Глава 20
Два дня Беатрис не могла думать ни о чем другом, кроме как о предстоящем походе Фиби к Лавинасу. Даже воспоминания о чудесном подарке таинственного господина отошли на второй план. Беатрис никак не могла придумать, чтобы такое предпринять для безопасности последки. Она не могла допустить, чтобы Фиби пострадала, и об этом узнали.
В то, что Лавинас ей ничего не сделает, Беатрис не верила. Жизнь с бабушкой в нищем городском квартале быстро научила ее не доверять мужчинам, предлагающим девушкам остаться с ними наедине. Но в голову никак не приходила ни одна здравая идея.
В назначенный день Беатрис совсем разнервничалась и опрокинула бутыль с отваром сенны во время практической работы на основах знахарства.
– Сонар! – рассердилась мединна Замас, поджав тонкие губы и сверкнув из-под нахмуренных бровей темными глазами. – Немедленно все убери! Потом ступай в оранжерею и принеси листья сенны. Сделаешь новый отвар взамен испорченного, иначе следующему курсу нечего будет добавлять в ветрогонное снадобье.
В голове у Беатрис тут же созрел план действий. Мединна Замас дала ей ключ от оранжереи, и Беатрис бросилась исполнять приказание.
Основы знахарства не входили в перечень обязательных занятий для дайн, и члены магической комиссии, как правило, не задавали по этому предмету вопросов на выпускном экзамене. Но директриса Гризар считала, что адептки ее школы должны уметь в случае необходимости оказать своему господину первую помощь, и попросила лекарку Нору Замас, занимавшуюся лечением захворавших адепток, преподавать девушкам.
Мединна сначала воспринимала эти уроки, как блажь руководства, но постепенно втянулась и стала замечать, что у одних адепток есть способности к уходу за больными, у других – к приготовлению снадобий, у третьих – к перевязкам, и она стала уделять больше внимания обучению будущих дайн. Зимой, когда многие простужались, адептки помогали лекарке составлять лекарства и выхаживать заболевших. Это значительно облегчало работу, и мединна Замас радовалась, что смогла научить девушек таким важным навыкам.
Специально оборудованная мастерская для занятий знахарством имела отдельный вход и располагалась в правом крыле лазарета. Там в углу стояли жаровни, а рядом на полках стеллажей – котелки для приготовления лекарственных средств. Сильнейшие амулеты надежно защищали помещение, и даже несмотря на все недоразумения, время от времени происходившие на практических работах, адепткам ничего не угрожало.
Обогнув здание лазарета, Беатрис оказалась перед дверью оранжереи, отперла ее и вошла. Через стеклянный купол яркие солнечные лучи проникали внутрь и раскаляли воздух. Кадки с водой стояли вдоль стен, от испарявшейся влаги обильный конденсат покрывал запотевшие стекла и широкие листья диковинных цветов. Беатрис мгновенно взмокла, стоило ей переступить порог.
– Опять забыли проветрить, – посетовала она на нерадивых адепток, ответственных за помощь мединне Замас в оранжерее.
Адептки каждого курса по очереди исполняли эти обязанности, но одни делали это добросовестно, а другие – лишь бы отвязаться, и тогда растениям приходилось несладко.
Беатрис открыла небольшие квадратные окна, полила любимые цветы и кустарники мединны Туард и направилась в конец помещения, где находились грядки с лекарственными травами. Нарвала листья сенны для отвара и поспешила обратно, но уходя, оставила дверь незапертой. Сегодня дежурные сюда уже не вернутся, значит, можно будет наведаться в оранжерею после обеда и сварить кое-что для господина Лавинаса.
Дождавшись, когда однокурсницы отправятся в аудиторию делать домашние задания, Беатрис предупредила Хельгу о том, что ее зовет мединна Туард и поспешила в оранжерею.
На ее счастье дверь так никто и не закрыл, и она поскорее прошла к грядкам с травами. Выбрав несколько сильнодействующих растений, Беатрис поставила на жаровню в кухонном закутке небольшую кастрюльку и принялась готовить снадобье.
Она очень волновалась, поскольку не была уверена в том, что сможет справиться без подсказки лекарки. Ей впервые довелось варить такой сложный состав по памяти и без надзора преподавательницы. Для верности Беатрис бросила все листья, какие собрала, и принялась помешивать варево. По оранжерее пополз отвратительный, тошнотворный запах, и она повязала передник на лицо, чтобы дышать через ткань. Стало немного легче, но Беатрис все равно с трудом переносила омерзительное зловонье.
«Странно, – подумала она, продолжая мешать мутную жидкость в кастрюльке. – В мастерской мединны Замас такого ужасного запаха не было. Только бы не отравить Лавинаса».
Когда снадобье прокипело нужное время, Беатрис сняла его с жаровни, дождалась, пока остынет, налила в небольшой, прихваченный из мастерской сосуд и закрыла пробкой. Все, что осталось, она поскорее выплеснула за окошко, убрала следы своей работы на кухне и помчалась в аудиторию.
Жози не оказалось на месте, и Беатрис уселась за свою парту, сжимая в кармане передника сосуд с лекарством.
«Только бы все получилось! Благостная Идана, помоги!» – молилась про себя Беатрис.
Вечером в дортуаре адептки готовились ко сну. Беатрис возилась в своей тумбочке, вполуха слушая трескотню Хельги и поглядывая на последку Фиби в ожидании условленного знака. Та незаметно кивнула и глазами указала на дверь в комнатушку бонны.
– Слушай, я вспомнила, что меня последка просила сходить с ней в лазарет, – сказала Бетти, поднимаясь и разворачиваясь к Хельге. – Пойду сообщу Жози.
– С каких это пор ты возишься с этой бестолочью? – удивилась та, откинув за спину толстые светлые косы. – Пусть кого-нибудь из норм попросит. Не престало приме у последки на посылках быть.
– Жози не будет слушать кого попало, – буркнула Беатрис. – Не жди меня. Может, мы там задержимся.
– Как знаешь, – пожала покатыми плечами Хельга и легла в постель.
Беатрис прошла вперед под прицелом пяти десятков любопытных глаз и постучала в дверь.
– Кто там? – раздался раздраженный, усталый голос Жози. – В чем дело?
– Простите, бонна Виклин, – отозвалась Беатрис. – Это Сонар. У Фиби заболел живот. Могу я проводить ее к мединне Замас?
Жози распахнула дверь и с тревогой оглядела сначала Беатрис, а потом и Фиби. Последка успела подойти и встать поблизости, прижимая обе ладони к правому боку и морщась словно от нестерпимой боли.
– Ты плоховато выглядишь, – сказала Жози, с тревогой разглядывая Фиби. – Ступайте скорее в лазарет. – Бонна посмотрела на Беатрис и велела: – Сонар, позаботься о ней. Да смотрите, через двор не бегайте, поздно уже. По переходу надежнее будет.
– Спасибо, бонна Виклин, – ответила Беатрис и потащила Фиби за собой.
Как только они спустились на первый этаж, и Беатрис повернула к лестничному пролету, ведущему дальше вниз, Фиби схватила ее за руку и взмолилась:
– Пойдем через двор! Я боюсь темноты. Не хочу идти по переходу.
– Да ведь там свечей полно, – поразилась Беатрис. – И тут недалеко.
– Нет! Там так мрачно и тени жуткие, – начала трястись Фиби. – Давай через улицу.
– Ладно, пойдем уже, – нехотя отозвалась Беатрис, выходя на крыльцо. – Но учти, скоро дежурная бонна запрет главный вход на засов, и мы в любом случае вернемся через подвал.
Последка усиленно закивала.
– Хорошо, хорошо. Я как-нибудь справлюсь. Лишь бы не сейчас.
Беатрис не отпускали смутные сомнения, и она уточнила:
– И я думаю, нужно все же зайти на обратном пути к мединне Замас. А то вдруг Жози завтра у нее спросит насчет тебя.
– Ага, – отозвалась Фиби. – Ты здорово придумала. Мне и в голову это не пришло.
Беатрис только глаза закатила и поспешила к административному корпусу.
Лиловые сумерки сгустились над Камелией. Солнце уже зашло за горизонт, но луна не спешила показаться на потухшем небосклоне. Тяжелые облака низко нависли над землей. От резких порывов бодрящего, прохладного ветра тусклые фонари раскачивались на скрипучих цепочках, и их отсветы метались по двору то освещая, то скрывая ворота и входные двери в корпуса.
Стараясь держаться в тени, Беатрис поежилась и ускорила шаг. Фиби, то и дело спотыкаясь о брусчатку, шла следом. Вбежав на крыльцо административного корпуса, они остановились.
– Ты точно не передумала? – спросила Беатрис, все еще надеясь, что последка изменит свое решение, но та упрямо мотнула головой. – Тогда пошли наверх. Я затаюсь возле его апартаментов и буду тебя ждать. Если что, кричи не жалея сил.
Фиби кивнула, нервно заламывая пальцы и покусывая потрескавшиеся губы.
До преподавательского крыла шли молча. В холле и коридорах царили пустота и сумрак, надрывно завывал сквозняк, будто заточенный в подземелье узник, умоляющий о помощи. Фиби тряслась как в лихорадке. Беатрис держала ее за руку и чувствовала подрагивающие, ледяные, влажные пальцы последки в своей ладони.
Не доходя до двери господина Лавинаса, Фиби остановилась и махнула рукой в сторону темной, пустой нишу. Беатрис нырнула туда и прильнула к стене, а Эфрад пошла дальше и тихонько постучала в апартаменты преподавателя. Коридор озарил яркий луч света и тут же исчез. Щелкнул замок, и последка оказалась запертой с Лавинасом наедине.
Потянулись мучительные минуты ожидания. Беатрис казалось, что она стоит в пыльном закоулке всю свою жизнь, а Фиби, школа, учителя и другие адептки всего лишь привиделись ей во сне. Она таращила глаза в темноту, но не могла разглядеть даже каменную кладку стены перед своим носом.
«Так и умом тронуться недолго», – подумала она и решила измерять время потоком маны.
Она давно заметила, что у нее уходит ровно десять минут на одно упражнение. Его еще в первый год обучения показал бывший преподаватель манологии, господин Дудган. Добродушный старичок объяснял адепткам, что нужно открыть внутренний резервуар, отпустить поток маны до ощущения легкого жжения в груди, а потом втянуть всю выпущенную энергию обратно. Преподаватель считал, что таким способом можно укрепить связь с маной и развить особое чутье, помогающее управлять магическим потоком. Только у большинства девчонок ничего не получалось, и господин Дудган не стал настаивать. Но Беатрис запомнила и тренировалась всякий раз, как выпадала свободная минутка. Ей хотелось добиться совершенства и поразить будущего хозяина своими навыками.
Прошло уже полчаса, а последка так и не вышла. Беатрис всерьез встревожилась и решила пойти разведать обстановку. Она подкралась к двери и приложила ухо к шершавым доскам, окрашенным маслянистой, темной краской, но ничего, кроме неясного мычания, не смогла уловить. Вдруг ей послышалось, будто кто-то охнул, но тут же все стихло, и больше не раздалось ни звука.
Беатрис заметалась возле двери, не зная, куда бежать и что предпринять. Если сейчас поднять шум, сбегутся преподаватели и начнут выяснять, что она делает в такой час в неположенном месте. А вдруг Лавинас спрячет Фиби и притворится, что спит? Никто ничего не докажет, а ей достанется по полной за вопиющее вранье. Тут Беатрис заметила приоткрытые распашные двери рядом с апартаментами преподавателя истории и ринулась туда.