Не заслуживает.
Казалось, что меня могла понять одна Ната. В олимпийской деревне мы должны были прожить ещё пару дней после нашего награждения и, фактически, я жила у него. Рядом было легче. Ната начала понимать меня с полуслова, а я — её. Впервые я позволяла кому-то так часто прикасаться к моему телу. Какое именно прикосновение — было уже не важно. Мальвинка могла и крепко обнять, и просто время от времени прикасаться к моим рукам. От этих прикосновений я не вздрагивала. Больше не было страха и чувство того, что я одна. Не было, пока она была рядом.
Вместе мы были даже в самолёте. Когда летели на Олимпиаду, Ната была с Соней, я с Перцем. Сейчас я чуть ли не весь пролёт продержала Нату за руку и проспала на её плече. Перелёты для меня были обыденностью с детства и первых международных соревнованиях, но рядом с Мальвиной все равно было спокойнее.
— Вик, я вам пару выходных даю, съезди домой.
Хотя весь перелет я проспала, сейчас желания что-либо делать совсем не было. Не разобранные чемоданы одиноко стояли у кроватей, лишь платья весели в шкафу. Перец, видимо, решил, что неплохо будет отправить меня в место, из которого я так упорно пытаюсь бежать, в часе езды.
— зачем? Я тут побыть хочу. Домой мне вообще час ехать, и это если без пробок.
— съезди домой. Чтобы ночью уже была там. Вик, я же родителям напишу, номера ещё есть.
Сука. Честно, ему заняться не чем? Лучше бы до изнеможения загонял. Это бы я приняла менее болезненно. Это этого восстановиться явно легче, чем от того, что делает брат.
— ты после Олимпиады, увидься хоть с родителями. Ты серебряный призёр, вы это отметить должны.
Отметить? Отметить мой проигрыш, серьёзно? Единственный праздник будет у брата. У родителей, явно, желания меня видеть ноль. Ведь я позор семьи с серебряной медалью, а брат-наркоман, видимо, гордость.
— увижу вечером тебя в комнате — лично на машине с тобой поеду.
Больше Перец не сказал ничего. Просто молча ушел.
— а тебя чего Перец не выгоняет?
Хотя, к Лазаревой Перец не приставал, она всё равно казалась расстроенной. Мне казалось, она никогда не прочь съездить навестить семью.
— я не с Москвы ведь, даже не с области. Да и к тому же, мама меня на ждёт явно.
— не ждёт? Вы же всегда созванивались после стартов.
Настроения у Наты было ноль. О её семье мы практически никогда не говорили, она знала, что у меня с моей есть проблемы, а у неё же были довольно тёплые отношения с матерью. Разговоров с отцом я не слышала ни разу.
— у меня родители в разводе уже как пару лет, всё нормально сначала было, а сейчас у мамы новый парень появился. Обо мне она слышать ничего не хочет теперь, будто и не было у неё дочери никогда.
Я даже не понимала, как реагировать на слова Наты. Я всегда надеюсь, что мать про меня уже забыла и считает, что у неё есть только сыночек Ромочка, когда для Наты тёплые отношения с семьёй — было тем, без чего она не могла.
— раз она променяла тебя на кого-то чужого, она тебя не заслуживает и не заслуживала никогда. У неё дочь олимпийская чемпионка, между прочим.
— выходит, твоя семья тебя тоже не заслуживает.
— зато брата ещё как заслуживают. Он с их плеч не слезет никогда. Но сдохнет, вероятно уже скоро.
Мысли о том, что нужно приехать домой ели изнутри, но оттягивать этот момент до последнего я не могла. Когда на улице было уже слишком темно, я взяла все необходимые вещи, уезжая в место, куда бы не хотела возвращаться никогда.
Тгк Аленка короче!