этот "серый" человек в ту морозную ночь стал для тебя самым красочным звеном твоей жизни.

Он ни разу не напомнил тебе про случай в подъезде и не спросил, что произошло. Ты знаешь, он всё понял. Этот парень всегда понимает тебя без слов. И с каждым днём ты всё больше убеждаешься в том, что вы с ним похожи, словно две капли воды. Ваши вкусы, ценности, взгляды на жизнь - всё словно под копирку. И осознание душит тебя каждый день, душит с такой силой, что ты становишься нервной и раздражительной, и пропасть между тобой и твоим человеком разрастается всё больше.

Это такая непредсказуемая вещь, цветные очки. Потому что так часто случается, что твой человек оказывается совсем не твоим и ломает тебя постепенно, по частям, даже не осознавая, насколько тебе больно, не слыша твоих истошных криков. А старый друг, который просто рядом, просто есть и просто искренне заботится оказывается настоящей родственной душой. Эта мысль разъедает, и тебе с каждым днём, с каждым мгновением твоей жизни начинает всё больше казаться, что ты сходишь с ума.

Тебе кажется, ты знаешь, чего хочешь, а затем кажется, что это не так. Ты думаешь, что хочешь снять наконец эту глупую оправу, оставшуюся от очков и бессмысленно сидящую у тебя на носу, но ты не можешь так поступить, не можешь позволить твоему человеку возненавидеть себя. Не можешь разрушить то, что вы строили с ним годами.

Ты привыкла. 

И так, день за днём. Неделя за неделей и месяц за месяцем. Одни чувства усиливаются, пока другие уходят в минус, и любовь сменяется ненавистью. 

Да и может ли любовь жить между двумя людьми, если ваш общий друг проявляет к тебе заботу каждый раз, как вы видитесь, помогает тебе, даже если это идёт вразрез с его собственными планами, а твой человек в ту ночь даже не написал тебе, чтобы спросить, добралась ли ты до дома?