Два|2
После нашей неловкой, но всё же состоявшейся встречи, я шёл домой с чувством, будто сделал нечто нужное. Мы обменялись всего парой фраз, но внутри у меня появилось странное ощущение: будто что-то очень важное вот-вот должно произойти, будто я наконец-то смогу пройти уровень. Смешно, ведь всё, что я сделал, — это извинился перед незнакомкой. Но её улыбка и насмешливый взгляд — этого оказалось достаточно, чтобы врезаться мне в память.
Всю ночь я почти не спал. Перед глазами снова и снова всплывали её притягательные глаза, уверенный голос, цепкий взгляд и язвительные шуточки. Я ловил себя на том, что улыбаюсь в темноте, как идиот. В голове вертелось: «Шон, ты обязан увидеть её снова».
***
На следующий день я специально вышел на пробежку в то же время, в надежде снова увидеть Меган на крыльце. Я даже выбрал маршрут так, чтобы непременно пробегать мимо её дома. И, конечно, сердце у меня ушло в пятки, когда я заметил знакомый силуэт у ступенек. Она стояла, разговаривая с собакой, как будто та её понимала. Роз слушала внимательно, наклоняя морду то влево, то вправо.
Я невольно снова засмотрелся на неё. То, как она заправляла волосы за ухо и активно жестикулировала во время разговора с собакой действительно гипнотизировало. Но я выключил музыку и подбежал ближе, чтобы наконец-то снова услышать её голос.
— Доброе утро, — сказал я, стараясь звучать непринужденно.
Она подняла глаза и улыбнулась. В этой улыбке не было удивления, скорее лёгкое ожидание. Будто она знала, что я появлюсь.
— Привет, бегун. Ты всегда бегаешь одним и тем же маршрутом, или это новая традиция? — спросила она.
— Скажем так, у меня появилась неожиданная тяга бегать по этому району. Здесь воздух чище, — я ответил уверенно, но фитнесс-часы наверняка записали резкое ускорение сердцебиения.
Она засмеялась, покачала головой и присела погладить Роз. Собака тут же перевернулась на спину, требуя почесать живот. Я тоже улыбнулся: сцена выглядела слишком домашней, милой и теплой.
— Это ты так пытаешься мне доказать, что являешься хорошим парнем? Преследуя меня? — продолжила она, посмеиваясь.
— Именно. Но предупреждаю: я очень плох в краже людей, — пошутил я в ответ.
— Ну, посмотрим. Пока ты неплохо втираешься в доверие. Между прочим, не каждый день встретишь парня, который честно признается в чем он плох, — сказала она и посмотрела на меня внимательно, на минуту притихла. Будто обдумывала что-то другое, или сканировала мои мысли взглядом. — Может, ты и правда не мудак.
— А ты всегда озвучиваешь всё, что думаешь?
Она усмехнулась:
— Да. Жизнь слишком коротка, чтобы играть в эти глупые игры.
Её слова зацепили. Я не знал, как ответить правильно, поэтому просто озвучил свои мысли.
— Все люди играют в игры, просто не все это признают.
Это должно быть прозвучало как упрек, ведь она хмыкнула и двинулась дальше по улице, а собака последовала за хозяйкой.
Дальше мы должны были пойти в разные стороны, я уловил это сразу. И это удивило меня больше всего: мы почти не знали друг друга, но я понимал её даже без слов.
***
В тот вечер я рассказывал о нашей встрече Тайлеру. Он был моим другом с момента переезда сюда. Мы учились в одной школе, как и все дети города, но познакомились на тренировке по баскетболу. Тайлер всегда был неоднозначным парнем: шутник, балагур, но за этим смехом скрывалась удивительная преданность близким. Он пробился сквозь мою замкнутость после переезда и растормошил ту веселую и уверенную часть, которая успела во мне погаснуть за последние годы..
— Ну, брат, — сказал он, когда я закончил рассказ. — Ты конкретно влип. Я тебя таким еще не видел. Обычно тебе всё безразлично, а тут улыбаешься, как идиот. И это после парочки встреч с девчонкой. Даже не свиданий!
— Спасибо, — буркнул я.
— Не благодари, это факт. Слушай, — он стал серьёзнее, — ты уверен, что она не играет с тобой? Девчонки любят пофлиртовать и отшить. Это вроде как спортивный интерес. Ты парень симпатичный, не спорю, но по твоим рассказам она Афродита, не меньше. Может у неё вообще парень есть?
Я почти начал волноваться, но вспомнил её честный взгляд и одновременно закрытость. Это сочетание подсказывало мне, что Меган загадка не только для меня. Вряд ли какой-то парень смог пробиться сквозь её щит, но мне захотелось быть первым. Потому что я точно знал, что никогда её не раню. В этой девушке не было ни капли фальши, и она заслуживала честности от окружающих.
— Нет, — твёрдо сказал я. — Она не такая.
Тайлер закатил глаза и пожал плечами:
— Ладно, как скажешь, Ромео. Только не вздумай романтизировать. Пусть всё идёт своим ходом, иначе влюбишься, и тогда откачивать тебя придется мне.
Он снова рассмеялся, но его слова застряли у меня в голове.
***
В следующие дни я всё чаще находил повод пройтись по её улице. Иногда мы пересекались и перекидывались парой слов, иногда гуляли вместе дольше. Я узнавал о ней что-то новое: она любила читать про космос, слушала старую музыку, а ещё могла часами наблюдать за облаками и выстраивать из них картинки. Облака помогали ей думать, чтобы не отвлекаться на внешний мир. Не знаю как, но любая глупость, которую она рассказывала казалась мне захватывающей. У неё был настоящий талант.
Я успел привыкнуть к Меган за очень короткий срок. Уже видел, когда она погружается в себя, когда грустит, когда начинает открываться мне. Но не смотря на это, у меня не пропадало чувство, будто я знаю только оболочку Меган. Я знал, когда она задумывается, но никогда не знал о чем. Она открывала какие-то части своего прошлого, но все равно оставалась для меня загадкой. Это чувство не давало мне покоя, хотелось её поскорее разгадать.
Однажды мы сидели на лавочке у её дома, пока Роз бегала вокруг, и Меган спросила:
— Ты веришь в судьбу?
Я замялся. Никогда раньше не думал об этом серьёзно, но вдруг захотелось.
— Не знаю. А ты?
Она посмотрела в сторону собаки, задумалась.
— Иногда. Но чаще — да. Я думаю, всем нам предначертан определенный конец, и вся наша жизнь — это инструмент мира, чтобы направить кого-то более важного. Мы сами делаем выбор, только вот он всё равно приведет нас туда, где мы должны оказаться, — она замолчала на пару мгновений, прежде чем продолжить. — Я бы хотела знать: то, что я встретилась с тобой — это наши неважные выборы, или всё-таки судьба? — она засмотрелась на облака, а я на её лицо. Такое задумчивое и грустное. В тот момент, мне захотелось дотронуться к нему хоть на секунду. Просто чтобы убедиться, что Меган — это не мой сон.
— В день нашей встречи у меня перестала играть музыка. Именно поэтому я поменял маршрут, и именно поэтому я услышал твой голос и остановился.
Меган вернула ко мне свое внимание, глаза изучали, будто пытались понять вру я или нет.
— Эффект бабочки. Любое действие может спровоцировать целую череду событий, — ответила она. — Интересно, кто из нас нуждался в этой встрече для выполнения своего предназначения, — она склонила голову набок, ожидая моего ответа.
— А разве это не может быть судьба нас обоих? — спросил я. Хотелось верить, что Меган не станет просто очередной историей из моего прошлого. Девушка засмеялась.
— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ведь тогда бы это значило, что мы родственные души, — лучезарная улыбка появилась на её губах. Я невольно тоже улыбнулся.
— Мне бы хотелось, чтобы это было правдой.
Она была закрытой, увешанной замками. Между нами возникло что-то важное, я чувствовал, но Меган будто боялась даже представить, что это окажется правдой. Тем не менее, каждая встреча с ней добавляла тепла и света в мою жизнь, делала дни осмысленнее. Я впервые за долгое время ждал завтрашнего дня не с безразличием, а с настоящим предвкушением.
Время шло, и наши встречи с ней становились всё более естественными. Я перестал удивляться, когда видел её на крыльце дома или в парке с Роз. Мы уже здоровались не как случайные знакомые, а как люди, которых связывает нечто большее. Иногда это была пара коротких фраз, иногда длинные разговоры, которые затягивались на несколько часов.
Я всё чаще ловил себя на мысли, что жду этих встреч. Мои пробежки перестали быть просто спортом — теперь они были поводом оказаться рядом с ней. Но парадокс был в том, что чем дольше мы общались, тем больше мне казалось, что мы отдаляемся. Будто я разгадываю одну загадку, а на ее месте вырастают еще три. Это вызывало интерес, азарт, но также привязанность.
А привязанности я боялся, как огня.