Спираль гипноза
- Кира, - говорила Мари, - В нашей дружбе с Димой появились трещины. И немаленькие. Я уже давно хочу тебе сказать, что нашей дружбы уже нет. И не будет никогда больше.
- А что же это, по-твоему?
- Я пока не уверена, но мне кажется, это нечто большее.
- Что ты хочешь этим сказать? Говори прямо!
- В общем, мне кажется, что Дима нравится мне. И кажется, сильно.
- Кажется? Или тому есть доказательства?
- Есть. Недавно, ну, так получилось, мы пошли гулять вдвоём. Ну, ты не могла, у Алисы тоже были какие-то дела. Мы гуляли, разговаривали ни о чём. Мне кажется, таким искренним я его ещё не видела.
- Когда кажется, креститься надо.
- Что с тобой?
- Ничего.
- Подожди, ты что, ревнуешь?
- Какая разница? Это уже не имеет ни малейшего значения!
- Почему? Ты должна рассказать ему о своих чувствах!
- Зачем? Ты станешь встречаться с Димой, Алису и Даниила все давно объявили «друзьями». Про Женю с Максом не говорю, им до чувств ещё расти и расти. А я одна. Я опять одна понимаешь?
- Нет. Что значит «опять»?
- То и значит. Не важно. Не забивай себе голову, просто вырвалось. Я очень рада за тебя. Я надеюсь, ты ему призналась?
- Конечно! Я уже не могла сдерживать эмоции и сказала. А он ответил: «Я тебя поздравляю! Это взаимно!»
- Слушай, у меня сейчас дела. Я тебе ещё позвоню, пока.
- Пока.
А, правда, ревную я Диму или нет? Нет-нет-нет! Какая чушь! Дима – мой друг, они с Мариэллой друг другу нравятся, я тут не причём. Она права, между ними дружбы уже не будет никогда. Теперь мы будем дружить по кусочкам – Мариэлла с Димой, Алиса с Даниилом. А мы с Максом и Женей остались втроём. Будем даже гулять поотдельности. Мы с мальчиками будем идти впереди. Шутить, смеятсья, всё как обычно. А эти по двое будут плестись сзади и тихо разговаривать между собой.
В реальности всё оказалось совсем не так.
В итоге одна осталась я. И это не так уж плохо. Но привыкать гулять одной я буду, наверное, долго. С непривычки. Постепенно я стала отдаляться от своих друзей. С каждым днём меня всё меньше интересовало, как у них дела, чем они занимаются, что вообще происходит в их жизни. Через три недели я привыкла гулять одной. Это очень увлекательное занятие. Ходишь, думаешь, разговариваешь с собой. И не надо ни с кем договариваться, кого-то ждать, подстраиваться. Просто думаешь. В таких разговорах я узнала много нового. Иногда я так увлекалась, что забывала про время, и только звонки обеспокоенной мамы напоминали, что уже поздно.
Однажды разговор с собой с самого начала не задался. Не о чем было говорить. Я вспомнила, как мы гуляли с друзьями. Весело было. Столько мыслей, что иногда даже сказать не успеваешь. Как я могла столько времени говорить ни о чём?
В своих воспоминаниях я дошла до какой-то площадки, села на качели. Как же было хорошо, когда мы играли, кричали, бегали. И всё-таки я скучаю.
- Ты почему сидишь под дождём? – этот голос. Такой знакомый.
- Дима! Привет. А я не заметила, что дождь начался.
- Ещё скажи, что ты не заметила, как наступила осень, и сидеть под дождём в одном свитере стало холодно.
- Мне тепло, - только сейчас я поняла, на сколько дорога для меня была наша дружба. Но теперь её нет. Она закончилась, - А где Алиса с Мариэллой?
- Не знаю.
- Как это?
- Так. Я им не звонил.
- Почему?
- Рано же ещё! Восемь утра!
- А я и не заметила.
- Да, ты так не заметишь, как жизнь пройдёт.
- Наверное.
- Идём.
- Куда?
- Давно ты по дамбе гуляла?
- Когда мы все вместе там гуляли.
- Давно значит. Идём.
- Пошли, - мы прошли всю дамбу до конца. Стоя под окнами Макса, мы ему позвонили. Он вышел. Уже втроём дошли до дома Жени. Разбудили и его. Тем же маршрутом вернулись обратно. По дороге захватили Даниила. Немного поразмышляв, зашли за девочками. Как же они злились, когда узнали, что на сборы у них двадцать минут. В итоге, через полчаса мы услышали фразу: «Я уже почти собралась. Мне только волосы высушить».
- Кира! – накинулись на меня Мариэлла и Алиса, - Как же мы скучали! Для нас одного демона явно недостаточно!
- Что?
- Но как? – в недоумении воскликнула Алиса, - Ну, вспомни: ты, Дима, белая и красная куртки, правое и левое плечи. Ну?
- Да, вспомнила.
- Вот! – сказал Женя, - Мы сначала думали, кто встанет на твоё место. А через час поняли, что такого демона как ты больше не существует.
- Ну, спасибо.
- А где ты была весь август?
- Здесь.
- Как это здесь? Мы тебе сколько раз звонили, в чате писали. Никаких ответов. Думали, что всё, разбила ты нашу дружбу. Не хочешь с нами общаться.
- Я?! Это вы вычеркнули меня из списка друзей!
- Нет! – возражала Алиса, - Нам без тебя было очень плохо. Сначала мы вообще не знали, что делать, куда идти. Все наши прогулки в одночасье стали серыми. Со временем мы придали им пастельные оттенки. Но это времяпровождение не сравнить с теми яркими воспоминаниями, когда с нами гуляла ты.
- Приятно слышать.
- Вот! – крикнул Дима, - Наконец-то я её узнаю! Наконец оттаял наш демон!
- О чём ты? – спросил Женя.
- О том. Вы не видели её, когда я её встретил. Это была не она. Просто похожее лицо. Как будто все чувства и эмоции сожгли, заморозили, порезали на маленькие кусочки. И чтобы больше такую боль не испытывать, Кира решила вообще ничего не чувствовать. И только сейчас сквозь слой безразличия я начинаю видеть проблески эмоций. Разве вы не видите, как мгновенно вспыхнули её глаза? Она как будто ожила!
- Когда ты успел заметить такие мелочи? – спросил Макс.
- Как это когда? Неужели вы не почувствовали, что когда начался разговор, Кира ни слова не выделяла интонацией. Как замороженная. Потом Алиса сказала: «Это ты не хочешь с нами общаться!» Только тогда её взгляд стал оживать. А потом её как будто согрели и расправили крылья.
- Я поражаюсь! – сказал Макс, - Ты её словно всю жизнь знаешь!
- Я просто очень хорошо её понимаю.
- И в чём же ты меня понимаешь? – спросила я, когда во время прогулки мы немного отстали от остальных.
- Во всём, - с улыбкой ответил Дима и прибавил шагу.
Внезапно у меня закружилась голова. Я упала на асфальт и закрыла лицо руками. Пару минут я лежала с закрытыми глазами и ничего не слышала вокруг себя. Как будто весь мир на несколько секунд исчез. Когда я всё же открыла глаза, передо мной предстала как минимум странная картина. Я находилась в лесу. Вокруг стояла гробовая тишина, только падающие на землю листья глухо отзывались в ней. Я лежала на полянке, от которой отходило пять тропинок в разные стороны. Перед каждой тропинкой лежало по камню. На каждом камне было по записке. Рядом с каждой запиской лежало разное оружие. На одном из камней лежал нож, а в записке было написано: «Иди осторожно, не поранься. В конце ты найдёшь своего друга и аптечку». На втором камне лежала двустволка, в записке говорилось: «Смотри наверх. Не споткнись. В конце ты найдёшь аптечку». На третьем камне лежала обычная палка. В записке было одно слово: «Вода». На четвёртом камне лежал кирпич, на бумажке красовалась надпись: «Не оглядывайся». А на пятом камне лежал лук со стрелами, а записка гласила: «Если ты дойдёшь до конца, найдёшь своих самых лучших друзей. Им больно. Вместе с ними ты найдёшь всё, что нужно».
Не раздумывая больше ни секунды, я взяла лук, колчан, записку и пошла по одной из тропинок. Несколько лет назад я училась стрелять из лука и научилась прекрасно. Я не боюсь.
Испытаний было много. Самым трудным было последнее – я должна было выпустить последнюю стрелу. Красный круг находился в десяти метрах от меня. Стрела пролетела сквзоь движущуюся крупную цепь, маятник с дырой посередине, мимо раскачивающейся железки, похожей на увеличенный метроном. В душе вспомнился любий вальс, благодаря которому я безошибочно рассчитала выстрел. Я дошла до стены, выложенной очень давно из крупного серого камня. Стена покрылась мхом и многими вьющимися растениями. Вокруг стоял густой туман, поэтому, чем заканчивалась крепость и насколько она была высока, мне не суждено было узнать. В надежде, что это финиш, я открыла дверь. О, это только начало.
Передо мной уходил вглубь белый коридор в метр шириной. Здесь тоже был густой туман. Я сделала несколько шагов и услышала, с какой силой хлопнула дверь, через которую я попала сюда. Стало неуютно. Сделав ещё пару десятков шагов, я уткнулась в тупик. Ничего. Просто белая стена. Теперь передо мной стоял выбор – направо или налево? На левой стене была прикреплена записка: «Путь будет короток, но тернист». А справа было написано: «Ты увидишь рай. А через него пройдёшь к своим друзьям». Только вспомнив их лица, я услышала крики о помощи. Мне надо поторопиться.
Сначала я бросилась к правому повороту. Через несколько секунд я бежала по тёмному сырому туманному коридору, который вёл налево.
Ради нашей дружбы я прошла многое. Но в конце, когда крики стали невыносимыми, по неосторожности я упала и повредила коленку. С собой у меня осталась только записка. Приложив бумагу к ране, я собрала в кулак последние силы, что у меня оставались, и рывком добежала до конца.
Да. Наконец, я нашла тех, ради кого терпела эти муки. Они ради меня страдали куда больше. У белой стены висело пять тел. Алиса, Дима, Макс, Даниил и Женя были без сознания, Мариэлла издавала последние вздохи перед потерей духа.
- Кира! Мы верили, - её крики перешли на шёпот. Это последнее, на что у неё оставались силы, - Мы знали, что ты придёшь.
Пока мои друзья находились без сознания, я отвязала их руки от грязных верёвок, на которых они висели. Дыбы были такими высокими, что туман скрывал их верхушки, их конца не было видно.
По одному каждый из моих друзей приходил в себя. Оставалась только Алиса.
- Почему она до сих пор не пришла в себя? – спросила я. С момента, как очнулся Дима прошёл час.
- Ей досталось больше всех, - сказал Даниил и погладил её по голове. Она лежала у него на коленях, а он терпеливо ждал, когда же она проснётся.
- Да, - согласилась Мари, - Она была первой. Это было ужасно, - она вытерла слезу, - Не думаю, что ты хочешь это узнать.
- Нет! – возразила я, - Я очень хочу знать, что с вами всеми произошло.
- Тогда тебе всё расскажет Женя, - она сделала паузу, а потом продолжила, - Я не могу об этом говорить.
- Ладно, - начал рассказ одноклассник, - Наверное, страшнее всего было то, что она не знала, что сейчас будет. Ещё до того, как её начали бить, она сорвала голос. Её крики очень быстро превратились в хрип. Я думаю, что её били плёткой. Или кнутом. Смотри, какие ссадины, - он приподнял её руку. Сбоку на рёбрах я увидела глубокую царапину, - Её били медленно. Но очень сильно. После пятого удара я перестал слышать её всхлипы. А после шестого Алиса потеряла сознание. Дальше своей участи ждал Дима. Я видел, как он мысленно пытался уйти отсюда. Его мысли находились далеко. Очень далеко отсюда. Его наказанием стал огонь. Он у нас демон, ему к огню не привыкать. Но всё же, - он жестом подозвал Диму. Тот всё это время стоял, прижавшись спиной к холодной стене. На его теле я увидела красные пятна. Ожоги, - На сколько, мне известно, его пытали дольше всех, но он всё ещё прибывал в здравом уме. Тогда противник поменял тактику. Он перекинулся к Мариэлле. Ей из нас всех досталась, наверное, самая тяжёлая участь. Её мучили дважды. Первый раз - после Димы, она страдала за него. Я не знаю, как она выдержала такие муки. В неё кидали камни. Сначала большие, со всей силы. После первого броска на пол полились слёзы. Все испытания Дима хранил молчание, а теперь рвал себе глотку отчаянными криками. После третьего камня, который угодил в живот, Мари посмотрела на Диму заплаканными глазами и прошептала:
- Смотри мне в глаза, - камни так и летели. Теперь уже маленькие, но обжигающие. Попадая то в ноги, то в рёбра, - я посмотрела на тело Мариэллы. На ней не было здорового места. Всё в синяках, - Слёз не было. Казалось, её здесь нет. Иногда мне даже казалось, что она улыбается. Так продолжалось где-то пятнадцать минут. С каждым камнем бросок слабел. Я думаю, если бы не взгляд Димы, она бы не выдержала. Прошло где-то пять минут. Ничего не происходило. Мари засмеялась. Мы тоже надеялись, что это конец. Но ошиблись. Камень неслышно ударил в висок. Дима вырубился. Мари плакала безостановочно. Она не хотела верить, что ей придётся страдать одной. Наступила очередь Макса. Вот ему достался лёд. Резко откуда-то сверху на него пролилась вода. А потом как будто открыли холодильник. Нам было ещё нормально. После такого мышцы находились в зверином напряжении. Макс решил прибегнуть к хитрости. Он попытался заснуть. Неполучилось. Стал медитировать. Перестал ощущать холод. Он так сосредоточился, что для него пытки закончились. Он решил, что лучше оставаться без сознания. Дальше висел Даниил. По верёвке пустили электрический разряд. С каждой минутой его били снова и снова. С каждым разом всё сильнее. Через десять минут его сознание не выдержало. Ну, а потом шёл я. Моей участью стал звук. Это было невыносимо. Видя, как страдает Мариэлла, я был бы рад поменяться с ней местами. Ведь, сама подумай, она видела, как поодиночке вырубают её друзей. Она слышала их крики и вопли. Ожидание смерти хуже самой смерти. И я соглашусь с этим выражением. Когда во мне уже не осталось сил держаться в сознании, я сказал ей самое важное на тот момент поручение:
- Дождись Киру. Верь, она придёт.
- А что делали с тобой? – осторожно спросила я, внимательно дослушав рассказ Жени.
- Со мной? – переспросила Мариэлла, пытаясь вспомнить, - Я не помню... Мне было так плохо, я не помню, что со мной делали. Помню только, как Женя сказал мне эту фразу.
- Наверное, это к лучшему, - сказал Дима и, обняв её за плечи, сел рядом.
Мы просидели на одном месте два часа. Алиса всё еще находилась без сознания. Даниил начинал волноваться.
- Нет, так больше продолжаться не может! – резко встал с холодного камня Женя, - Мы не знаем, сколько ещё придётся прождать, пока Алиса проснётся. Скоро на сначнёт мучить голод, а мы сидим и ждём, неизвестно чего.
- Что ты предлагаешь? – спросила я.
- Я предлагаю идти. Если мы будем двигаться, даже в самом медленном темпе, куда-нибудь в итоге мы всё равно придём.
- Он прав, - сказал Дима, - Мы не можем больше сидеть на одном месте. Это уже угроза жизни.
- Ладно, пошли, - согласился Даниил, взял Алису на руки, и мы отправились вперёд по тёмному туманному коридору.
- Сколько же можно идти? – не выдержала Мари, - Мы идём уже три часа! Я больше не могу! – мы остановились и сели на пол, чтобы перевести дух.
- Может, мне ещё и на руки тебя взять? – пошутил Дима.
- Я была бы счастлива, - скокетничала Мари. Он поднял её с пола.
- А вы заметили, что пропал туман и сырость? – спросил Макс, - Стало гораздо уютнее. Мы как будто уже в каком-то здании двигаемся.
- Как же это обнадёживающе звучит, - вздохнула Мариэлла.
- Кстати, - сказал вдруг Женя, - Никто не задумывался, откуда здесь освещение?
- Откуда-то сверху, - ответил Дима.
- Это понятно! – возутился Даниил, - А у меня есть ещё один вопрос. Почему здесь всё серое? Но читое?
- Надеюсь, мы найдём ответы в конце этого нескончаемого коридора? - взмолилась Мари.
Ещё час мы шли молча. Каждый думал о своём.
- Не может быть! – прокричал Женя, который шёл первым, - Если это не выход, я застрелюсь!
- А я тебе в этом помогу, - пошутила я. Но прозвучала эта фраза как-то угрожающе.
Мы поднялись по ступенькам, отодвинули люк и оказались там, где не могли даже предположить.
- Нет, - шёпотом произнесла я, - Только не это! Такого не может быть!
- Что? Что случилось? – никто не понимал, почему у меня началась истерика, - Что такого в школе? Что здесь такого страшного? – и только Даниил понимал моё состояние. Он положил Алису на подоконник четвёртого этажа, где мы находились, взял её за руку и посмотрел на меня. В его взгляде я прочитала беспокойство и тревогу. Он очень боялся. Не столько за себя, сколько за Алису. Мне тоже было её очень жалко. Я даже боялась представить, как я просыпаюсь в месте, где чуть не умерла. Это всё равно, что пройти огромный лабиринт и угодить в тот же самый знакомый тупик. Вспомнить, сколько же ты преодолел, сколько прошёл, сколько узнал. И теперь ты снова здесь. Снова в начале.
К вечеру Алиса всё-таки очнулась. Она всё время плакала. Никто не мог успокоить её, кроме Даниила. Поэтому они остались на подоконнике четвёртого этажа, а мы пошли разведывать обстановку. Мы спускались по лестнице. Проходя третий этаж, я вспомнила некоторые ужасные моменты. У меня по спине пробежали мурашки. А на второй этаж я и смотреть не могла. Только давние порезы на руке давали о себе знать. По дороге в столовую я рассказывала ребятам, что с нами происходило. Вкраце. Показала зеркальную комнату, рассказала про старое зеркало. Вспомнила и про наши с Сашей ключики. Жалко, что он теперь вне игры, но всё-таки без него мне спокойнее. Всё оставалось на своих местах. Я посмотрела в окно – время по-прежнему оставалось неподвижным.
Спустя несколько дней я поняла, что сценарий полностью повторяется. Только теперь все записки, странности, коридоры уже не вызывали удивления. Только чувство отвращения и брезгливости. Как будто начать сначала давно знакомую игру – обстоятельства те же, но ты уже знаешь, как действовать.
В этот день я встала ранше, чем обычно. Солнца ещё не было видно, только на горизонте загоралась узкая полоска огня. Я не понимала, что заставило меня встать в такую рань. Глубоко в душе росло маленькое чувство тревоги. Пока маленькое. Сидеть на одном месте я не могла, хотя обычно это не составляет для меня особого труда. Прохаживаясь взад и вперёд по коридору, я краем глаза заметила, как что-то блестнуло в самом углу. С недоверием я подошла ближе. Ничего особенного – угол, как угол. Только маленький огонёк по-прежнему колол глаза. Оказалось, это не просто стена, это тайник. Но одной мне его не открыть.
Когда все проснулись, я показала им свою находку.
- Может, не надо её открывать? – сказал Женя.
- Почему? – спросила Мариэлла, - Вдруг, там то, что поможет нам отсюда вылезти?
- А если нет? – продолжал упорствовать Евгений, - Если там находится вещь, способная нас убить? Или и того хуже?
- Мы не можем жить здесь вечно! – воскликнула Алиса, - Мы должны хоть что-то делать! Давайте откроем тайник! Может, тогда мы ответим хотя бы на один из многочисленных вопросов?
- Ладно, - сдался Женя, - Но если что, я предупреждал!
Каждый приложил ладонь к указанному месту на стене. Через секунды преграда растворилась в воздухе, будто её здесь никогда и не было. Внутри маленькой комнатки мы нашли то, с чего всё началось. Здесь лежали записки, которые я писала Саше, пока он был в коме. Здесь же были наши ключики. Мои отрезанные стеклом волосы, зеркало мечты, которое чуть не погубило нас всех. Присутствовали тёмные осколки – остатки самого гнилого углока души Алисы. Я нашла обруч и браслет – цена Сашиной жизни. Рядом находился ещё один браслет – тот, что избавил меня от перевоплощений. Вместе мы нашли кусочек сахара, остановившиеся золотые часы и папины записки. Мы обнаружили пистолет, который ранил ногу Каролины, и нож, чуть не перерезавший мне горло. Подальше на папиных записках я увидела пепел – мой дневник, который позволил нам понять, как опасны могут быть наши мечты. Вторая кучка пепла напомнила мне, как я чуть было не умерла. Чуть не сгорела в собственном одиночестве. В собственном мире. В собственных мыслях.
Мы сидели в этой мрачной комнате, куда проникал лишь тусклый отголосок солнечных лучей. Каждый думал об одном – если бы не все эти вещи, мы так и остались бы просто одноклассниками. Просто приятелями. Просто знакомыми.
- А ведь, правда, - нарушил наши раздумья Даниил, - Вспомните, с чего всё начлось? С этих вещей. Именно они свели нас вместе.
- Да, - сгласилась Алиса, - Они собрали нашу дружбу.
- А потом укрепили и увеличили, - добавила Мраиэлла, с улыбкой глядя на Диму.
- И чуть не убили нас, - назидательно произнёс Женя.
В дверном проёме появился тёмный силуэт. Девушка уткнула глаза в пол и явно стеснялась своего присутствия. Она буквально горела от стыда. Сделав шаг, объект всеобщего внимания и тревоги позволил себя разглядеть. Каролина. Никто не произнёс ни слова. Шок.
- Извините меня, - начала предательница едва слышимым голосом, - Я знаю, мне нет прощения. Предательство не прощают. Никогда. Но всё же я должна попросить прощения, - мальчики смотрели на неё с брезгливостью. Девочки с пониманием и сочуствием. А в моих жилах кипела ярость. Глаза горели огнём ненависти. Я только ринулась, чтобы разорвать её на кусочки, но Дима преградил мне путь.
- Нет, - сказал он тихо.
- Не трогай меня, - ответила я голосом, напоминавшим рычание тигра.
- Не надо! Оставь её, - он прибавил громкость.
- А ты оставь меня! – закричала я, - Успокаивай лучше Мариэллу! Она же твоя девушка, вот и заботься о ней! А меня не трогай! Не прикосайся ко мне! – он не убирал руку. А сил у него достаточно, чтобы не дать мне даже пошевелиться.
- Ты моя девушка, - тихо произнёс он.
- А Мари?
- Я хотел точно узнать, что ты ко мне испытываешь. И понял, что твои чувства ко мне гораздо больше дружбы.
- Нет, - заплакала я, - Это не правда! Невозможно подделать ваши переглядки, улыбочки друг другу. У меня нет шансов, потому что у тебя есть Мари, а у неё есть ты. Я за бортом.
- Ты даже представить себе не можешь, как тяжело мне было не говорить с тобой. Не писать тебе. Как сильно ранили мою душу мысли, что я приношу тебе столько страданий. Ты не видела мою душу изнутри, когда я слишком долго не говорил с тобой. Когда я чуть не убил тебя.
- Ты не можешь меня убить, - прошептала я в ответ, - Ты – это моя жизнь.
- А ты – воздух для меня.
Он стоял напротив меня. Я не могла оторвать взгляда от его бездонных глаз. До сих пор я не могла увидеть его душу, понять, чем он живёт, как чувствует, что думает. Наконец, я узнала его. Я научилась видеть душу сквозь его глаза. Слышать, о чём молчит его сердце. Чувствовать пульс, докасаясь до его пальцев. Я, наконец, смогла чувствовать его целиком, а не только то, что он хочет показать.
Каролина рассказала, что нужно сделать, чтобы выйти отсюда. По-дороге мы узнали, почему она так поступала. У неё раздвоение личности. Уже давно. До этого ей было стыдно признаться. Она даже не помнила, что творила. Мы спустились на первый этаж. Посередине из зелёной плитки был выложен ромбик. Отковыряв плитку, мы прошли вниз по лестнице, в подвале стоял сейф. Туда мы сложили все вещи, связанные с нашей дружбой. Нашей тайной, которую мы никогда не сможем рассказать. Сейф со всем его одержимым надо было утопить в реке. Но как быть, если вне школы время остановилось? Держась за сейф, медленно, но верно, мы приблизились к берегу реки. Всем было страшно его отпускать. Раз, нас защищает наша дружба, надо сделать так, чтобы все мы стали одним целым. Так мы и сделали. Прижавшись, друг к другу плечами, на раз, два, три, с криками, мы всё же выкинули этот сейф. Держась за руки, вернулись в школу. Выяснилось, что это был гипноз. Уснуть всё не получалось. Мысли так и лезли в голову. Но в один миг моё сознание отключилось. Я не знаю, сколько ещё я спала, но когда проснулась, на часах было семь вечера. Прошёл только день. Не хочу верить, что это был сон. Взгляд упал на коленку – казалось, утром я упала на асфальт. Но я-то знала, что это не просто ссадина. Это доказательства того, что крепче нащей дружбы ничего нет. Что Каролина делала всё это не со зла. Что у меня есть человек, ради которого я живу.