Девять|9
Утро после вечеринки пахло солью и усталостью. Солнце било в окно, напоминая, что ночь кончилась, а я всё ещё не мог избавиться от звука её смеха. Меган смеялась лучше, чем кто-либо другой. Без попытки понравиться, без защиты. Просто потому, что ей было хорошо.
Я лежал на кровати, глядя в потолок, и снова прокручивал в голове вечер. Как она стояла под гирляндами в том заброшенном кинотеатре, чуть прищурив глаза от удовольствия. Как мы целовались под какую-то песню, слова которой я больше не смогу забыть. Как потом она босиком шла по песку, а ветер трепал ее волосы. Мне казалось, я мог бы прожить в этом воспоминании целую вечность.
Я написал ей сообщение, ответа не было. Прошёл час, потом два. Я уговаривал себя не накручивать. Меган не из тех, кто всё время сидит в телефоне, да и исчезнкть было ей свойственно. Она просто живёт. И всё же внутри скребло беспокойство — то самое, которое появляется, когда начинаешь по-настоящему чувствовать.
Ближе к вечеру она позвонила сама. Голос был чуть охрипшим и уставшим.
— Прости, я заснула днем, — сказала она. — После вчерашнего всё тело ломит. Как насчет кофе?
Через час я сидел на ступенях у маленькой кофейни-библиотеки в ожидании девушки. Спустя еще какое-то время капучино в стаканчике успело остыть. Люди вокруг гуляли, болтали, проживали свою жизнь. А моя жизнь встала на паузу в ожидании Меган. Спустя еще час я взял одну из книжек и присел в заведении возле окна, чтобы почитать и занять себя чем-то. Всё это время Меган не отвечала на сообщения и не брала трубку. Я довольно сильно зачитался, и когда поднял взгляд понял, что начался дождь.
Хотелось сдаться и пойти домой, но погода испортилась настолько, что более логичным было переждать ливень. Так что я вернул своё внимание к рассказу и перестал обращать внимание на окружающий мир. Во время чтения мысли сами по себе возвращались к моей подруге. Почему она перестала мне отвечать? Зачем было назначать встречу, если она не могла прийти? В реальность меня вернул голос официантки, которая сообщила, что они закрываются.
— Я знаю, что погода испортилась, но Вы можете посидеть за столиком снаружи, под зонтом, — добавила темноволосая девушка. Я кивнул, поблагодарил и вышел во дворик, быстро оказавшись в укрытии.
Девушка так и не появилась, не дала о себе знать. Тревога внутри была такой сильной, что мне подумалось, это не из-за того, что Меган не пришла. Что-то случилось. Не знаю как, но я это знал.
— Шон! — звук ее голоса был спасительным якорем. Я подскочил на месте, уронив стул за собой. Меган забежала под навес, до нитки промокшая от дождя и запыхавшаяся. Как будто бежала. — Прости ради бога, телефон разбился. Ты всё это время сидел здесь и ждал меня? — она подошла и села за мой столик, хотя я всё еще ошарашенно стоял. — Я думала, тебя здесь уже не будет. Бегала сначала к тебе домой, твоя мама почти заставила меня взять зонт, но я отказалась. Кстати, я кое-что ей оставила. Для тебя, — она всё не умолкала, а мне было непонятно, странно, тревожно...
— Меган, почему ты опоздала? — я, наверное, впервые прямо задал ей вопрос. Обычно я решал оставлять их без ответа, но в этот раз что-то было не так. Я чувствовал. Девушка всего на секунду опешила, но сразу вернула привычную маску на место.
— Дома были дела, Шон, прости. Родители не отпускали, — уклончиво ответила она. Мне было этого недостаточно, но казалось, что если я начну давить больше — она лишь больше закроется. Поэтому я тяжело вздохнул и протянул к ней руку, сжав в ладони ее пальцы.
— Прошу, не пугай меня так больше, — мой палец поглаживал ее костяшки, сердце билось неистово. — На, возьми мою куртку, — сказал я, снимая с плечей джинсовку. Девушка сжалась так, будто ей было стыдно за эту заботу. Какое-то время она просто молчала, всматриваясь в стену дождя. Запах стоял освежающий, улицы пустовали а капли разбивались об асфальт и попадали на голые ноги.
— Шон, я хотела тебе кое-что сказать... — она замялась всего на мгновение. И всё же, я никогда не видел растерянную Меган. — Я очень скупа на эмоции. То есть, я легко смеюсь или злюсь, но настоящие эмоции даются мне тяжело. Мне сложно говорить близким важные вещи... — она покрутила в пальцах кончик своих волос. — Наверное, потому что я всю жизнь старалась вписаться, при этом никогда не была собой. С тобой мне не приходилось играть. И я благодарна тебе, что ты не отвернулся ни от одной из моих сторон, — ее голос звучал так напряженно, почти дрожал. — Я хотела тебе это сказать вживую, но, похоже, не смогу...
К кофейне подъехала машина, из приоткрытого окна послышалось: "Меган, поехали!". Видимо действительно что-то важное с родителями.
— Прости, что всё так, — сказала она, стягивая мою куртку с плечей. Затем поднялась, замялась на мгновение, и вдруг набросилась. Она поцеловала меня, сев на колени и обняв обеими руками. Я прижал ее в ответ, совершенно опешив от такого жеста. Мое знакомство с родителями Меган я представлял несколько иначе.
Когда она поднялась и отдала мне куртку, бросила напоследок: "Прости. Я отдала твоей маме..."
Дверь машины за ней захлопнулась, автомобиль сразу же уехал, а я стоял со своей курткой с ее запахом в руках и не мог остановить нарастающую панику.
Она меня любит? Это она мне не смогла сказать? Что она оставила маме?
На улице начало темнеть, дождь почти успокоился, но мне не хотелось мочить куртку. Я был почему-то уверен, что запах Меган на ней будет мне очень нужен.