Тень кампуса. |18+

Тишина в VIP-комнате стала практически осязаемой. Музыка из основного зала доносилась сюда лишь глухим, вибрирующим басом, который теперь в такт моему пульсу бил по вискам.

Даниэль даже не изменил позы. Он просто смотрел. Его взгляд, тяжелый и холодный, медленно прошелся по мне — от растрепанных светло-русых волос до этих гребаных атласных бантов на чулках. На его губах медленно, как яд, начала расплываться ленивая, издевательская усмешка. Та самая, которая говорила: «Ну надо же, как низко ты пала, птичка».

— Ну и ну, — его голос прозвучал тише обычного, но в нем отчетливо слышалась насмешка. — Оказывается, будущие адвокаты Огайо в свободное время предпочитают... более прикладные дисциплины.

Рядом с ним на диване сидели двое. Я видела их впервые, и они точно не были студентами. Один — массивный, с татуировкой на всю руку и мутным взглядом, другой — жилистый, с тонкими губами, он внимательно изучал меня, как кусок мяса на прилавке. В воздухе вокруг них висел отчетливый запах дорогого табака и чего-то химически-сладкого.

— Дэн, ты знаком с этой крошкой? — хрипло хохотнул тот, что покрупнее, потянувшись к подносу за стаканом. — Где вы таких берете? Это часть программы «Помоги ближнему»?

Торрес не ответил ему. Его глаза, в которых неон отражался кровавыми искрами, были прикованы только ко мне.

— Это Эллин, — произнес он, смакуя мое имя так, будто это была шутка, понятная только ему одному. — Она у нас очень правильная. Борется за справедливость, читает кодексы... Правда, куколка?

Я чувствовала, как кровь приливает к лицу. Кожа под этим тесным боди горела, будто меня облили кипятком. Хотелось бросить этот чертов поднос ему в лицо, развернуться и бежать, пока ноги не откажут. Но я не могла. Передо мной сидел человек, который мог раздавить мою жизнь одним щелчком пальцев, а за моей спиной грёбанный долг Эммета.

— Ваш заказ, Торрес, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя внутри всё ходило ходуном. — Если вопросов больше нет, я...

— Кто сказал, что вопросов нет? — перебил он, наклонившись вперед. Его локти уперлись в колени, и теперь нас разделяло всего пара футов. — Мне кажется, бантик на твоем левом бедре немного съехал. Разве в этой дыре не учат следить за дресс-кодом?

Его спутники заржали. Я сжала челюсти так, что зубы скрипнули. Уязвимость — это не просто страх. Это когда ты стоишь почти голая перед врагом, а единственное твое оружие — это гребаный поднос с виски.

В этот момент тяжелая штора, отделяющая випку, резко дернулась. Внутрь вошел Райан. Он выглядел раздраженным, на ходу убирая телефон в карман куртки, но как только его взгляд упал на меня, он замер на месте.

— Что за... — Райан нахмурился, переводя взгляд с меня на Даниэля и обратно. Его лицо моментально исказилось. Это не было сочувствие. Это было чистое, ничем не прикрытое недовольство тем, что эта «университетская проблема» возникла здесь, в их закрытом мире. —  Главная отличница Эверхарт? Ты что, блять, тут забыла?

— Она работает, Райан, — бросил Даниэль, не оборачиваясь, продолжая сверлить меня взглядом. — Наверное, старается на благо семьи. Разве не похвально?

Райан подошел ближе, вставая чуть за плечом Торреса. Его присутствие только добавило давления. Я видела, как он ревниво и зло зыркнул на Даниэля, а потом снова на меня.

— Офигенно, — процедил Райан. — Дэн, нам нужно обсудить дела, а не рассматривать подвязки этой девки. Отправь её на хер отсюда.

Даниэль выдержал паузу, его усмешка стала еще более острой.

— Не торопись, Райан. Сервис в этом заведении сегодня... особенный.

Может разбить эту бутылку об его голову?

— Куколка, ты что, язык проглотила? — Даниэль чуть склонил голову набок, и прядь темных волос упала ему на лоб. — Обычно ты куда острее на язык. Куда делась вся та юридическая страсть?

Одна из девиц, сидевшая у него под боком в платье, которое больше напоминало широкий пояс, лениво перебирала пальцами его браслеты. Она мазнула по мне оценивающим взглядом и прижалась к его плечу, обдав запахом приторных духов.

— Даниэль, брось, — проворковала она, накручивая локон на палец. — Ты же видишь, она сейчас упадет. Посмотри, как коленки дрожат. Может, она просто хочет, чтобы ты ей помог чаевыми?

Один из его спутников — тот, что похудее — оскалился, обнажая неровные зубы.

— Дэн, если она на юрфаке, может, она нам лекцию прочитает? Про права человека... или про то, как правильно обслуживать важных клиентов.

Я чувствовала, как поднос в моих руках становится неподъемным. Пальцы онемели, а суставы побелели от напряжения. Даниэль не сводил с меня глаз, и в этом взгляде не было жалости — только холодный, исследовательский интерес хищника, который наблюдает за агонией жертвы.

— Оставь её, Ленни, — бросил Даниэль, не поворачиваясь к другу. — Эллин сегодня слишком занята. У неё большая цель.

Райан, стоявший чуть позади, раздраженно выдохнул и шагнул вперед, практически оттесняя меня от стола.

— Дэн, завязывай. Эта девка — ходячая проблема. Что она вообще здесь делает? Бруно совсем страх потерял, раз берет в штат студенток? — Райан посмотрел на меня с такой ненавистью, что мне захотелось сжаться. — Свали отсюда, Эверхарт. Живо. Пока я не попросил охрану выкинуть тебя вместе с этим подносом.

Я посмотрела на Райана, и на мгновение во мне вспыхнула прежняя Эллин. Та, что не боится отвечать.

— Я на работе, Гонсалес. И я уйду, когда заказ будет выполнен полностью.

Даниэль внезапно рассмеялся — негромко, но этот звук заставил всех замолкнуть.

— Слышал, Рай? Она на работе. Исполнительная. Настоящая отличница.

Он медленно протянул руку и взял со стола стакан с виски.

— Можешь идти, куколка. Но не расслабляйся. Ночь только начинается, а в этом клубе очень... скользкий пол. Не упади.

Я не стала ждать продолжения. Развернувшись на каблуках, я практически вылетела из вип-зоны, чувствуя, как бархатные шторы смыкаются за моей спиной, отрезая их смех и тяжелый, удушающий запах власти Даниэля.

Спустившись по лестнице в общий зал, я привалилась к стене, пытаясь вдохнуть. Воздух здесь был пропитан потом и дешевым пивом, но после красного неона випки он казался спасительным. Колени дрожали так сильно, что я едва держалась на ногах.

Я заставила себя выпрямиться. Перед глазами всё еще стояло лицо Дэна и его ленивая ухмылка. Он видел меня в этом боди. Он видел меня в этих чулках. Теперь он знал моё самое позорное убежище.

Я направилась к бару, где Сет уже разливал новую партию заказов.

— Налей мне воды, Сет. Пожалуйста, — выдохнула я, опираясь на стойку.

Бармен кивнул, подвигая мне стакан.

— Випку обслужила? — спросил он, протирая стойку. — Вид у тебя такой, будто ты призрака увидела. Или самого дьявола.

— Скорее второе, — пробормотала, жадно выпивая ледяную воду. Нужно уходить с этого места как можно скорее.

Ноги в каблуках казались налитыми свинцом, а каждый шаг по обшарпанному линолеуму коридора отдавался в пояснице. Я подошла к двери кабинета Бруно, на мгновение замерла, пытаясь стереть с лица остатки унижения после визита к Даниэлю, и толкнула дверь.

Бруно всё так же сидел в облаке сизого дыма, его массивное лицо в свете настольной лампы казалось высеченным из грязного камня.

— Випка обслужена. Я могу идти домой? — мой голос был хриплым и безжизненным.

Он медленно перевел на меня взгляд, и я невольно вздрогнула, вспомнив, как эти пальцы недавно впивались в мою челюсть.

— Иди, — буркнул он, затягиваясь сигарой. — Завтра в десять вечера быть здесь. Без опозданий.

Я сжала пальцы, чувствуя, как внутри всё дрожит от усталости.

— Бруно... Насчет графика. У меня пары начинаются в восемь утра. Мне нужно хотя бы пару часов на сон. Можно мне уходить на час раньше по будням? — я почти просила, хотя знала, что здесь это бесполезно.

Бруно внезапно подался вперед, и его лицо исказилось в издевательской ухмылке.

— Послушай меня, отличница. Пятнадцать косарей сами себя не заработают. Тебе нужны бабки или диплом? Выбирай. Если хочешь закрыть долг быстро — вкалывай до последнего клиента. Если хочешь спать и учиться — проваливай, найду на твое место ту, у которой задница крепче. Смена заканчивается, когда я скажу. Поняла?

Я кивнула, глотая горький ком в горле. Сил спорить не было.

Ноги едва переставлялись, когда я дошла до тесной раздевалки. Внутри было душно, пахло лаком для волос и смесью дешевых духов. Мэй уже переоделась и теперь стирала свои идеальные стрелки перед мутным зеркалом. Увидев меня, она лишь понимающе кивнула.

— Живая? — коротко бросила она, не оборачиваясь.

— Вроде того, — я начала стягивать боди, и ткань, пропитавшаяся потом и табачным дымом, противно липла к коже.

Каждое движение причиняло боль. Пальцы дрожали, когда я пыталась расстегнуть застежки на чулках с этими проклятыми бантами. Хотелось просто разорвать их и выбросить в мусорное ведро. Амелия зашла следом, устало привалившись к шкафчику.

— Завтра будет легче, Эл. Первый раз всегда кажется, что ты сдохнешь прямо на подносе, — она попыталась улыбнуться, но в глазах была только смертельная усталость.

Когда я снова натянула свой топ и юбку, прикрывшись пальто, мне стало чуть легче дышать, хотя запах клуба, казалось, впитался в кожу.

— Спасибо, девчонки. До завтра.

Такси высадило меня у ворот кампуса, когда небо над Огайо начало приобретать цвет застиранной серой простыни. Я шла к корпусу общежития, почти не чувствуя земли под ногами. Холодный ноябрьский воздух должен был бодрить, но он лишь заставлял меня еще сильнее кутаться в пальто. Под ним всё еще жгло кожу фантомное ощущение синтетики рабочего боди.

Лестница на мой этаж показалась Эверестом. Каждый шаг отдавался пульсирующей болью в пояснице и икрах — двенадцатисантиметровые ходули не пощадили мои непривыкшие ноги.

У двери комнаты я замерла на целую минуту, прислонившись лбом к холодному дереву. Пальцы так дрожали, что ключ дважды соскальзывал с замочной скважины, издавая предательски громкий лязг. Наконец, дверь поддалась.

Внутри царил полумрак, разбавленный лишь мягким светом ночника на столе Кейт. Она спала, зарывшись носом в подушку, её дыхание было единственным звуком в комнате. Я двигалась как вор: медленно, замирая при каждом скрипе половиц, боясь, что если Кейт сейчас проснется и включит свет, она увидит на моем лице всё то дерьмо, в которое я вляпалась за эту ночь.

Я заперлась в ванной и, не включая основной свет, включила душ. Ледяные струи ударили по плечам, вызывая судорожный вдох. Я прижалась спиной к кафелю, позволяя воде стекать по лицу. Мысли ворочались в голове медленно, надоедливо.

«Пятнадцать тысяч».

Где взять такие деньги, если не здесь? Я вспомнила отца. Его суровое, вечно недовольное лицо, запах старого кабинета и вечные нравоучения о чести семьи. Дал бы он мне хотя бы половину этой суммы, если бы я приползла к нему на коленях? Нет. Он бы скорее вышвырнул меня из дома, узнав, во что вляпался его «любимый» сын, а меня проклял бы за то, что я вообще посмела заговорить о наркодолгах. Для него репутация всегда была дороже крови.

Я яростно потерла скулу мочалкой, будто пытаясь содрать с кожи саму память о взгляде Даниэля. Его «куколка» до сих пор звенело в ушах, смешиваясь с шумом воды. Он видел меня там. В этом наряде. Униженную, подносящую виски его друзьям-отморозкам.

Выйдя из душа, я взглянула на часы. 7:10. Времени на сон не осталось — даже если я закрою глаза на десять минут, я просто не смогу их разомкнуть.

— Эл? — голос Кейт из комнаты прозвучал хрипло. — Ты чего так рано подскочила? Или ты... только пришла?

Я замерла, натягивая толстовку. Сердце сделало кульбит и застряло где-то в горле.

— Только из душа, Кейт. Решила сразу в душ, чтобы проснуться. Потом в библиотеку. 

Я несла полную чушь сама того не понимая. Надеюсь, она спросонья не особо поймет что я вообще тут наговорила.

— С ума сойти, — пробормотала она, снова зарываясь в одеяло. — Ты себя угробишь этими допкурсами.

— Наверное, — тихо ответила я, глядя на свое отражение в зеркале. Огромные синяки под глазами, бледная кожа, покусанные губы. Настоящий будущий юрист.

Начала собирать рюкзак, механически закидывая учебники с конспектами. Остановилась на одном из них. Деликтное право, возмещение ущерба. Кто возместит ущерб моей жизни, которая за одну ночь превратилась в руины?

Я сделала себе самый крепкий кофе, который только могла выдать наша старая кофеварка. Черный, горький, похожий на деготь. Он обжег язык, но я даже не поморщилась. Боль помогала держаться в реальности.

— Я ушла на пары, — бросила спящей Кейт и вышла в коридор, чувствуя, как с каждым метром пути до университета реальность начинает плыть перед глазами, превращаясь в вязкий, бесконечный кошмар.

Аудитория доказательственного права встретила меня гулом голосов. Воздух здесь казался слишком тяжелым, душным. Я забилась на самую дальнюю парту, надеясь слиться со стеной, и поставила перед собой пятый по счету стакан кофе, купленный в автомате у входа.

Перед глазами всё плыло. Слова профессора Харриса доносились до меня словно из-под толщи воды. Я механически открыла тетрадь, но вместо конспекта видела только красные неоновые вспышки и издевательскую ухмылку Даниэля.

— ...Мисс Эверхарт?

Я вздрогнула, резко вскинув голову. На мгновение мне показалось, что я всё еще в клубе и сейчас передо мной снова возникнет Бруно с его ледяными глазами. Но нет, это был Харрис. Он смотрел на меня поверх своих очков, ожидая ответа.

— Мисс Эверхарт, — повторил он чуть строже. — Мы обсуждаем критерии допустимости улик, полученных без надлежащего ордера. Ваше мнение по делу «Терри против Огайо»?

Я открыла рот, но не смогла выдавить ни звука. Мысли разбегались, как тараканы от света. Какое дело? Какой ордер? В голове пульсировало только: черное боди, золотой логотип, пятнадцать тысяч. Я просто смотрела на профессора, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. В аудитории воцарилась тишина. Парень слева, снова покосился на меня с ехидством.

— Я... я не готова, сэр, — едва слышно прошептала я, опуская глаза в пустую тетрадь.

Харрис нахмурился, явно удивленный.

— Что ж... Учитывая вашу идеальную посещаемость и обычно блестящую подготовку, я спишу это на плохое самочувствие. В первый и последний раз, Эллин. Надеюсь, к семинару вы будете в форме.

Я кивнула, чувствуя, как лицо заливает краска стыда. Ирония судьбы была просто невыносимой: будущий адвокат не может связать двух слов, потому что пол ночи разносила текилу тем, кто на это право плевал.

В столовой ко мне подсела Кейт. Она выглядела слишком живой на фоне моей серой реальности, её фиолетовые волосы ярко выделялись в толпе.

— Эй, зомби-апокалипсис, — она легонько толкнула меня в плечо. — Ну, рассказывай! Как прошло собеседование в клубе? Я всю ночь не спала, переживала за тебя. Хейли не наврала, тебя взяли?

Я сделала долгий глоток остывшего кофе, пытаясь собраться. Кейт знала, куда я пошла, но я ни за что не могла признаться ей, что Бруно хватал меня за лицо, а Даниэль видел меня почти голой.

— Взяли, Кейт, — я заставила себя улыбнуться, хотя губы были сухими и стянутыми. — Там... специфично, конечно. Но управляющий вроде нормальный, просто строгий. Платят действительно хорошо, как Хейли и обещала.

— И всё? Тебя никто не обижал? — Кейт прищурилась, изучая моё лицо. — Ты выглядишь так, будто тебя выжали и забыли высушить.

— Просто устала с непривычки. Много заказов, — я опустила глаза к своей бутылке с водой, стараясь скрыть дрожь в пальцах. — Ничего такого, с чем бы я не справилась. Обычная работа официантки в ночном клубе.

Кейт фыркнула, но, кажется, поверила.

— Ну, смотри мне. Если какой-нибудь урод посмеет к тебе лезть — только скажи, мы с Лукасом ему устроим «мертвую петлю» в реальности.

Вымученно кивнула. Если бы она знала, что «урод» уже влез не только в мою работу, но и в мои мысли, и зовут его Даниэль Торрес.

День тянулся мучительно, превращаясь в пытку. В университете мне повезло — я ни разу не наткнулась на Даниэля или его свиту. Видимо, «короли кампуса» после ночных смен предпочитали отсыпаться, пока я, глотая шестой по счету дешевый кофе, пыталась не упасть лицом в учебник. Мысль о том, что мне не пришлось снова выдерживать его сканирующий, препарирующий взгляд при свете дня, была единственной ниточкой, за которую держалось мое здравомыслие.

Я вернулась в общагу около трех часов дня. Тело не просто ныло — оно горело от усталости. Каждое движение стоило титанических усилий, будто я двигалась в толще воды. Кейт еще не было, и в тишине комнаты звук моих собственных шагов казался оглушительным.

Ели как заставила себя сесть за стол. Передо мной лежал чистый лист для эссе. Рука дрожала так сильно, что ручка вылетала из пальцев, но я продолжала писать. Я знала: если я сейчас позволю себе слабость, если получу хотя бы одну «неуд», моя мечта о карьере адвоката рассыплется вслед за моей жизнью.

К пяти вечера всё было кончено. Тетради захлопнуты, рюкзак собран. У меня было почти пять часов до начала смены. Целых пять часов беспамятства.

Я рухнула на кровать, даже не снимая джинсов, и провалилась в тяжелый, липкий сон без сновидений.

Но тишина длилась недолго.

Резкая вибрация под подушкой прошила мозг, как удар током. Я подскочила, задыхаясь, сердце зашлось в бешеном, рваном ритме. На экране мигал «Неизвестный номер». Пальцы онемели, когда я судорожно смахнула кнопку ответа.

— Алло? — голос сорвался на хриплый шепот. — Алло! Эммет?

— Эля... — этот голос ударил по мне сильнее, чем любая физическая боль. Тихий, надорванный, на фоне — свист ветра и какой-то гул, будто он стоял на открытом шоссе. — Сестренка...

— Эммет! Господи, Эммет! — я вцепилась в трубку обеими руками, чувствуя, как по лицу мгновенно потекли горячие, жгучие слезы. — Где ты? Что с тобой? Я... я ищу тебя, я всё время тебя ищу! Скажи мне, где ты, я приеду прямо сейчас!

— Эл, слушай меня... времени нет, — он говорил захлебываясь, и я слышала, как он шмыгает носом, будто плачет. — Я не хотел... клянусь, я никогда не хотел, чтобы ты в это вляпалась. Просто знай... я очень сильно тебя люблю. Ты единственная, кто у меня есть. Прости меня, слышишь? Прости, что я такой ублюдок.

— Эммет, подожди! — закричала я, срываясь на рыдания. Моё тело сотрясало так, что кровать ходила ходуном. — Я работаю, Эммет! В «Мертвой петле»! Я достану деньги, я отдам этот долг, слышишь? Я всё исправлю, только не исчезай! Пожалуйста, скажи, что с тобой всё впорядке!

— Ты... ты в «Петле»? — в его голосе проскользнул ужас, смешанный с бессилием. — Нет... Эль, нет... Прости меня. Я люблю тебя. Береги себя. Не звони.

— Эммет! Нет! Постой! — завыла я, но в трубке уже раздались короткие, бездушные гудки.

Я судорожно нажимала на экран, пытаясь вернуть его, набрать этот проклятый номер снова, но автоответчик холодным женским голосом методично повторял: «Абонент недоступен».

Внутри будто что-то лопнуло. Весь этот накопившийся за сутки ужас: унижение перед Даниэлем, пальцы Бруно на моем лице, ледяной душ, бессонная пара, страх за брата — всё это вырвалось наружу диким, нечеловеческим криком.

— Сука! — я с силой швырнула телефон в стену.

Он ударился о плакат Кейт и разлетелся на куски, но мне было плевать. Я вскочила с кровати и одним рывком смахнула со стола всё: учебники, лекции, кодексы. Тяжелые тома с грохотом падали на пол, листы бумаги разлетались, как белые крылья подбитых птиц.

— Ненавижу! Ненавижу это всё! — я схватила тяжелую книгу по праву и со всей силы швырнула её в дверь, едва не сорвав с петель. — Ненавижу тебя, Эммет! Ненавижу этот город!

Я рухнула на колени прямо среди разбросанного мусора, который еще утром называла своим будущим. Мои пальцы впились в волосы, я раскачивалась из стороны в сторону, захлебываясь собственными рыданиями. Из горла вырывался какой-то животный, утробный вой. Я продавала свое достоинство, я надевала на себя это блядское боди, я терпела насмешки подонка Торреса — и ради чего? Чтобы услышать прощальное «люблю» по телефону?

Я сидела на полу, опустошенная, сломленная, глядя в одну точку. В комнате пахло пылью и моим поражением.

Ещё и сигареты закончились.