Тень кампуса. |18+

Я лежала на кровати, чувствуя, как внутри всё выгорает от неизвестности. Мысль о пятнадцати тысячах сидела в голове и уходить не собиралась. Где взять такую сумму? Не в юридической же консультации для студентов.

Два дня после тусовки у девочек с филфака прошли как день сурка. Лекции, домашка, куча мыслей, которые уже разрывают мою голову и не дают мне ни минуты покоя. Мой хаос в голове прервал вибрирующий телефон на тумбочке. Сообщение. Неужели снова угрозы? Их не было уже пару дней, но каждый звук, который издавал мой телефон, заставлял моё сердце остановиться, думая, что там снова они. Но я выдохнула, это была всего лишь рыжая бестия.

Хейли: «Эллин, я смогла договориться! Управляющий ждет тебя сегодня в клубе через два часа. Не опаздывай. Надень что-нибудь подчеркивающее твою красоту и всё в этом роде... ну, ты поняла. Нужно произвести впечатление. Удачи!»

Сердце сделало кувырок и забилось где-то в горле. Два часа до момента, когда я окончательно переступлю черту. Я встала, чувствуя, как дрожат колени. «Ради него», — повторила я про себя, как заклинание. Просто вытащить его, и я забуду всё это нахер, как страшный сон.

Я вывалила содержимое шкафа на кровать. Вещи будущей «акулы правосудия» — сегодня выглядели как насмешка. Чтобы выжить на Олд-Роуд, мне нужен был другой стиль. Я вытащила черный облегающий топ и короткую юбку. Даже не знаю, надевала ли я когда ни будь эту юбку, которая ели прикрывает мою пятую точку? И вообще, откуда у меня эта юбка?

Когда я оделась, зеркало отразило чужую. Лицо было бледным, глаза — серо-голубыми и до смерти усталыми. Я начала наносить макияж, жирно подводя веки. Слой за слоем, я рисовала себе маску уверенной стервы, за которой можно было спрятать испуганную девчонку.

Дверь хлопнула. В комнату ввалилась Кейт, бросив рюкзак на пол.

— Эллин, мать мою! — она замерла, оглядывая меня с ног до головы. Фиолетовые пряди её волос забавно качнулись. — Нихера себе. Отличница, ты ли это? У нас что, внезапный конкурс красоты на факультете? Или ты решила, наконец, соблазнить профессора Фостера ради зачета?

Я заставила себя усмехнуться, не оборачиваясь.

— Собеседование в клубе. Помнишь? Хейли договорилась.

Тишина, повисшая в комнате, стала физически ощутимой. Кейт медленно подошла к моей кровати.

— Ты серьезно? — её голос потерял привычную бодрость. — Эллин, это же Олд-Роуд. Там контингент — сплошное уголовное право в действии. Зачем тебе это? У тебя же есть деньги от отца, ты сама говорила.

«Денег папочки не хватит, чтобы оплатить жизнь Эммета», — пронеслось в голове, но я только плотнее сжала губы.

— Мне нужно больше. Я не могу у него попросить. Личные обстоятельства, Кейт.

— Послушай, — Кейт села на край стола, глядя на меня с непривычной серьезностью. — Лиам сегодня полчаса меня донимал. Спрашивал, всё ли у тебя хорошо. Ты так внезапно исчезла с вечеринки, он волнуется. Он классный парень, Эл. Может, стоит просто поговорить с ним?

Образ Лиама — спокойного, теплого, пахнущего чем-то сладким — на мгновение согрел меня. Но его мир был слишком чистым. Окунуть его в мою реальность было бы преступлением.

— Передай ему, что со мной всё в порядке, — я подкрасила губы, стараясь не размазать помаду дрожащей рукой. — Просто завал с учебой и подработка. Я позвоню ему, как только разберусь со своими делами.

— Эллин, я же вижу — что-то не так, — Кейт встала, преграждая мне путь к выходу. — Там опасно. Хейли мне потом говорила, что охрана там только как мебель, а клиенты... они думают, что раз они платят за выпивку, то покупают и тебя. Неужели нет другого выхода?

— Нет, — я посмотрела ей прямо в глаза, и на секунду мне показалось, что я сейчас расплачусь. — Другого выхода нет. Мне пора, Кейт. Не жди меня к ужину.

Быстро подхватила сумку и выскочила в коридор, пока она не успела задать следующий вопрос. Каждый удар каблуков по линолеуму отзывался в голове эхом: «15 тысяч... Эммет... 15 тысяч...». Я знала, что Кейт права — это безумие.

Такси остановилось на углу Олд-Роуд, и водитель даже не заглушил мотор — здесь не стоило задерживаться. Я вышла, и каблуки тут же провалились в трещину в щербатом асфальте. Район пах мокрой пылью, дешевым мазутом и безнадежностью. Вывеска «Мертвой петли» мигала тусклым багровым светом, буквы «М» и «П» периодически гасли, превращая название в какой-то нелепый шифр.

Я одернула юбку, которая при каждом шаге пыталась подняться еще выше, и поправила топ. Ткань казалась слишком тонкой, почти прозрачной под этим едким неоном. Я чувствовала себя голой проституткой.

У входа стоял шкафоподобный охранник с лицом, перепаханным шрамами. Он окинул меня ленивым взглядом, задержавшись на вырезе топа чуть дольше, чем позволяли приличия. Урод.

— К управляющему? — буркнул он, не дожидаясь ответа. — Заходи.

Внутри меня встретил удар басов и запах: смесь пролитого пива, застоявшегося табачного дыма и приторно-сладких освежителей воздуха, пытавшихся скрыть вонь туалетов. Полумрак разрезали хаотичные вспышки лазера. В центре зала, на подиуме, лениво двигалась девушка в одних лишь стрингах, её кожа блестела от пота и дешевого масла.

«Боже, Эллин, ты действительно хочешь здесь работать?» — пронеслось в голове. Я снова поправила юбку, чувствуя, как ладони потеют.

Не хочу.

— Эл! Ты пришла! — из-за барной стойки вынырнула Хейли. На ней был такой короткий наряд, что он едва скрывал нижнее белье. Она подлетела ко мне, обдав запахом дешевого джина. — Выглядишь — отпад! Но расслабься, ты вся зажатая, как будто на суде сидишь.

— Я и так почти на суде, Хейли, — прошептала я, оглядываясь.

У соседнего столика жирный мужик в грязной рубашке резко шлепнул проходящую мимо официантку по заднице. Она даже не вздрогнула, лишь привычно вильнула бедрами и пошла дальше, не оборачиваясь. Меня передернуло. Это была не просто работа, это была зона, где человеческое достоинство стоило меньше, чем шот текилы.

— Слушай сюда, — Хейли схватила меня за плечи, понизив голос. — Управляющий, Бруно — тот еще гандон. Будь покладистой. Не спорь, не умничай своим юрфаком. Улыбайся, будь открытой. Если он почувствует, что ты «выше этого», он тебя не возьмет. Им нужны те, кто не будет качать права. Поняла? И не поправляй ты эту юбку, привыкай, здесь это — рабочая форма.

Я кивнула, хотя внутри всё кричало о желании сбежать. Хейли указала на обшарпанную дверь в конце коридора.

— Иди. Он уже ждёт.

Коридор за залом танцпола вонял сыростью и всё тем же дешевым освежителем, который не справлялся с запахом плесени. Я постучала, сердце колотилось как бешенное. Из-за двери донеслось «Входи».

Кабинет Бруно был похож на свалку. Обшарпанное кресло, стол, заваленный пепельницами, грязными стаканами и бумагами, и сам он — массивный, с каменным лицом и глазами, которые, казалось, видели человека насквозь, выискивая только самое гнилое.

— Эверхарт, значит? — он медленно опустил ноги с края стола. — Юрфак. Второй курс. Хейли сказала, ты очень хочешь подзаработать.

Он встал и начал медленно обходить меня кругом. Я стояла не шевелясь, вцепившись пальцами в ремешок сумки. Каждая клеточка тела кричала: «Уходи!». Но перед глазами стоял Эммет с его разбитым лицом.

— Повернись, — скомандовал он.

— Я пришла на собеседование, а не на осмотр у ветеринара, — огрызнулась я, и мой голос прозвучал неожиданно звонко в этой тесной конуре.

Бруно остановился. Его лицо не изменилось, но в воздухе что-то загустело. В один шаг он сократил расстояние между нами, и я почувствовала запах его несвежего дыхания — смесь кофе и перегара. Прежде чем я успела отшатнуться, он резко, до боли схватил меня за подбородок, задирая мою голову вверх так, что шейные позвонки хрустнули.

— Послушай меня, котёнок, — процедил он, и его пальцы впились в мою челюсть. — Свой гонор оставишь на парах. Здесь ты никто. Просто кусок мяса в короткой юбке, который должен приносить прибыль. Поняла? Еще раз откроешь рот без команды — вылетишь отсюда со сломанным носом.

Я попыталась вырваться, но он только сильнее сжал пальцы, заставляя меня зашипеть от боли. Глаза защипало. Моя гордость, мои идеалы — всё это сейчас трещало по швам под его грязными ногтями.

Он отпустил меня так резко, что я пошатнулась.

— Чего приперлась? У таких, как ты, обычно богатые папочки. Наркотики? Шмотки?

— Нужны деньги, — выдавила я, растирая подбородок. Голос дрожал, и я ненавидела себя за это.

— Сколько? — он прищурился, выжидающе глядя на меня.

— Не ваше дело.

Бруно усмехнулся. Он вдруг снова шагнул ко мне, прижимая к стене. Его тяжелое тело лишило меня пространства, воздуха. Он уперся ладонью прямо над моей головой, и я почувствовала холодную стену спиной.

— Здесь всё — моё дело. Если я не буду знать, на каком крючке ты висишь, я не смогу тебя контролировать. А мне не нужны сюрпризы. Так сколько?

— Пятнадцать тысяч, — прошептала я, закрыв глаза.

Бруно на секунду замолк. Потом он медленно отстранился и расхохотался — громко, издевательски.

— Пятнадцать косарей?! Ты хоть представляешь, сколько подносов тебе придется перетаскать? Сколько коленок и вставших членов тебе придется перетерпеть у себя под жопой за такие бабки?

Он окинул меня взглядом, в котором теперь читался холодный расчет.

— Если будешь покладистой, — он выделил это слово, — и не будешь строить из себя девственницу-адвоката, на чаевых можешь поднимать неплохо. Но работать придется много. Очень много. Клиенты у нас не из нежных, Эверхарт. Будут лапать, будут хамить. Провалишься в первую же ночь — к твоим пятнадцати добавится ещё штуки три. Поняла? Это тебе мотивация.

Он вернулся к столу и выудил из ящика замусоленный блокнот.

— Иди к Хейли. Она выдаст тебе форму. Смена начинается сейчас. И не вздумай поправлять юбку — чем меньше на тебе ткани, тем быстрее растут твои шансы не сдохнуть с голоду вместе со своим братиком или на кого ты там собираешь. Посмотрим, насколько хватит твоего «чувства справедливости», когда первый же дальнобойщик засунет тебе купюру за пояс.

Он знает?

Пошатываясь, я вышла из кабинета. Воздух в коридоре казался теперь еще более тяжелым. Внутри всё сжалось в тугой холодный узел. Сейчас я чувствовала себя так, будто с меня заживо сняли кожу. Каждое слово Бруно, каждое его прикосновение — это было только начало.

Я подошла к зеркалу в туалете и посмотрела на красные пятна от его пальцев на своем лице. Плеснула ледяной водой в лицо, стараясь не размазать густую подводку. Красные пятна на челюсти от пальцев Бруно горели, пульсируя в такт басам, пробивавшимся сквозь стену туалета. «Ради Эммета», — повторила я, но в этот раз голос внутри меня был едва слышным. Он тонул в гуле страха и отвращения к самой себе.

Выйдя из туалета, я направилась к бару. Хейли стояла у стойки. Увидев меня, она махнула рукой двум девчонкам, которые разливали пиво.

— Девчонки, знакомьтесь, это Эллин! Наше пополнение, — Хейли улыбнулась. — Эл, это Амелия и Мэй.

Я замерла, оглядывая их, и невольно сглотнула. На них уже была та самая рабочая форма, и выглядело это пугающе. Черные боди с вырезом до самого живота, крошечные белые фартучки и чулки с огромными бантами — это превращало девушек в каких-то кукол из эротических фантазий. У Амелии были длинные каштановые волосы и мягкие черты лица, но всё моё внимание мгновенно переключилось на Мэй. У неё была безупречная фарфоровая кожа, миндалевидные глаза, подчеркнутые четкими стрелками, и иссиня-черные волосы, уложенные в аккуратное каре. В этой форме она выглядела настолько притягательно и органично, что у меня на секунду проскочила дикая мысль, не пора ли мне пересмотреть свою ориентацию.

— Ого, ну и личико! — Амелия подошла ближе, дружелюбно улыбаясь. — Ножки — вообще отпад, Бруно на таких западает. Повезло тебе.

Честно? Я ожидала увидеть здесь стервозных конкуренток, готовых перегрызть глотку за лишний доллар чаевых, но их настрой был на удивление теплым. Они смотрели на меня не как на соперницу, а как на новую подругу по несчастью.

— Не бойся, мы тут своих не бросаем, — добавила Мэй, и её голос был спокойным, почти убаюкивающим.

— Ладно, мне пора на сцену, смена горит! — Хейли подмигнула мне и убежала в сторону подиума.

Мэй схватила меня за руку:

— Пошли, юристка. Переоденем тебя в нормальный прикид. Твои шмотки слишком... приличные для этого гадюшника.

Хейли, видимо, уже всем рассказала что я и кто я.

Мы зашли в тесную раздевалку. Мэй выудила из шкафчика сверток:

— На. Твой размер.

Развернув ткань я почувствовала, как к горлу подступает ком. Это было черное боди с невероятно глубоким вырезом, который практически не оставлял места для воображения. Короткие рукава с фонариками и строгий черный воротник-стойка создавали нелепый контраст с почти полностью обнаженной грудью. Поверх боди надевался крошечный белый фартук с оборками, в центре которого красовалось вышитое лого клуба — «Dead Loop». К комплекту прилагались капроновые чулки с огромными атласными бантами на подвязках.

— А шорты? — выдавила я, глядя на этот набор.

Мэй молча протянула мне короткие, обтягивающие черные шорты из плотной ткани.

— Надень под фартук. Хоть какой-то шанс, что тебя не облапают в первую же минуту.

Ткань боди плотно облегала тело, подчеркивая каждый изгиб. Белый фартук стягивал талию, а чулки с бантами казались финальным штрихом в этом образе «послушной официантки». Мысли в голове путались: я — студентка второго курса юрфака. Я должна анализировать судебные прецеденты, а не стоять здесь в этом тряпье, превращаясь в объект потребления.

— Готово? — Мэй критически осмотрела меня. — Выглядишь как мечта любого извращенца в этом зале. Главное — поднос держи крепко и не позволяй им видеть твой страх. Пошли, пора зарабатывать на жизнь.

Я сделала глубокий вдох. Вышла в зал, и взгляды мужчин моментально облепили мою кожу.

Поднос в моих руках казался непосильно тяжелым, хотя на нем стояли всего лишь три кружки дешевого разливного пива и пара стопок текилы. Я шла по залу, стараясь смотреть строго перед собой, но боковое зрение предательски фиксировало всё: тупые ухмылки, липкие взгляды, скользящие по моим бедрам, и шепотки, тонущие в грохоте басов. Каждый шаг в этих чулках с дебильными бантами ощущался как прогулка по трассе.

— Столик номер пять, в углу, — прошептала мне Мэй, проходя мимо с пустой подставкой. — Будь осторожна, там постоянники. Они думают, что купили этот клуб со всеми нами.

Сглотнув ком в горле, я направилась к угловому дивану. Там сидела компания из троих мужчин. Один из них, крупный, в кепке и с красным лицом, громко хохотал, размахивая руками. Когда я подошла, смех резко оборвался. Три пары глаз впились в мой вырез, и я физически почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Опа! А это у нас кто? Че, свежее мясо завезли? — прохрипел тот, что в кепке. Его взгляд был настолько бесцеремонным, что мне захотелось прикрыться подносом.

— Ваше пиво и текила, — мой голос прозвучал сухо, почти по-деловому. Я начала расставлять напитки, стараясь не наклоняться слишком сильно. Мысли в голове судорожно перебирали статьи о защите чести и достоинства, но здесь, под низким потолком, пропахшим табаком, они казались пустым звуком.

— Слышь, красотка, ты че такая борзая? — мужчина в кепке внезапно подался вперед и резко схватил меня за край белого фартука, притягивая к себе так, что я едва не упала. — Улыбку нацепила, блять, быстро. Мы тут бабки платим за сервис, а не за твою похоронную рожу.

Его пальцы, толстые и липкие, коснулись моей кожи на талии, и я почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Гнев вспыхнул мгновенно. Я уже открыла рот, чтобы выдать ему лекцию о физическом насилии, но он перебил меня, дыша в лицо перегаром:

— Че пялишься, сучка? Думаешь, много о себе знаешь? Раз надела это тряпье, значит, делай че велят.

В этот момент рядом материализовалась Амелия. Она ловко втиснулась между мной и столом, мягко, но уверенно отстраняя руку мужика от моего фартука.

— Эй, парни, ну вы чего? — Амелия улыбнулась своей самой обезоруживающей улыбкой, голос её звучал как мед. — У девочки первая смена, она ж напугана до смерти. Пожалейте новенькую, она еще не привыкла к таким крутым клиентам, как вы. Дайте ей шанс, и в следующий раз она вам сама текилу в рот зальет.

— Да пошла она, — буркнул второй, потирая небритый подбородок. — Че она как палку проглотила?

— Исправится, клянусь! — Амелия подмигнула им и, схватив меня под локоть, быстро потащила прочь от столика, пока те не успели вставить очередное матерное слово.

Мы отошли к темному углу возле барной стойки. Мои руки дрожали так сильно, что пустой поднос начал дребезжать.

— Эллин, ты чего творишь? — Амелия нахмурилась, глядя на меня. — Ты на них смотришь так, будто завтра в суд потащишь. Расслабься!

— Он меня трогал, Амелия... — прошептала я, чувствуя, как лицо горит от унижения.

— Они все будут тебя трогать, привыкай, — она вздохнула и поправила мой воротник. — Слушай совет: улыбайся. Даже если хочется им в глотку вцепиться. Делай голос чуть бодрее, радостнее. Типа тебе в кайф тут бегать. Пойми, если они настучат Бруно, что ты «недовольная», он тебе устроит такой ад, что эти алкаши покажутся ангелами. Просто играй роль, Эллин. Это всего лишь работа.

Я кивнула, хотя внутри всё кричало о протесте. Играть роль. Быть покладистой. Быть бодрее, пока тебя шлепают и оскорбляют. Снова посмотрев на свои запястья, где всё еще виднелись следы от пальцев Бруно, я поняла: Амелия права. Чтобы выжить и забрать деньги, мне нужно убить в себе Эллин-адвоката.

Не знаю, сколько я так бегала от столика к столику. Время в клубе будто тянулось вечность. Часы на стене над баром показывали половину пятого утра, и каждый шаг на каблуках отдавался в позвоночнике острой вспышкой боли. Ноги ныли так, будто я прошла пешком до самой границы штата, а кожа под латексными шортами зудела от пота и постоянного трения.

За эту ночь я наслушалась столько грязных выражений, что мой юридический словарь пополнился бы целым томом нецензурной лексики. Я научилась уворачиваться от наглых рук, пропускать мимо ушей предложения «прокатиться в отель» и натягивать фальшивую улыбку до того, как в голове созревал ответный удар по их тупым рожам.

Я подошла к бару, привалившись спиной к стойке, чтобы хоть на минуту снять нагрузку со стоп. За стойкой вовсю работал Сет — высокий парень с татуировками на пальцах, который двигался с грацией робота. Он ловко подбрасывал шейкер, смешивая ядовито-зеленые коктейли, и едва заметно кивнул мне, не отрываясь от дела.

— Ну что, жива? — ко мне подошли Амелия и Мэй. Выглядели они на удивление бодро, хотя даже у безупречной Мэй в глазах читалась смертельная усталость.

— Кажется, я больше никогда не надену каблуки, — прохрипела я, потирая ноющее бедро.

— Держись, подруга, — Амелия положила руку мне на плечо. — У тебя финальное задание первой смены от Бруно. Личное распоряжение босса.

— Что еще? — я выпрямилась, чувствуя, как внутри снова всё сжалось от дурного предчувствия.

— Обслуживание випки, — добавила Мэй, протягивая мне тяжелый золотистый поднос с бутылкой виски и четырьмя стаканами. — Там серьезные ребята. Не тупи, не смотри в глаза лишний раз и просто делай свою работу. Иди, это последняя подача, и ты свободна.

Я взяла поднос, чувствуя, как дрожат пальцы. VIP-зона находилась на возвышении, отгороженная тяжелыми бархатными шторами от общего зала. Я поднялась по ступеням, молясь только о том, чтобы поскорее оказаться в своей общаге. Закутаться в своё одеяло и вырубится хотя-бы на ближайшие сутки.

Внутри випки было тише, чем внизу. Свет здесь был приглушенным, окутывая полумрак красноватым сиянием. На диванах развалилась компания — несколько парней в дорогих куртках и девушки, чей вид был еще более вызывающим, чем мой. Они громко смеялись, перекрикивая музыку.

Один парень сидел ко мне спиной, склонившись к своему собеседнику и что-то тихо обсуждая. Из-за усталости и того, как ложились тени, я видела лишь широкий разворот его плеч и затылок с коротко стриженными темными волосами.

— Ваш заказ, — выдавила я, подходя ближе. Голос был хриплым, чужим и дико усталым. Я уже морально не могла делать его радостным как советовала мне Амелия. — Что-нибудь еще желаете заказать?

Парень, сидевший спиной, внезапно замер. Он медленно, почти лениво начал поворачиваться на мой голос. Свет от красной неоновой лампы на стене выхватил его профиль, и у меня внутри всё рухнуло. Знакомый шрам на скуле, перерезанная бровь и глаза, в которых моментально вспыхнуло узнавание, смешанное с удивлением и насмешкой.

Я стояла перед ним в боди, которое почти ничего не скрывало, в чулках с белыми бантами и с подносом в руках.

Блять.