за него
Часть 6 — За него
Хулиганы из дальней комнаты — Сану, Даён и Бом — держались особняком. Они были старше некоторых, младше других, но всегда держались в кучке и вызывали у всех тревожное чувство.
Они не участвовали в «играх» старших. Они не уважали Чана или Минхо, как другие. Они жили по своим правилам — и главное из них было: «Если ты слабый, ты — игрушка».
Сынмин был слабым.
По крайней мере, они так думали.
---
Всё началось с мелочи. Сынмин вернулся с прогулки и не нашёл свою чашку в ящике. Взамен — разбитая посуда, осколки и клочок бумаги: "Больше не твоя".
Он ничего не сказал.
Просто сел в угол и сжал в руках рисунок, который делал днём ранее.
Минхо заметил это первым. Он знал такие записки. Знал, что они значат.
Позже он нашёл Сынмина в прачечной — мальчик вёл себя тише обычного, и на руке у него был свежий синяк.
— Кто это сделал? — спросил Минхо сдержанно, но его голос дрожал.
Сынмин молчал. Он не жаловался — не умел. Только отвёл взгляд.
Минхо не стал настаивать. Но он всё понял.
---
Вечером Чан тоже заметил. Сынмин шёл, опустив голову. Шагал медленно, будто нёс на плечах груз. Даже мишку держал не в обнимку, а за лапу, волоча по полу.
— Сынмин… — тихо позвал он.
Мальчик вздрогнул, потом поднял глаза. И на секунду — в них мелькнул страх. Настоящий, глубокий. Не перед Чаном. А вообще.
— Кто? — Чан не стал тянуть. — Кто тронул тебя?
Сынмин шевельнул губами, но ничего не сказал. Только прошептал:
— Всё в порядке. Они просто… не любят, когда я улыбаюсь.
---
На следующий день всё вышло наружу.
Сану толкнул Сынмина в коридоре. Он упал. С мишкой.
— Маленький любимчик, да? Думаешь, ты тут принц? — хмыкнул Бом, наступая на рисунок.
— Ты же ничего не скажешь, да? — усмехнулся Даён. — Ты же у нас трус.
И тут раздался крик.
— ЭЙ!
Все трое обернулись.
Минхо, Чан, Феликс и Хенджин стояли в дверях. Их лица были серьёзны. Без улыбок. Без слов.
— Отойди от него, — сказал Чан.
— Это не твоё дело, — отозвался Сану. — Мы просто играем.
— Он не игрушка, — рявкнул Феликс. — Он наш.
— Ваш? — рассмеялся Бом. — Он вам что, брат? Любовничек?
Сынмин побледнел. Он не понял, что это значит, но почувствовал, как воздух стал тяжёлым.
Минхо шагнул вперёд. Медленно. Глазами прожигая.
— Повтори. Я посмотрю, как у тебя зубы выпадут.
Бом отступил. И всё стало ясно. Старшие теперь не просто были на стороне Сынмина. Они были его защитой. Его крепостью. Его стеной.
---
В ту ночь все были напряжены.
Сынмин сидел на кровати с опущенной головой. Рядом — Чан.
— Ты не должен молчать, когда тебя обижают, — тихо говорил он. — Мы рядом.
— Я просто… не хотел, чтобы вас тоже били, — прошептал малыш.
Чан сглотнул. Потянулся вперёд, взял его за руку. Осторожно, как хрупкую чашу.
— Мы сами выбрали тебя.
Феликс подошёл и сел по другую сторону. Положил свою ладонь на плечо мальчика.
— Ты наш. И мы никому не дадим тебя обидеть. Даже если придётся драться.
Хенджин стоял у стены. Смотрел. И вдруг прошептал:
— А если тебя заберут? Если придут твои родители? Ты… уйдёшь?
Сынмин растерянно замер.
— Конечно уйду, — прошептал он. — Они же обещали.
Все переглянулись.
Это была боль. Потому что каждый из них уже знал: никто не придёт. Но сказать ему? Или пусть верит ещё немного?
— А если они не придут? — тихо спросил Минхо.
Мальчик не ответил. Только сжал свою игрушку. А потом… наклонился и обнял Чана.
— Тогда я останусь здесь. С вами. Навсегда.
И в этот момент каждый из старших почувствовал: сердце будто сжали рукой.
Это был не просто обнимашка.
Это было "я выбрал вас".
И это было страшно. И сладко.
И ревниво.
Потому что каждый из них — хотел, чтобы Сынмин выбрал именно его.