Мы и Он
Часть 8 — Мы и Он
Было поздно. Глубокая ночь. Дождь стучал по подоконнику, сквозь трещины в окнах дул холодный ветер.
Сынмин встал с кровати, взял одеяло и вышел в коридор. Он шёл к кладовке — там хранились коробки со старыми игрушками, и он хотел найти того мишку, которого однажды потерял. Он прятал там для него письмо, написанное на вырезанном куске обёртки от хлеба. Письмо маме.
Он всё ещё верил.
Он не знал, что его ждали.
Сану. Бом. Даён.
Трое, которые не приняли перемен.
— Вот он, маленький любимчик, — прошипел Сану, когда Сынмин вошёл в тёмную комнату.
— Смотри, как он дрожит. Плакса, — фыркнул Бом и пнул по ноге ящик, чтобы тот с грохотом закрыл за Сынмином дверь.
— Хочешь, чтоб они тебя защищали? — сказал Даён, подойдя вплотную. — Сейчас ты один.
Сынмин замер. Сердце колотилось, пальцы сжимались. Он хотел крикнуть. Хотел убежать. Но голос застрял в горле.
Они толкнули его. Один раз. Второй. Третий. Как будто играли в "передай щенка".
Он упал. Закрыл лицо руками.
— Не плачь, — прошипел Сану. — Или я нарисую тебе слёзы навсегда.
Он достал фломастер. Поднёс к лицу Сынмина.
Но тут…
Дверь распахнулась.
С грохотом.
— ОТСТАНЬ ОТ НЕГО!!!
Голос Чана был не просто злым — он был яростным. За ним вбежали Минхо, Хенджин, Чанбин, Хан, Феликс и Чонин. Все — как один.
Минхо оттолкнул Бома так, что тот ударился о коробку.
Феликс встал между Сынмином и Даёном, как щит.
— Коснёшься его — будешь есть через трубочку! — рявкнул Хенджин.
Сану не отступил. Он усмехнулся:
— Он вам кто, а? Малыш для няньки? Или для… большего?
— Он наш брат, — сказал Чан. Голос его был твёрд. — Наш. И если хоть раз ещё…
Он не закончил. Потому что уже не было смысла. Все трое хулиганов впервые выглядели растерянными. Они поняли — больше не получится. Больше никто не даст.
И впервые они испугались.
---
Позже Сынмин сидел в комнате, кутаясь в плед. У него дрожали руки. Он ничего не говорил. Молчал.
— Прости, — прошептал Феликс. — Мы не доглядели.
— Это не ваша вина, — выдохнул Сынмин. — Я сам туда пошёл.
— Но мы должны были быть рядом, — сказал Минхо. — Мы не позволим такому случиться снова.
— Никогда, — добавил Хан. — Мы не просто друзья. Мы семья. Мы вместе.
— Не просто вместе, — пробормотал Чан. — Мы... мы все любим тебя. Кто-то по-своему. Кто-то — больше, чем должен. Но это не изменит главного: ты — наш. И мы не отдадим тебя.
Сынмин поднял взгляд. Впервые за долгое время без страха.
— А если мама всё-таки придёт? — спросил он.
Тишина.
— Тогда мы… — начал Чонин.
Но Чан перебил:
— Тогда она увидит, что у тебя уже есть семья.
Минхо кивнул. И добавил:
— И если она тебя захочет… ей придётся принять и всех нас.
---
В ту ночь они спали в одной комнате. Все. На полу, на кроватях, на одеялах. Кто-то держал Сынмина за руку. Кто-то прижимал к нему мягкую игрушку. Кто-то дышал в тишине — ровно и спокойно, как будто впервые за долгое время можно было дышать свободно.
А Сынмин лежал в центре. Укутанный, защищённый.
И он чувствовал себя… не просто не одиноким.
Он чувствовал себя любимым.