Восемь|8
Я всегда знал, что этот город по‑настоящему оживает только ночью и только вдали от глаз большинства. Днём он медлительный и вежливый, с его аккуратными витринами и вылизанными улицами, а после заката — другой: живой, шумный, будто кто‑то прибавляет громкость миру на пару делений. И в тот вечер мне особенно хотелось показать Меган, как он звучит, когда никто не притворяется идеальным.
Именно поэтому я позвал её на одну из летних вечеринок. На окраине города находился заброшенный кинотеатр, который достаточно часто становился неофициальной точкой сбора для молодежи. Само здание было целиком безопасным, но атмосфера "запрета" притягивает молодых бунтарей магнитом. Ребята собираются там раз в какое-то время, пьют, курят, танцуют, шумят. Проживают свою молодость по-максимуму.
К восьми я уже ждал её у старой заправки, которая давно служила не больше чем навесом от дождя. Воздух густел, пахло теплом, пылью и морской солью. С ближайшего перекрестка послышались басы и низкий, упругий ритм, к которому захотелось быстрее приблизиться. Я увидел Меган издалека: красное летнее платье, небольшая черная сумочка и волосы, небрежно развевающиеся на ветру. Они всегда выглядели потрясающе, хотя уверен, она даже не старалась. Девушка махнула мне, как будто только заметила.
— Почему у меня такое чувство, будто я сейчас пройду посвящение? — спросила она, пока мы шли по пустой улице в направлении кинотеатра.
—Потому что так оно и есть. Как только ты получаешь приглашение на одну из инсайдерских вечеринок — ты становишься местным. Таков закон. — Меган засмеялась.
— Интересно, кто его придумал.
Она усмехнулась, но я видел едва заметные переживания. Меган была новенькой — в этом городе и, кажется, в этом способе жить тоже. И всё же рядом со мной она шла спокойно, без той натянутой настороженности, с которой обычно входят в новое окружение. Без попыток понравиться. Чистая искренность.
— Добро пожаловать, — сказал я, открывая дверь, чтобы впустить девушку в зал.
Кинотеатр выглядел так, будто его закрыли в спешке: старые плакаты с "новинками", слегка потертые винтажные красные кресла для ожидающих своего сеанса, за кассой даже можно было найти остатки попкорна в контейнерах. Ржавая вывеска на входе была единственным, что выдавало заброшенность здания.
Но внутри кипела жизнь. Со всех сторон бил свет гирлянд и свечей, тёплый и неровный, а к нему, как к костру, тянулись люди. Внутри пахло пылью, сладким сидром и старыми кулисами. В зале, там, где раньше стояли ряды кресел, теперь толпа двигалась в такт. На стене, где когда‑то висело полотно, кто-то пустил психоделическое видео с различными фигурами и цветами, Всё это смешивалось с музыкой, и казалось, будто мы буквально телепортировались в мир без запретов, стереотипов и тягостей жизни.
— Ну, как тебе? — крикнул я ей на ухо.
Она огляделась и улыбнулась. Не растерянно — одобряюще. Как истинный спортсмен: ступила на чужое поле, почувствовала температуру, оценила обстановку, противников, и ощутила свое превосходство. Меган явно не из тех, кто привык проигрывать. Я провёл её к импровизированной стойке — доска на деревянных ящиках. Нам плеснули в пластиковые стаканы какой-то напиток, перемешанный со льдом.
— У вас тут атмосферно, — сказала Меган, делая глоток. — По‑своему. Как будто отрывок из какого-то фильма в реальной жизни.
— Иногда я сам забываю, что у нас есть настолько крутое мероприятия. Вроде ничего такого, но помогает сильно... Отвлечься.
Меня окликнули с танцпола. Пара знакомых ребят помахали, кто‑то хлопнул по плечу. Я кивнул в ответ, ничего больше. Ощущение, будто я на своём месте. Здесь меня знают, я могу быть собой, расслабиться. Когда я вернул свое внимание к Меган, она стояла чуть в стороне от всеобщего движа, опершись плечом на стену. Уверенно, совсем не растерянно или одиноко. Просто наблюдала — как будто запоминала кадры, цвета, запахи.
— Танцуешь? — спросил я.
— Только если с тобой, — сказала она подмигивая, и поставила стакан на пол возле стены.
Мы шагнули в толпу. Музыка была популярная, заводная. Тело само находило ритм. Я чувствовал, как Меган абсолютно не скована, двигалась в такт. Её руки лежали на моих плечах так уверенно, будто я безоговорочно ее собственность. Иногда мы перекидывались парой фраз, иногда она смеялась — коротко, с хрипотцой, и этот смех пробивался сквозь шум, как выстрел, прямо в сердце. В перепадах света я замечал, насколько большие её зрачки от алкоголя, адреналина или переизбытка эмоций. Я ловил эти моменты и прятал внутрь, к тем, что достаются на долю секунды и почему‑то хранятся годами.
В какой-то момент песня сменилась более романтичной и спокойной. Я уже было хотел прижать меган, как услышал знакомый голос позади.
— Эй, Шон, потанцуешь со мной? — Тиффани стояла совсем близко, склонив голову набок. Я сначала даже не поверил, что она это всерьез. Меган стояла буквально перед моим носом, мои ладони лежали на её бедрах.
— Он уже занят, красотка. Раньше надо было действовать, теперь это обычное чувство конкуренции. Не поддавайся ему, оно пожирает, — Меган не дала мне ответить, и начала уводить за руку вглубь танцпола. Я прыгал глазами с неё на Тиффани, и обратно.
— Я конечно знал, что тебя сложно смутить, но... — слова застряли в горле, потому что девушка положила руки мне на шею и смотрела на меня снизу вверх, в сантиметрах от моего лица. Я сглотнул слюну слишком медленно и слишком заметно. Она потянулась к моему уху и прошептала:
— Ты что-то говорил? — мурашки. По мне пробежали толпы мурашек. Я уже успел забыть о чем говорил и что произошло минуту назад. Только ее зеленые глаза и ухмылка на губах. Только ее шепот и музыка на фоне. Только её руки на моей коже. Только ее губы на моих. Мой язык с ее. Мои руки на ее пояснице. И очень, очень жарко.
Пот стекал по вискам, футболка липла к спине; хотелось воздуха. Я показал ей на выход — она кивнула. Мы протиснулись к двери, и музыка сразу стала мягче, как будто под водой. Ночь встретила нас влажным ветром. С набережной тянуло прохладой и свежестью.
— Пойдём к воде? — предложил я.
— Пойдём, — сказала она, и в голосе было облегчение, словно ей тоже нужен был этот глоток воздуха наедине.
Дорога до набережной заняла не больше десяти минут. Фонари вросли в ночь жёлтыми кругами, асфальт блестел влажным лаком. На пляже не было пусто, то тут то там сидели парочки и компании, которые также решили отдохнуть от шума. Песок ещё хранил тепло дня, и я снял кроссовки, Меган тоже стянула сандалии и пошла босиком. Мы уселись ближе к воде, совсем близко друг к другу. Над океаном ярко светила луна, оставляя серебристую дорожку на поверхности воды.
— Ты часто ходишь на такие вечеринки? — спросила она, глядя, как волны наступают и убегают.
— Совсем нет. Не знаю, такие тусовки будто театр. Все туда приходят с готовыми ролями, которые отыгрывают всю ночь, а некоторые и всю жизнь. Я же хочу оставаться собой, не притворяться. Там проще почувствовать, что важно.
— А что важно? — спросила она почти шёпотом.
— Вот это. Оставаться человеком с настоящими чувствами, желаниями. Сидеть и слышать, как волнуется вода. И признать, что это приносит тебе не меньше удовольствия, чем напиться и танцевать на столе. А когда рядом есть тот, кто понимает, о чём ты молчишь — любое место становится особенным.
Она улыбнулась и перевела взгляд с меня на воду. Лунный свет делал ее лицо новым, фарфоровым. Она вздохнула, вытянулась на песке, подложив руки под голову.
— Я думала, что мне будет трудно, — сказала она. — Новое место, новые люди. Всегда казалось, что я — лишняя, куда бы ни пришла. Но сегодня... странно. Словно всё это было моим всегда. Будто я дома. — она снова посмотрела на мое лицо. Вдумчиво, изучающе. — Это всё ты.
— Что я?
—Ты заставляешь меня чувствовать себя "своей". Куда бы мы не пошли, я всегда уверена и спокойна. Ты... стал моим домом.
Я молчал, она тоже притихла. Мы слушали, как волны подкатываются к берегу, ломаются и отступают. Она не сказала, что влюблена в меня. Но я вдруг поймал себя на мысли, что это признание было куда глубже и важнее.
— Там, в кинотеатре, — сказала Меган, не поднимаясь, — я смотрела на людей и подумала, что у каждого свой фильм. Взять ту же девушку, что хотела с тобой танцевать. Для меня она стала не больше чем одной быстрой сценой с малоизвестной актрисой. Мой фильм продолжается без неё, с другими героями. Но она — главная героиня своего фильма. И для неё, быть может, я — всего лишь лишний кадр. А может быть, ты — один из ведущих персонажей в её фильме.
— Думаю, ты не можешь быть лишним кадром, — ответил я. — Ты входишь в пространство и завоевываешь всё внимание. Уверен, что каждый, кто был с тобой знаком, считает тебя важным персонажем своей жизни.
Меган заливисто засмеялась, волосы разбросаны на песке, руки на животе.
— Ох, Шон... — она повернула голову ко мне. — Ты так говоришь лишь потому, что я стала главной героиней твоего сезона... Или вовсе серии. В мире восемь миллиардов людей, и уж поверь, подавляющему большинству плевать на какую-то Меган. И будет плевать, даже если они меня встретят. И станет плевать, как только я выполню свою роль в их сюжете. — мне хотелось возразить, но в её глазах было столько напора, что я побоялся спорить. — Жизнь не сказка, а я не принцесса, вокруг которой крутится мир. Даже в твоей жизни я выполню свою функцию и уйду, а ты даже не вспомнишь мое имя спустя год, два или пять.
— Ну, значит ты не уйдешь. — произнес я спокойно. — Останешься главной героиней моего фильма, чтобы я тебя не забыл, — сказал я, и это прозвучало глупо и слишком серьёзно одновременно. Я готов был отшутиться, но она не дала — только посмотрела так, будто услышала в словах что-то страшное. Мне не понравился этот взгляд, но я умолчал.
Ночь была прозрачной, благодаря яркой луне пляж виднелся очень хорошо. Издалека доносился гул вечеринки, но он уже казался чужим. Меган подтянула колени, обхватила их руками и положила подбородок на колени.Я протянул руку и убрал прядь с её щеки.
— Спасибо, — сказала она шёпотом. — Ненавижу, когда волосы лезут на лицо.
Её взгляд задержался на мне. Я почувствовал, как сердце сбивается с шага. Если бы это был фильм, наверное, сейчас зазвучала бы медленная песня про любовь. Но у нас был только шум прибоя и редкий смех других посетителей пляжа.
— Пора возвращаться? — спросила она вдруг.
— Если хочешь.
— Давай ещё чуть‑чуть посидим, — сказала Меган и уткнулась подбородком в колени. — Ещё один кадр. Чтобы потом было что перематывать.
Мы сидели молча, пока луна поднималась выше. Я думал о том, что никогда не чувствовал себя здесь настолько комфортно. И что, возможно, дело в Меган. Просто когда она рядом со мной, любое место ощущается особенным.