Глава 15: «Благотворительный вечер»
Глава 15: «Благотворительный вечер»
Дилан
Неделя выдалась... тяжёлой. Лиам держал обещание: не подходил, не говорил, не смотрел. Я сходит с ума без него. Я медленно умирал. Я скучал по нашим стычкам, его усмешке, ледяному взгляду синих глаз. Я влюбился. Чёткое осознание пришло ко мне той же ночью, когда мы решили восстановить мою жизнь и прекратить общение. Я не мог уснуть. Вертелся на кровати, задыхаясь от нехватки воздуха. Мне было жарко, плохо, хотелось кричать во всё горло. Я пару раз вскакивал, порываясь поехать к нему, выманить из дома и всю ночь болтать о всякой ерунде. Хотелось сказать, что я отказываюсь от уговора, хочу видеть его рядом каждый день, иначе умру. Но я останавливался всякий раз. Потому что наши отношения — невозможны. Потому что Зои любит его. Я не имел права лезть к ним, мешать. Я не хотел причинять боль ещё и сестре. Ведь заставить Лиама любить себя я не могу, а с Зои у них отличные отношения. И всё-таки, наперекор своим словам, готов был душу отдать за то, чтобы он сказал: «Я тоже люблю тебя».
Каждую ночь я умирал, а наутро пытался жить снова. И я завидовал близости Лиама и Зои, отдалился от друзей, так и не помирился с Адамом, а Кайли раздражала меня до скрежета зубов. Её любовь ко мне, взгляды и «случайные касания» не вызывали ничего. Но я понимал, что она чувствует в этот момент. Потому что я чувствовал то же самое. Любить человека, который никогда не полюбит тебя — больно.
Развод родителей добивал меня ещё сильнее. Я ненавидел отца, переживал за маму. Суды вытягивали из неё силы. Она осунулась, похудела, стала всё чаще пить по вечерам. Зои волновалась. Ори разговаривали, плакали, а на следующий день всё повторялось. Наша семья стала белками в колесе. Дни шли один за другим, мы бежали, но ничего не менялось.
Коди старался отвлекать меня от дурных мыслей. Заставлял гулять с ним, наматывая круги по городу, рассказывал о своём новом парне — он был его третьей пассией за месяц. Для Коди всё это было легко. Он жил, не думая о мнении людей, не пытался казаться тем, кем не является. Он наслаждался жизнью, пока я тянул своё несчастное существование.
— Дилан, — Зои постучала в дверь моей комнаты. — Я войду?
Хотел бы я запретить, но её никогда это не останавливало. Она зашла, не дожидаясь разрешения, и уставилась на меня прямо в глаза. Я усмехнулся, растянувшись на кровати. Травка — плохое дело, но когда твою душу выворачивает наружу, нужно чем-то спасаться. Но сестра моё мнение не поддерживала.
— У тебя поехала крыша? — спросила она, садясь на край кровати.
— Почему? — я смотрел в потолок, покачивая ногой в такт музыке, тихо играющей из колонки.
— Если мама увидит? У тебя глаза красные, а в комнате накурено, как в курилке, — она шлёпнула меня по руке. — Дилан, мне страшно.
Голос Зои стал серьёзным. Я сел, заглядывая ей в глаза. Страшно. И мне тоже страшно. Я не могу думать ни о чём, кроме Лиама.
— Ты написал текст к благотворительному вечеру? — спросила Зои.
— Нет, — я поймал на себе разочарованный взгляд и вздохнул. — Обещаю, что прямо сейчас сяду писать, хорошо? Не волнуйся за меня.
— Ты сам заставляешь это делать. Квирл звонила маме. Сказала, что твоя успеваемость не тянет на титул лучшего ученика, Давид переживает, что твоё сегодняшнее состояние скажется на соревнованиях, а Лиам...
Я бросил на неё резкий взгляд. Всё внутри застыло от услышанного имени, словно сотни игл воткнулись в кожу.
— С тобой всё нормально? — нахмурилась сестра.
— Ага, — я свалился на подушку, глубоко вдохнув, чтобы успокоиться. — Что там Лиам?
— Лиам говорит, что переживает за тебя и тебе нужно к психологу.
Я рассмеялся. Не смог сдержаться. Я сошёл с ума по его милости, и теперь он хочет сдать меня мозгоправу. Он просто издевается.
— Что смешного? У тебя правда проблемы.
— Передай ему, чтобы он не переживал, у меня всё восхитительно.
Зои устало потёрла лицо, собираясь сказать что-то поучительное в очередной раз, но не решилась и ушла, прикрыв за собой дверь. У меня проблемы? Определённо. И я так запутался, что хочется умереть.
Лиам
Я смотрел на Дилана, и день ото дня он выглядел всё хуже. Потухший взгляд карих глаз был рассеянным. Он научился не обращать внимания на сплетников, посты в Инстаграме по типу: «Их никто не видит вместе. Неужели мы оказались неправы или Лиам и Дилан просто хорошо скрывают свои чувства?». Но это не спасало его. Я чувствовал его взгляд на себе постоянно: он был далеко, но рядом. И он агрессировал на всех вокруг, словно люди виноваты в его проблемах.
Утром Зои плакала у меня на плече, жалуясь, что Дилан подсел на травку, постоянно сидит в комнате, слушает старые песни, играет на гитаре и накуривается, пока не уснёт. Меня это злило, и до ужаса хотелось приехать и забрать все запасы, что у него имеются. Но я не мог. Я обещал. И я почти всё исправил. С каждым днём о нас всё больше забывали. Новые посты Инста-сплетницы помогали новостям о нас затеряться всё глубже.
На химии он спал. С самого начала урока свалился за парту, взглянул на меня как на нечто сверхъестественное, улёгся на руки и не реагировал ни на что. Я пытался поменяться с кем-нибудь местами, но Браун запретила. Сказала, что все должны сидеть там, куда сели в первый день. Должно быть, у неё свои тараканы, поступкам которых не было объяснения.
Зои пыталась его поднять. Трясла за плечо, грозилась ударить, но он лишь буркнул: «Отвали» в ответ и снова лёг.
— Ночами спать надо, придурок, — буркнула в ответ Зои. — Меня от твоей музыки уже тошнит!
Дилан не ответил. Браун покосилась на нас, заметила его и, не прекращая лекцию, подходила всё ближе. Изрезанное морщинами лицо выражало недовольство. Она монотонно говорила, остановившись возле Дилана, а потом принялась поглаживать его по волосам с таким видом, словно вот-вот воткнёт нож в его спину. Я молчал и смотрел. Не пытался толкнуть его под партой, предупредить. Может, выговор поможет ему одуматься.
— Лиам, отвали и дай поспать! — недовольно выпалил Дилан, подняв голову.
Мы смотрели друг на друга, хлопая глазами. Все смотрели на нас. Смех прошёлся по кабинету. Зои вздохнула устало. Мы понимали — вернулись к тому, с чего начали. Должно быть, слова Дилана натолкнули на мысль, что я не раз будил его, раз он так реагирует. Глупо. Но об этом шептались.
— Ещё раз я увижу подобное, — пригрозила Браун, — накажу.
Она отошла, продолжив занятие. Дилан смотрел на меня красными глазами. Бессонница, травка и стресс делали его лицо бледным и до ужаса уставшим. Я не смог сидеть спокойно. Потянул его тетрадь к себе, чтобы написать несколько слов.
Хватит портить себе жизнь.
Дилан смотрел на записку долго, словно изучал каждую букву, и в его взгляде проскользнуло что-то пугающее. Какие-то мысли, что заставили его сердце биться быстрее. Он взял карандаш в руки.
Мне нравится такая жизнь.
Наркота и безразличие ко всему?
Может, я хочу почувствовать себя в твоей шкуре. Ты ведь смог выбраться, чем я хуже?
— Что ты несёшь? — прошипел я.
Я злился и был напуган. Проклинал ту ночь, когда рассказал ему о своём прошлом. Не знаю, чего он пытается добиться, но повторять мои ошибки — дерьмовая идея.
— Лиам, — в ответ улыбнулся он, — ты нарушаешь договор.
— А ты страдаешь хуйн... фигнёй.
— Не матерись. Ты хороший мальчик, если ты забыл, — подмигнул Дилан и отвернулся, чётко дав понять, что разговор окончен.
Если бы я мог вести себя как «хороший мальчик» рядом с ним. Встречи с психологом, терапевтические техники для проработки агрессии — ничто не помогает, когда я вижу, как Дилан хоронит себя заживо.
***
На благотворительный вечер мы приехали с родителями чуть раньше нужного. Мама с отцом тут же затерялись среди таких же крайне пунктуальных родителей: знакомились, рассказывали, как оказались в их городе, рекламировали ещё не отремонтированное кафе.
Школьный спортзал было почти невозможно узнать — баскетбольные кольца подняты под потолок, трибуны прикрыты тканью, вдоль стен расставлены круглые столы с белыми скатертями. Над входом висел баннер с названием вечера и логотипом школы, а рядом — доска с фотографиями учеников и списком спонсоров. В углу тихо настраивался джаз-бэнд из старшеклассников.
Волонтёры в одинаковых футболках бегали между столами, проверяли списки гостей и расставляли таблички с именами. У входа стоял стол регистрации — родители ставили подписи, получали бумажные браслеты и программки вечера. В программке обещали тихий аукцион, лотерею, выступления школьного хора, речь директора о новых образовательных программах, мотивирующую речь капитана команды по плаванию и выступление детей из младших классов.
Пахло кофе, печеньем и чем-то сладким, что родители принесли сами — домашние пироги, аккуратно подписанные карточками с именами семей. Учителя, которых я привык видеть в строгих костюмах, теперь выглядели иначе: без привычной дистанции, с бокалами лимонада в руках, смеющиеся слишком громко.
Ученики старались держаться группами — кто-то притворялся занятым телефоном, кто-то делал вид, что помогает организаторам, чтобы не стоять неловко посреди зала. Старшеклассники выглядели взрослее, чем обычно: платья, пиджаки, туфли вместо кроссовок.
Я стоял у стены и ждал Зои и Кайли. Знакомые лица показались спустя десять минут. Их вечерние платья и аккуратно уложенные причёски выглядели бесподобно. Зои стиснула меня в объятиях и оглядела с ног до головы.
— Лиам, твой строгий костюм идеален, — Зои подмигнула, взяв меня за руку. — И вот такой нарядный ты должен нам помочь.
— Ну конечно, когда ещё я мог бы дождаться комплиментов, — усмехнулся я.
— Дилан сидит возле бассейна чёрт знает сколько. Его отвёз в школу Давид, специально пораньше, чтобы он отрепетировал речь перед мероприятием, — пояснила Кайли.
— И? — я не совсем понимал, что от меня требуется.
— И ты должен поговорить с ним, — сказала Зои.
— И проследить за ним, — дополнила Кайли.
Я слушал их звонкие голоса, и с каждым словом недовольство на моём лице становилось всё более заметным. Среди толпы я заметил Коди и остальных парней из команды. Они оккупировали столик с газированными напитками.
— Коди не может поговорить? И... проследить? Зачем за ним следить? — хмурился я.
— Боже, Лиам, ты совсем ничего не понимаешь? — Зои вздохнула, словно устала объяснять идиоту очевидные вещи. — В кармане Дилана я нашла травку. Если он сейчас примет, речь он скажет такую, что его не то что исключат — его Давид в порошок сотрёт. Нам нужно, чтобы он был трезв, и кроме тебя никого уже не осталось. Коди пытался. Он пришёл в бассейн, хотел поговорить, но был послан далеко. О нас с Кайли и говорить нечего. С Адамом они в такой ссоре, что быстрее подерутся, чем решат проблему... Короче, ты — единственный неиспользованный вариант.
Мне хотелось покрутить у виска и уйти, но, возможно, я и правда мог бы помочь — в первую очередь Дилану. Если он сам не может оградить себя от неприятностей, придётся вмешаться. Этот вечер важен для него, и ему нужно показать себя с лучшей стороны.
— Хорошо, но я не обещаю, что смогу, — согласился я.
Девчонки тянули меня в сторону бассейна через длинный школьный коридор, переход, раздевалки. Телефон завибрировал у всех сразу, и только это заставило их остановиться. Они смотрели в экран, и омрачённые новостями лица совсем не шли к их образам. Во взглядах читалось сожаление.
— Что там опять? — вздохнул я, забрав у Зои телефон.
asheville.school: «Всех с приближающимися выходными и хорошего вечера! И всё же хочется понять, что значили слова Кайли Пейн — подруги Зои Ашер. Утром она плакала в школьном туалете на плече Зои и жаловалась на то, что приход Лиама украл у Дилана всё, что он имел. А ещё Лиам буквально украл Дилана у всех и теперь делает вид, что сожалеет. Простите, кто-то может объяснить? ;)»
— Лиам, я... — Кайли сделала шаг ко мне, но я отступил, вернув Зои телефон.
— Я украл Дилана? — усмехнулся я. — Почему тогда вы просите меня поговорить с ним? Я ведь могу ещё сильнее всё усугубить.
— Я не отказываюсь от слов, — ответила Кайли. — Это моё мнение, и я считаю, что это правда. Но ещё правда в том, что тебя он слушает. Не посылает, не уходит сам. Слушает. Ты тот, кто смог достучаться до него, когда даже Зои не была в силах. И я уверена, что сейчас ты сможешь снова. Я люблю его, понимаешь? — голос задрожал от подступающих слёз. — То, что я не кричу об этом на весь мир, не значит, что мне плевать. Я с ума схожу от того, что с ним творится, от того, что он так безжалостно отталкивает меня, когда я пытаюсь быть ближе. А тебя — нет. Поэтому, умоляю, просто спаси его в этот вечер, а мы проследим, чтобы вас никто не застал вместе.
Я прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Дрожащий голос Кайли и блестящие от слёз глаза Зои ломали во мне ту хрупкую стену, которую я построил между нами с Диланом. День за днём, кирпичик за кирпичиком. Всё рухнуло в секунду, когда я переступил порог зала с бассейном.
Дилан сидел на краю бассейна и упрямо смотрел на водную гладь. Во мраке, подсвечиваемом только лампочками в бассейне, его силуэт казался безжизненным. Я подходил тихо, порываясь всё-таки уйти, чтобы не видеть боль и тревожность в его глазах, но не смог.
— Коди, придурок, я же сказал, что хочу побыть один, — фыркнул Дилан, не оглядываясь.
Я присел рядом. Дилан повернул ко мне голову и вздохнул так тяжело, словно весь мир сейчас давил ему на плечи. Строгий чёрный костюм и белая рубашка были ему к лицу. Он казался взрослее, мудрее, словно мог сейчас решить любой вопрос. Но один оставался без ответа, и он спросил его у меня.
— Как перестать думать о человеке, которым круглосуточно занят твой мозг?
Мы оба смотрели на воду, на дно бассейна — голубые керамические кубики. Тишина звенела в ушах, и наши голоса, больше похожие на шёпот, казались криком в высоких стенах.
— Я не знаю, — честно ответил я. — Это невозможно?
— Думаешь?
— Да, — я пожал плечами. — Наверное, нужно просто ждать. Со временем проходит всё, и однажды ты заметишь, что думаешь о нём не каждую секунду, а потом не каждый час, не каждый день. В итоге всё пройдёт.
— Отвратительный монолог, похожий на драму-квин из любого сериала про подростков, Лиам, — рассмеялся Дилан, но в его смехе не было ничего весёлого.
— Ладно, пусть будет реальность, но она, увы, звучит больнее, — тихо сказал я, протягивая ему ладонь.
Дилан посмотрел на неё неуверенно, снова вернул взгляд к воде, но я почувствовал, как его пальцы переплетаются с моими так уверенно, словно он мечтал об этом всю жизнь.
— Чтобы перестать думать о... об этом человеке, нужно просто понять, что между вами никогда ничего не будет. Стоит перестать тешить себя надеждами и начать жить дальше, понимаешь? — голос становился всё тише.
Дилан сжал пальцы сильнее, словно боялся, что я исчезну.
— А если я не хочу? Если я понял, что никакие сплетни, насмешки, почести — ничто не сравнится с тем удовольствием, когда я чувствую его, вижу рядом, касаюсь? Меня уже ничего не пугает и не волнует, потому что... всё, что мне нужно для покоя — ты рядом.
Он посмотрел мне в глаза. Надежда, тонущая в глубине этого взгляда, резала меня на куски. Я понимал, что он не получит ответа, который хочет услышать. Не будет волшебной романтической сказки, потому что реальность жестока.
Дилан
Я держал его за руку и не мог дышать. Его слова оставляли ожоги на израненном сердце. Я знал всё заранее, но призрачная надежда не покидала сознание. Чего я хотел? Чтобы он вдруг сказал, что всё хорошо, мы будем вместе навсегда?
— Прости, Дилан, — его голос был надломленным, жалостливым. — Я не тот человек, который сделает тебя счастливым.
Я промолчал.
— Ты достоин лучшего.
— Не тебе решать, — ответил я.
— Пообещай, что не будешь больше травить себя алкоголем и наркотиками, — попросил Лиам. — Пообещай не делать глупостей.
На его телефон пришло сообщение. Он тяжело вздохнул и поднялся, потянув меня за собой. Мы стояли друг напротив друга во мраке зала, и мне так хотелось обнять его, поцеловать, никогда не отпускать, но Лиам сам отпустил мою ладонь в очередной раз.
— Пора. Мероприятие началось, — он кивнул в сторону двери.
— Думаешь, сейчас я готов произносить речь?
— Думаю, сейчас — самое время начать жизнь заново.
— Нет, Лиам. Это обычное время, которое придётся просто пережить.
Я ушёл, оставив его в одиночестве. Не потому что злился, просто боялся, что ещё одна секунда — и я не смогу сдержаться, не смогу просто смотреть на него. И мне до боли хотелось творить глупости, потому что теперь он появляется рядом, только когда меня нужно спасать.
В коридоре стояла Зои. Их глупый план, чтобы отвлечь меня, оказался рабочим. Я бы пробыл там с Лиамом ещё сутки, месяц, вечность. Потрёпанные нервы и разбитое сердце не были в силах реагировать на сестру и её вопрошающие взгляды. Я молча прошёл мимо, пытаясь вспомнить хоть слово из речи, которую должен знать от и до.
В зал я вошёл, с трудом улыбаясь. Не потому что пытался казаться всем хорошим, а потому что мама смотрела на меня с таким же разбитым взглядом, словно в её глазах я видел себя. И я старался ради неё. Я должен был держаться, чтобы окончательно не уничтожить в ней веру в людей, в то, что вокруг неё остались те, кто никогда не сдаются и всегда готовы поддержать. Я должен справиться с речью для неё.
Квирл говорила. Много текста, благодарности, заслуги школы, а потом прозвучало моё имя, и руки предательски дрогнули. Я поднялся на сцену. Аплодисменты стихли, и я почувствовал, как сердце колотится слишком громко. Я видел родителей, учителей, команду... и Лиама. Он стоял чуть в тени рядом с Зои и Кайли, спокойно, будто наблюдая за мной со стороны, и мне стало одновременно страшно и спокойно.
— Добрый вечер, — начал я, стараясь, чтобы голос был ровным. И вроде бы он был ровный... но внутри дрожь не уходила. — Спасибо, что пришли сегодня. Обычно я стою на бортике бассейна, где шум воды и ритм дыхания — единственное, что важно. Сегодня... сегодня я стою перед вами. И это тоже важно.
Я сделал паузу, слыша собственное дыхание, и на секунду закрыл глаза. Мне хотелось провалиться под сцену, раствориться, но я не мог. Я держался из последних сил.
— Плавание учит простому: когда ты ныряешь, никто не видит, как тебе тяжело. Никто не слышит, как ты борешься за воздух. Иногда кажется, что легче опустить голову и просто перестать плыть.
Я смотрел на Лиама. Он покачал головой, чтобы я прекратил говорить не по тексту. А я не мог. Говорил от сердца, забыв всё, что было написано ранее.
— Но есть вещи, которые заставляют тебя продолжать, — продолжал я, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Люди, которые верят в тебя, даже когда ты сам сомневаешься. Друзья, тренер, семья... те, кто остаётся рядом, даже если всё вокруг кажется слишком сложным.
Я вдохнул, а в груди стоял комок. У меня не осталось практически никого. Я поссорился с друзьями, моя семья распалась в одно мгновение, тренер потерял веру, хоть и старался, всё ещё старался бороться. А Лиам... Лиам никогда не будет со мной.
— Иногда упираешься в стену. Кажется, что силы закончились, что мир вокруг слишком громкий, слишком тяжёлый. И тогда ты вспоминаешь... зачем ты начал. Ради кого ты держался на поверхности.
Я увидел маму. Она смахнула выступившие слёзы и приложила ладонь к груди, говоря, что всегда рядом. Голос дрогнул.
— Этот вечер — не только про сбор средств. Он про то, что никто не плывёт в одиночку. Быть сильным — иногда значит позволить себе опереться на кого-то другого. И самые храбрые поступки — это продолжать плыть, даже когда больно, даже когда хочется всё бросить. Спасибо вам, что даёте возможность каждому быть сильным. Спасибо, что помогаете не сдаваться.
Аплодисменты раздались медленно, но со временем превратились в шумные овации. Я кивнул и ушёл со сцены, снова ища взглядом Лиама. Но он уже не смотрел на меня. Я понимал, что зря устроил всё это: очередное признание, речь, взгляды. И всё-таки я не жалел ни о чём. Теперь, когда я потерялся в своём мире, я наконец-то делал то, что считал нужным, а не то, что прикажет общество.
Вечер тянулся долго. Выступал школьный хор, музыкальная группа, люди, жертвующие деньги. Я стоял у стены и смиренно ждал, когда всё это закончится, я отвезу маму и Зои домой, запрусь в комнате и позволю себе в очередной раз сжаться в комок от боли и пролежать так всю ночь.
Лиам разговаривал с Зои. Они держали в руках стаканчики с соком и улыбались друг другу искренне. Он может себе это позволить рядом с ней, а она спокойно касается его руки, шепчет что-то на ухо, то, что слышать окружающим не стоит. И я не могу это видеть. Я завидую, злюсь, ревную, а в голове всё звучат слова Лиама о том, что ничего и никогда не будет.
— Ашер, речь — огонь, — услышал я за спиной.
Кертис Фишер из двенадцатого класса и его двоюродный брат приветливо улыбались. Я знал Кертиса с детства. Раньше он тоже занимался плаванием, мы хорошо общались и приходили к друг другу в гости, где я и познакомился с его братом. Парнишка был не местным, но достаточно смышленым, чтобы влиться в нашу компанию. Летом, когда он приезжал на каникулы, мы всегда брали его с собой, куда бы не пошли. Внешне Фишеры были очень похожи, за неимением курчавой пышной шевелюры у Кертиса.
— Спасибо, — я даже не пытался улыбаться, вышло бы погано.
— Как ты? Последнее время твоя популярность перешла все границы, — с сожалением спросил Кертис.
— Дерьмово, но жить можно, — я пожал плечами, взглянув на брата Кертиса. — Малой, ты какими судьбами? Уже меня по росту почти догнал.
— Да, я же обещал, что перерасту тебя, так что ещё немного — и Малой станешь ты, — в голосе звучала добрая колкость.
— Мы не виделись года два, да? Как твои дела, Луи?