Глава 33
Как только за окнами стемнело, а в кабинете зажгли свечи, Беатрис подошла к Жози и сказала:
– Бонна Виклин, могу я сходить в лазарет? Мне что-то снова нехорошо.
Та с тревогой оглядела ее и взволнованно спросила:
– Одна сможешь дойти? Или лучше чтобы тебя проводили?
– Нет-нет, – испугалась Беатрис. – Я сама справлюсь. Просто попрошу еще укрепляющего зелья, а то флакон почти закончился.
– Ладно, ступай, – с неохотой отозвалась Жози. – Только возвращайся быстрее, мы скоро поднимемся в дортуар.
– Я мигом, – заверила ее Беатрис и выбежала в коридор.
На улице последние отблески заходящего солнца уже исчезли. Низкое пасмурное небо нависло над Камелией, не позволяя выглянуть серебристой луне. Пронизывающий ветер успокоился, и странное затишье опустилось на округу.
Беатрис обогнула главный корпус и направилась в сторону лазарета, стараясь держаться в тени и обходить освещенные редкими фонарями участки. Теплая накидка, выданная адепткам с наступлением осени, приятно согревала, но стылый воздух не располагал к неспешным прогулкам.
Дойдя до двери в оранжерею, Беатрис оглянулась. Она убедилась, что поблизости никого нет, нажала на ручку, и та легко поддалась. Ей до сих пор не верилось, что рассыпавшееся письмо не привиделось, и все происходящее реально. С гулко колотящимся сердцем она вошла внутрь.
Высокие широколистные кустарники, едва озаряемые неверным светом уличного фонаря, отбрасывали корявые тени. Длинные лианы увивали столбы, держивавшие стеклянный свод, и казались прожорливыми гигантскими змеями. Садовый инвентарь, аккуратно сложенный в углу, напоминал смертоносное оружие древних воинов.
Влажный воздух закрытого помещения, где с помощью специального артефакта поддерживалась особая температура, окутал Беатрис и вынудил расстегнуть накидку. Она стояла у двери, не решаясь пройти внутрь, и боялась пошевелиться.
Вдруг у противоположной стены что-то скрипнуло, и от кадки с рододендроном отделилась темная высокая фигура.
– Добрый вечер, Беатрис, – услышала она знакомый вкрадчивый голос и увидела максиса Даренса. – Рад, что ты все-таки отважилась прийти.
– Д-добрый вечер, – запинаясь, отозвалась она и обернулась, услышав на улице шаги. – Пойдемте вглубь оранжереи, здесь нас могут заметить.
Она свернула в проход и устремилась к небольшой кухоньке, спрятанной ото всех в западной части помещения. В полумраке все выглядело не совсем так, как днем, и Беатрис растерялась.
– Присаживайтесь, – указала она на узкий жесткий диванчик, купленный мединной Туард в лавке старьевщика на окраине Финара, а сама заняла стул напротив. – Как вам удалось тайком проникнуть в школу? Здесь есть охрана, и вам не поздоровится, если вас обнаружат.
– Не волнуйся за меня, – усмехнулся он и прошептал заклинание.
Беатрис смогла увидеть черты его лица будто при зажженной свече, но вокруг оставалось все так же темно.
– Так нам будет удобнее общаться, – пояснил максис Даренс. – Заклятие, улучшающее зрение в темноте, незаменимо в сумерках. Что же до моего появления здесь, то я бы предпочел пока оставить это в секрете, если ты не возражаешь.
– Хорошо, – отозвалась Беатрис. – Я не стану настаивать. Только хочу сразу предупредить, у меня очень мало времени. Бонна отпустила меня совсем ненадолго.
На этот раз господин Даренс выглядел иначе, чем на смотринах. Он был одет в черную куртку и узкие темные брюки, на ногах у него блестели высокие, начищенные сапоги, а в руках он держал хлыст для верховой езды. Светлые волосы были перевязаны шнурком и больше не спадали на его широкие плечи. Только ярко-голубые глаза смотрели все так же пристально.
– Я не задержу тебя надолго. Прости, что так неожиданно дал о себе знать, и доставил беспокойство. Но ты не выходишь у меня из головы, и я решил повидаться. Расскажи, как обстановка в школе? Слышно что-то насчет тех, кто претендует на контракт с тобой? Я обращался в магическую комиссию, но все данные держат в строжайшей тайне.
У максиса Даренса был такой встревоженный и доброжелательный вид, что в груди у Беатрис защемило, и она не выдержала. Ей так хотелось поделиться с кем-нибудь своими горестями, что она залилась слезами и выложила все без утайки, рассказав о поведении Пекиша и на смотринах, и в гостиной административного корпуса.
– Теперь вы понимаете, насколько мне отвратительна сама мысль о том, чтобы стать его дайной? – спросила Беатрис, с отчаянием глядя на него.
Максис Даренс молчал, плотно стиснув зубы и сжав хлыст в руках.
– Значит, директриса делает исключения для особо важных персон и позволяет видеться с адептками? – наконец заговорил он, и его голос прозвучал непривычно низко и напряженно. – Хорошо, что я связался с тобой. Теперь я представляю, с чем мне придется столкнуться на аукционе.
– Так вы тоже будете участвовать? – спросила Беатрис, и в душе у нее вспыхнула пока еще робкая, но так необходимая ей надежда на избавление.
– Безусловно, – кивнул он и, отложив хлыст, взял ее ладошки в свои сильные горячие руки. – А ты бы хотела, чтобы я выиграл и забрал тебя в свой дом?
Беатрис залилась румянцем и отвела взгляд.
– Очень, – прошептала она и украдкой посмотрела на него.
На лице господина Даренса появилась сдержанная, еле уловимая улыбка. В ярко-голубых глазах отразилась уже знакомая Беатрис ирония, и еще что-то сродни удовлетворению.
– Тогда тебе не о чем волноваться, – сказал он и погладил ее пальчики. – Я постараюсь оправдать твое доверие.
– Спасибо, господин Даренс! – выдохнула она, и ее глаза засияли неукротимым восторгом.
– Раз уж мы теперь некто вроде заговорщиков, – усмехнулся он, – то почему бы тебе не называть меня по имени? Что думаешь?
Беатрис снова почувствовала неловкость и едва смогла выговорить:
– Хорошо, А-атли.
– Прекрасно! – обрадовался он. – Надеюсь, скоро между нами не останется препятствий.
– Верю, что так и будет, – проговорила она, и чувство глубокой признательности к максису Даренсу затопило ее. – А сейчас мне пора.
– До встречи, Беатрис. Береги себя и ни о чем не переживай.
– До свидания, Атли. – Она с сожалением высвободила ладони и направилась к выходу.
На улице Беатрис окунулась в холод и пустоту осеннего вечера, так разительно отличавшиеся от теплоты и уюта кухонного уголка. Ей вдруг невыносимо захотелось вернуться и провести возле Атли еще хоть несколько минут, но она понимала, что это невозможно.
Скрепя сердце Беатрис плотнее запахнула накидку и побежала в лазарет, оставляя позади оранжерею и того, кто обещал ей свободу от ненавистного Пекиша.
Следующим утром члены магической комиссии прибыли в Камелию для проведения финального испытания. Директриса лично встретила шестерых мэтров в холле главного корпуса и вместе с патронессой проводила в парадный зал. Здесь по случаю экзамена перед сценой установили длинный стол, накрытый белоснежной скатертью, а напротив – парты для адепток.
Бонна Виклин привела выпускниц в холл и, велев ожидать своей очереди, скрылась в проходе. Адептки расположились на стульях у стены и, обмирая от страха, начали перешептываться.
– Я так переживаю, что готова съесть целиком рождественский окорок, – призналась Хельга, покусывая ногти.
– Мы же совсем недавно завтракали, – с рассеянным видом отозвалась Беатрис, раздумывая, как лучше себя вести на экзамене.
– Ну и что, – упорствовала Хельга. – Мне всегда есть хочется, когда я нервничаю. Не то что Хаксли. Она, кажется, сегодня даже компот пить не стала.
– Оставь ты ее, – сказала Беатрис и покосилась на Элизу, сидевшую в стороне ото всех. Мединна Замас отпустила ее из лазарета перед самым испытанием. Выглядела та бледной и осунувшейся. – Не видишь, как ей плохо?
Хельга хмыкнула и поджала губы:
– Нечего было с ведьмой водиться. Чернявая выдра ей всю голову задурила своими советами. Я слышала, как Далия и Ленокс шептались, будто Элиза призналась Привису в своих чувствах, а тот ее отверг из-за тебя.
– Что?! – опешила Беатрис и выпучила на нее глаза. – Это просто немыслимо.
– Что именно? – лукаво улыбнулась Хельга. – Ее признание или его помешательство на тебе?
Беатрис разозлилась, вспомнив свой последний разговор с профессором и его странное поведение, и резко бросила:
– Не говори глупости! Привису нет до меня никакого дела. И зря Элиза все ему высказала. Это так унизительно признаваться мужчине в чувствах первой.
– Ага, – ответила Хельга, разглядывая Элизу. – Особенно когда ты ему безразлична, и он сохнет совсем по другой. Думаешь, я не заметила, как он крутился на смотринах вокруг тебя? Была бы его воля, он бы всех твоих кавалеров распугал.
– И я бы ему только спасибо сказала, – буркнула Беатрис и насупилась.
В этот момент вернулась Жози и позвала первых десятерых адепток по списку. Экзамен начался, и девушки смолкли.
Беатрис вошла в зал, только когда большая часть курса уже прошла испытание. Она попала в последнюю группу вместе с Грендой Фулн, Ленокс Фос и Элизой Хаксли. Тех, кто уже сдал, бонна Виклин сразу отводила наверх, поэтому Беатрис не смогла даже парой слов перемолвиться с Хельгой и узнать, как у той все прошло.
Адептки выстроились в ряд перед столом членов комиссии и сделали реверанс. Суровые мэтры в черных мантиях и квадратных академических шляпах с кисточками разных цветов бесстрастно взирали на выпускниц и ждали, когда заговорит глава магической комиссии. Длиннобородый старец с холодным пустым взглядом, сидевший в центре, сказал:
– Приветствуем вас, соискательницы звания дайны. Сегодня вам предстоит пройти испытание, состоящее из устного ответа на три вопроса и демонстрации практических умений. Старайтесь рассказывать подробно и близко к текстам учебников. При работе с маной помните о контроле и не позволяйте энергии течь так, как ей заблагорассудится. А теперь подходите по очереди и выбирайте задания.
На столе лежали стройные ряды конвертов с номерами. Беатрис приблизилась и в нерешительности замерла над ними.
«Хоть бы мне попался сложный билет! – мелькнула у нее предательская мысль. – Тогда я не смогу получить высший балл при любом раскладе».
Ее рука сама потянулась к конверту с цифрой тридцать три и, взяв его, она показала номер членам комиссии. Они записали в ведомости ее фамилию и выбранный конверт.
– Очень хорошо, – сказал главный экзаменатор. – Присаживайтесь и готовьтесь.
Беатрис заняла одну из парт, дрожащими руками достала сложенный листок и прочла вопросы. Ей требовалось рассказать об особенностях распределения маны между мужчинами и женщинами разных групп, о Южном материке и о начале Объединяющей войны. На практике ей предстояло продемонстрировать умение переливать незначительное количество маны из внутреннего резервуара в накопитель.
«Легче легкого! – с досадой подумала она и с ненавистью посмотрела на подаренный Пекишем браслет. – Наверное, это из-за него мне такой простой билет достался. Теперь остается только делать вид, что я плохо знаю материал».
Беатрис быстро набросала на выданном чистом листке план ответа и огляделась. За соседней партой сидела раскрасневшаяся Гренда и бросала в ее сторону умоляющие взгляды, явно прося о помощи.
«Вот ведь чернявая ведьма, – размышляла про себя Беатрис. – Как получать хорошие отметки за счет других, так она первая. А как самой теперь отдуваться, так ей кто-то помогать должен. Не дождется».
Она сделала вид, что ничего не заметила, подняла руку и вызвалась отвечать с твердым намерением говорить кратко и не совсем правильно. Но как только Беатрис оказалась на стуле перед членами комиссии и получила позволение рассказывать, так тут же протараторила все, что знала. Мэтры смотрели на нее с плохо скрываемым изумлением.
– Теперь покажите, как вы будете работать с накопителем, – попросил главный экзаменатор.
Беатрис поднялась и прошла к отдельному столу, где лежали несколько толстых металлических пластин разной формы. На них были выгравированы замысловатые символы, но только на двух артефактах знаки точно совпадали с теми, что Беатрис не раз видела на уроках манологии.
– Выбирайте накопитель, который вам нравится, и вливайте ману, – распорядился главный мэтр.
– Простите, но здесь какая-то ошибка, – сказала Беатрис, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно и не дрожал. – На столе всего два накопителя, а остальные артефакты непригодны для вливания маны. Их нужно срочно заменить, иначе кто-нибудь может случайно перепутать и получить увечья при работе с ними.
– Не волнуйтесь, – усмехнулся он, и в его ничего не выражающем взгляде вдруг мелькнул хитрый огонек, – мы всегда успеем прийти на помощь тем, кто не соблюдает технику безопасности при работе с накопителями. Продолжайте. Покажите нам, как вы управляете внутренней энергией.
Беатрис положила ладонь на выбранный артефакт, открыла резервуар и направила поток маны к накопителю. Но она вдруг ощутила, что энергия никуда не переходит, а, наоборот, скапливается вокруг металлической пластины и внутрь не затягивается.
– Извините меня, пожалуйста, – не выдержала она, – но, кажется, этот накопитель неисправен.
– Почему вы так решили? – спросил все тот же главный экзаменатор. – Мы все проверили перед началом испытания.
– Я понимаю, – в смущении ответила Беатрис. Она утянула выпущенную ману обратно и убрала руку. – Но я уверена, что накопитель испорчен. Он не собирает энергию, которую я пытаюсь передать.
– Допустим, – с сомнением посмотрел на нее мэтр. – Раз так выберете другой и попробуйте снова.
Она кивнула, положила руку на второй артефакт с нужным знаком, и на этот раз все прошло без особых усилий с ее стороны.
– Готово, – сказала Беатрис.
– Хорошо, – ответил главный мэтр. – Вы можете идти, о результатах экзамена вам сообщат позже.
– Благодарю.
Беатрис сделала реверанс и довольная собой покинула зал.
«После такой заминки и путаницы с накопителями они точно не поставят мне хороший балл, – ликуя, думала она. – И даже действие проклятого браслета здесь бессильно».
Но когда на другой день все выпускницы собрались в парадном зале, чтобы узнать результаты экзамена и имена тех, кто пожелал заключить с ними контракт, Беатрис ждал сюрприз.
– Адептки, – обратилась к ним директриса Гризар с довольной улыбкой, – вы все прошли финальное испытание и получили звание дайны! Мои поздравления!
Раздались аплодисменты и радостные возгласы. Выпускницы принялись обнимать друг друга, делясь счастьем и облегчением.
– Кроме того, – повысила голос директриса, – одна адептка получила высший балл и вправе рассчитывать на особые привилегии. Магическая комиссия гарантирует ей уменьшение размера долга за обучение, а после службы по контракту должность в одном из крупнейших государственных учреждений. Это Беатрис Сонар!
Все снова захлопали в ладоши, а у Беатрис в душе разлилась невыносимая тоска.
«Как же так? – удивилась она. – Я ведь плохо справилась с практикой. Неужели Пекиш все-таки добился своего?»
Директриса принялась зачитывать имена тех адепток, которым посчастливилось найти себе хозяев на ближайшие десять лет, но Беатрис настолько была поглощена своими переживаниями, что все пропустила и очнулась, только когда услышала:
– Контракты адепток Беатрис Сонар и Гренды Фулн выставлены на торги. Аукционы пройдут в конце этой недели. Все свободны.
«Теперь все зависит от того, кто сможет назначить самую высокую цену», – с горечью подумала Беатрис и почувствовала себя совершенно беспомощной. Ее судьбу предстояло решать чужим, не имевшим к ней никакого отношения людям.