Дорога домой.
Tobias
Через час мы уезжаем прямиком в Чикаго — мне придётся привыкнуть к обычной жизни. Война окончена, и городу больше не нужны солдаты, ему больше не нужны бесстрашные.
Джоанна обговаривала мелочи в соглашении «верных» и генетически повреждённых. Остальные собирались в дорогу, а я просто бродил среди картонных домиков поселения. В голове были тысячи вопросов, на которые я почти не знал ответов. Вчера я думал, что хуже уже быть не может, но сейчас кажется, что я ошибаюсь. Что мы будем делать, когда вернёмся? Кто теперь все мы? Кажется, что вместе с фракциями мы потеряли и часть себя. Я не жалею, но воспоминания никак не дают покоя.
Снежинки кружатся в воздухе и плавно падают на землю. Не помню, когда в последний раз было так много снега в начале ноября. Я поднял ладонь, и на неё упала снежинка, которой через секунду уже не стало — так же скоро не станет и нас.
Я сделал круг и оказался у наших машин. В грузовик медленно подтягиваются члены нашей группы; думаю, Трис уже проснулась. Мой взгляд падает на грузовик, в котором находится Юрайя. Блёклый красный крест на задних дверцах напоминает о том, что это когда-то была машина скорой помощи. Я захожу вовнутрь и вижу Зика: он склонился над братом и даже не посмотрел, когда я вошёл.
— Не помешал? — осторожно спросил я.
— Нет, заходи.
Я присел рядом на сидения и тоже посмотрел на Юрайю. Безмятежное спокойствие на его лице пугает, а писк, издаваемый аппаратом искусственного дыхания, уже начинает надоедать. Интересно, сколько уже тут сидит Зик. И как он только не сошёл с ума?
— Что ты будешь делать после того, как вернёшься в Чикаго? — решил спросить я.
Зик долго молчал — я думал, что он уже не ответит.
— Буду думать, как спасти брата. Калеб обещал, что поднапряжёт оставшихся эрудитов и они попытаются вдохнуть жизнь в Юрайю.
— А потом?
— А потом... я не знаю, что будет потом.
— Вот и я тоже не знаю.
— Думаю, что без дела мы не останемся. Джоанна найдёт нам применение, поверь.
Зик посмотрел на меня.
— Я прощаю тебя.
Между нами повисло молчание. У меня с души свалился камень, потому что в прошлый раз он сумел простить меня намного позже.
***
Трис положила голову мне на плечо, а я прижал её к себе. Мы ехали в Чикаго. Машина постоянно подпрыгивала на ухабах. Я волновался за то, как Юрайя переживёт дорогу.
В грузовике стояла абсолютная тишина, никто не проронил ни слова за всю поездку; это уже становится традицией. Каждый сейчас думал о том, какая жизнь его ждёт. Я посмотрел на Кристину: девушка нервно теребила молнию куртки; Кара уставилась в окно, Калеб уткнулся в книгу, Ханна барабанила пальцами по спинке сидения, Джоанна что-то записывала, а Амар вёл грузовик, и по тому, как сильно он сжимал руль, было ясно, что он тоже весь на нервах. Зик вел машину старой скорой помощи, где лежал Юрайя, и их мама была там же.
На горизонте показался забор, который столько лет «оберегал» Чикаго от опасности. Я напряжённо смотрел на приближающийся город, а Трис, кажется, была рада возвращению.
— Ты готов к новой жизни? — спросила девушка, посмотрев мне в глаза.
— Только если в этой жизни будешь ты.
Она улыбнулась и произнесла:
— Тогда добро пожаловать в Чикаго.
Оne week later
За эту неделю произошло немало событий. Как и говорил Зик, Джоанна нашла работу всем жителям Чикаго. Мы восстанавливали город, и уже наметились небольшие сдвиги. Втулке был возвращён былой вид. Жители посчитали нужным оставить её как памятник былой системе фракций. Также почти восстановили все помещения в здании Хэнкока. Туда собираются заселять жителей, в том числе и генетически повреждённых, которые активно помогают нам в реконструкции. Весть о свободном Чикаго сразу разнеслась, и теперь сюда со всех сторон стекаются люди, также готовые помочь. Работа кипит; самыми повреждённым сектором оказалась Эрудиция. Во время столкновений основной удар пришёлся именно туда. Меньше всего пострадал сектор Альтруизма, где я и Трис живем. Мы поселились в моём старом доме: Трис сказала, что не сможет вернуться в свой.
Калеб почти всё время проводит в единственном уцелевшем крыле Эрудиции. Он и другие эрудиты пытаются вывести из комы Юрайю, но, насколько мне известно, хороших новостей мало.
Зик помогает в реконструкции, а остальное время проводит у кровати брата. Он решил, что пока поживёт в Эрудиции вместе с Калебом.
Кристина вернулась к семье, но почти всё свободное время проводит вместе с Трис.
Амар вернулся в штаб-квартиру Бесстрашия; иногда, когда я вижу его, то вспоминаю своего инструктора, который велел никогда не сдаваться, но сейчас уже не тот, кем был раньше.
Джоанна официально стала главой города, её выбрал народ, и пока она оправдывает его надежды. Как и обещала, в считанные дни был написан новый свод законов — теперь у горожан появились новые права, а у генетически поврежденных — надежда на то, что мир сможет принять их, несмотря на гены.
***
— Ты сегодня рано, — сказала Трис, как только я пришел домой.
— Хотел побыстрее вернуться к тебе.
Я притянул Трис к себе за талию и, улыбнувшись, поцеловал её в висок. Она рассмеялась и взъёрошила мне волосы.
— До чего же вы милые, ребятки, — раздался голос из гостинной.
Я повернулся и увидел Кристину. Мы с Трис залились краской. Кристина стояла в дверном проёме с чашкой в руках.
— Ладно, я, пожалуй, пойду, — улыбнулась девушка, — не буду вам мешать.
Кристина мгновенно схватила пальто с вешалки и скрылась за дверью.
Трис рассмеялась и положила голову мне на грудь.
— Мы сегодня опять провели весь день вместе. Думаю, ей одиноко.
— Она почти всех потеряла и очень волнуется за Юрайю, — я обхватил лицо Трис руками. — Ты нужна ей, как никогда.
— Ты мне тоже сейчас очень нужен, — устало произнесла девушка.
— Всегда буду рядом с тобой, — я сделал паузу. — Давай прогуляемся?
Трис кивнула.
— Думаю, что мне нужно выйти на свежий воздух — целый день кружится голова.
Я в момент стал серьёзным.
— Всё хорошо, — успокоила меня Трис, — наверно, из-за усталости.
— Если всё хорошо, то собирайся. Сегодня тебе предстоит сделать выбор.
To be continued...