Глава 21
Последние пару дней Эдман пребывал в отвратительном настроении. Визит его бывшей любовницы к директрисе Гризар заронил подозрения, и Эдману совсем не хотелось верить в то, что Микаэла замешана в деле с пропавшей выпускницей Камелии.
Перед сном он отправился прогуляться, надеясь, что усилившийся холодный ветер, время от времени проникавший в эту холмистую местность с побережья Северного океана, поможет взбодриться и решить, что делать дальше. Побродив немного вдоль сада и оранжереи, Эдман пошел к парадному крыльцу административного корпуса. Выйдя из-за угла, он заметил две тощие девичьи фигурки, перебежавшие двор и замершие под фонарем перед входом в здание. Он тут же узнал Сонар и Эфрад, адептки стояли возле двери и, казалось, боялись войти. Эдман хотел подойти ближе и выяснить, что у них случилось, но девушки уже зашли внутрь, и он поспешил следом.
Из холла адептки направились к лестнице на второй этаж. Они ступали осторожно, стараясь не создавать лишнего шума, и Эдман решил проследить за ними – уж слишком таинственно выглядели крадущиеся по слабоосвещенным коридорам выпускницы.
В преподавательском крыле они вдруг разделились: Эфрад скрылась в апартаментах Лавинаса, а Сонар осталась снаружи. Эдман притаился перед входом в гостиную для преподавателей и стал ждать. Внезапно Сонар отпустила поток маны, и Эдмана накрыл неконтролируемый энергетический голод.
«Демон плешивый! Что она делает?!» – подумал он, борясь с желанием наброситься на безмозглую адептку и потребовать отдать ему вожделенную энергию.
Сонар собрала все, что выплеснула, и закрыла резервуар. Эдмана мгновенно отпустило, и он с облегчением выдохнул. Но не тут-то было! Проклятая девчонка повторяла свой трюк снова и снова, а Эдман обливался холодным потом и чудом сдерживался, чтобы не обнаружить себя.
Наконец Сонар надоело развлекаться с маной, она вышла из укрытия, остановилась возле двери в апартаменты Лавинаса и прислушалась, а потом вдруг бросилась в гостиную. Отступив в тень, Эдман еле увернулся, чтобы не столкнуться с ней, и вошел следом. Тусклый свет уличного фонаря едва проникал внутрь сквозь распахнутые балконные двери, по комнате расползлись черные тени. Сонар выскочила на балкон, а потом исчезла.
«Да, что здесь творится?!» – негодовал в душе Эдман.
Он ринулся за ней и увидел, как Сонар стоит на каменном выступе и заглядывает в окно к Лавинасу. Внутри у Эдмана все сжалось от страха. Вдруг взбалмошная девчонка не удержится и рухнет вниз?
«И чего она здесь забыла?» – Эдман прошептал следящее заклятие, направил его к одежде адептки и закрепил. Теперь он мог видеть тоже, что видела она.
Посреди своих апартаментов Лавинас в бордовом шелковом халате стоял и поглаживал широкими мясистыми ладонями обнаженную грудь полураздетой Эфрад. Он кривил губы в довольной ухмылке и горящими похотливым огнем глазами наблюдал, как пунцовая от стыда адептка трясущимися руками держится за спинку стула и тяжело дышит, плотно сомкнув веки и прикусив нижнюю губу.
«Да чтоб вас всех! Будто одного Жуля мне мало. Еще и этот туда же», – поморщился Эдман.
Сонар сунула руку в карман передника, достала небольшой флакон и вылила его содержимое в бокал с вином, стоявший на столике возле распахнутого окна, потом прижалась к стене и толкнула створку так, что та со звоном влетела в оконную раму. Заметив, что Сонар поворачивается к балкону,Эдман скрылся в гостиной.
– Что это?! – раздался испуганный писк Эфрад.
– Тише ты, – шикнул на нее Лавинас. – Сейчас посмотрю.
Он выглянул в окно, но Сонар уже успела перелезть через перила и затаилась на балконе. Ночь скрыла ее от посторонних глаз.
– Ветер, должно быть, – послышался голос Лавинаса, а за ним звук закрываемого окна.
«Так. Пора разобраться с этим любителем оперы и тощих адепток», – решил Эдман.
Он проскользнул в коридор, подошел к соседней двери и аккуратно нажал на ручку. Замок не поддался. Прошептав отпирающее заклятие, он с осторожностью вошел в первую комнату, но там никого не было, только свечи горели, освещая добротную мягкую мебель и низкий столик, уставленный блюдами с объедками.
«Соблазнять адепток на голодный желудок, видимо, не входит в привычки этого выродка», – хмыкнул Эдман. Он прошел дальше и с силой толкнул дверь, ведущую в спальню.
Она с грохотом врезалась в стену, послышался отчаянный крик Эфрад, а потом истошные рыдания. Эдман тут же пробормотал скрадывающее любые звуки заклятие и вошел в спальню.
На огромной кровати, застеленной фиолетовым, шелковым покрывалом, сидел Лавинас, задрав халат и широко расставив заросшие густыми, черными волосами ноги. Эфрад стояла перед ним на коленях и, заслонив лицо руками, сотрясалась в истерике, громко всхлипывая и подвывая.
– Приветствую, – обронил Эдман, подхватил адептку под локоть и усадил в ближайшее кресло.
– Что вы здесь делаете?! – заорал Лавинас, кутаясь в халат и багровея на глазах. – Как вы сюда попали?!
– Заткнись и сиди смирно, – не глядя на него, отчеканил Эдман.
Он произнес над Эфрад успокоительное заклинание и быстро поправил и застегнул сползшее на пояс форменное синее платье.
– Иди спать, – велел ей Эдман. – Больше он и близко к тебе не подойдет. Я позабочусь об этом.
Адептка подняла на него опухшие, красные, полные боли и пережитого унижения глаза и снова заплакала, только теперь уже без единого звука. Крупные слезинки стекали по ее бледным щекам, а губы тряслись, не в силах произнести ни слова.
– Иди, не бойся, – повторил Эдман. – Сонар тебя ждет.
Эфрад подскочила и выбежала из апартаментов, громко хлопнув дверью.
− Теперь с тобой, − обернулся Эдман к сидящему на кровати преподавателю географии и с размаху ударил того по лоснящейся физиономии тяжелым кулаком.
Лавинас не удержался и рухнул на пол.
– Ах ты тварь! – взревел он, подскочил на ноги и ринулся на обидчика, сжимая пудовые лапищи.
Эдман легко увернулся и сделал подсечку, Лавинас врезался в стену курчавой головой и, вскрикнув, повалился набок.
– Угомонился? – спросил Эдман, подойдя ближе и для верности пнув его носком ботинка в свисающее брюхо.
Лавинас застонал и, держась одной рукой за голову, а второй – за живот, попытался отползти подальше. Эдман поморщился от его жалкого вида. Разбитый нос кровоточил, алая струйка стекала на подбородок, крупные капли крови расползались темными пятнами на бордовом халате. На лбу проступила ссадина, густая черная левая бровь оказалась рассеченной.
– Не подходи, – бубнил он, пятясь на карачках. – Не смей.
– Больно ты мне нужен, – фыркнул Эдман, прошел к окну, открыл его и уселся в кресло возле столика, где стоял бокал вина. – Поднимайся и тащи свою жирную задницу сюда.
Держась за стену, Лавинас медленно поднялся и, с опаской косясь на Эдмана, нетвердой походкой приблизился к столику. Он занял соседнее кресло, дрожащими руками схватил бокал и залпом осушил его.
«Демон задери! Надеюсь, Сонар не отравила его», – выругался про себя Эдман, но внешне ничем не выдал беспокойства.
– И давно ты промышляешь совращением адепток? – небрежным тоном спросил он, исподтишка наблюдая за реакцией Лавинаса на выпитое.
Тот пока не подозревал о необычных свойствах вина и даже немного приободрился, вытирая широким рукавом халата кровь на лице.
– Тебе-то что? Ну взяла у меня пара тупоголовых девок в рот, и что теперь? Невинности я никого не лишал. Этим уж пусть их максисы занимаются. Никто ничего доказать не сможет. Адептки будут молчать. Так что оставь меня в покое, я порядком устал.
Лавинас и не думал раскаиваться в своем неприглядном поведении, явно уверенный в своей безнаказанности.
– Вот значит как, – с задумчивым видом протянул Эдман, потирая заросший густой черной щетиной подбородок. – Что ж, тебе явно сегодня не повезло. В этой трости спрятан записывающий артефакт, и я успел зафиксировать все, что здесь недавно произошло, как собственно и твое последнее заявление. Завтра я отправлюсь в магическую комиссию Финара и предоставлю там неоспоримые доказательства твоей вины. Знаешь, что будет дальше?
Лавинас побелел и спал с лица, его пухлые губы затряслись, темные глаза округлились.
– Ты... – начал бубнить он, проведя широкой ладонью по густым черным кудрям, взлохматив. – Ты не посмеешь, не сделаешь этого. Нет.
– С чего вдруг? – вскинул левую бровь Эдман. – Лично мне ублюдки вроде тебя поперек глотки. Была бы моя воля, придушил бы без всякого судебного разбирательства.
Он стиснул кулаки так, что суставы хрустнули, а Лавинас отпрянул и вжался в спинку кресла.
– Но закон нарушать нельзя, – продолжал Эдман, вздохнув с сожалением о таком непреложном факте. – Поэтому тобой займутся те, в чьи обязанности это входит. А я прослежу, чтобы тебя постигло достаточно суровое наказание.
Лавинас гулко сглотнул и проблеял не хуже ягненка, перепуганного злым волком:
– Не надо, пожалуйста. Я все сделаю, только не заявляй на меня. Хочешь денег дам? Отдам все что есть. Умоляю.
Эдман посмотрел на него с ненавистью и презрением, втайне мечтая разобраться с подонком так, как это делали в армии с теми воинами, кто осмеливался совершить насилие над беззащитными женщинами в селениях, где случалось квартироваться полкам.
– Ты можешь засунуть свои деньги куда подальше, – процедил он, сверля преподавателя географии испепеляющим взглядом. – Если хочешь, чтобы эта история осталась между нами, будешь делать то, что я скажу. Понял?
– Да, да, – с готовностью закивал Лавинас, подобострастно глядя на него. – Все что скажешь.
Эдман глубоко вдохнул и про себя помянул недобрым словом Вилмора, втянувшего его в эти перипетии бытовой действительности закрытой школы для дайн. Если бы не расследование, он никогда бы не пошел на сделку с таким неисправимым мерзавцем, как Лавинас. Но выбирать не приходилось, и Эдман сказал:
– Протяни руку.
Лавинас затрясся и с опаской посмотрел на него.
– Живо! – вышел из себя Эдман. Он рванул увесистую руку преподавателя и вогнал в палец специальную иглу. Лавинас вскрикнул и попытался высвободиться, но Эдман держал крепко. Он прошептал формулу особого заклинания и отпустил ладонь.
– Теперь ты будешь откровенен со мной до конца и не проболтаешься о нашей беседе, – сказал он и уселся в кресле удобнее. – Помнишь Викторию Творф? Она окончила Камелию полгода назад.
Лавинас смотрел на него с ужасом и никак не мог сообразить, о чем его спрашивают, но потом как будто очнулся и ответил:
– Да, была такая. Смазливая дура. Вечно вертелась возле Монд. Та любит, чтобы адептки перед ней лебезили и в рот заглядывали. Использует их как прислугу, которая ей не по карману.
– Ясно. Ты водил ее сюда? Принуждал к чему-то?
Отведя взгляд, Лавинас хотел соврать, но заклятие не позволило, и он выпалил:
– Да. Она весь прошлый год бывала у меня время от времени. Я только с выпускницами позволяю себе немного лишнего. Сунулся к Творф, а она и рада стараться. Сама от этого удовольствие получала. Так что нечего на меня так пялиться. Все они здесь шлюхи подзаборные, только к каждой свой подход нужен.
Эдману хотелось поскорее закончить разговор, и он нетерпеливо переложил трость из одной руки в другую.
– Ты виделся с Викторией после того, как она покинула школу?
– Только один раз, когда отмечал юбилей в закрытом клубе в Финаре. Она со своим хозяином приехала. Девка явно в тот вечер перебрала горячительного. Все хохотала и напропалую флиртовала со всеми подряд. Даже мне рукой махала, но я сделал вид, что знать ее не знаю. Мне проблемы с ее максисом без надобности. Но Монд к ней подошла и даже побеседовала о чем-то. Хотя Творф быстро увел ее хозяин, так что долго они говорить не смогли.
– Ясно. Что-то еще можешь сказать о Виктории?
– Нет, – покачал головой Лавинас. – Понятия не имею, что с ней сейчас. Но Монд как-то говорила, что получила от нее письмо. Может, она больше расскажет.
Внезапно Лавинас схватился за живот, согнулся пополам и выдохнул:
– Неумолимый Эльвин! Какая боль. Привис помоги, погибаю.
Эдман подлетел к нему и быстро протараторил сканирующее состояние организма заклятие, боясь, что Сонар все-таки влила в бокал яд. Но все оказалось не так страшно. Подлитое зелье вступило во взаимодействие с алкоголем, что усилило его свойства во много раз и быстро оказало эффект на пищеварение Лавинаса.
– Есть нужно меньше, – вынес он свой вердикт, – а то не ровен час сляжешь от переедания.
– Вот скоты! Готовят на нашей кухне отвратно, – проскрежетал Лавинас, корчась от нового приступа боли. – Привис, позови Замас. Она в лазарете ночует.
– Не переживай, – отмахнулся Эдман. – Скоро тебе полегчает. Ничего серьезного.
Тут Лавинас не выдержал и бросился в ванную комнату. Через мгновение оттуда донеслись весьма характерные звуки, а затем и горестные стоны.
Эдман взял бокал с остатками вина и изучил его состав, применив заклинание из особого списка, доступного исключительно максисам, состоявшим на особой государственной службе.
– Что за девчонка! – присвистнул он и усмехнулся. – И где только откопала такое средство?
Если бы Беатрис узнала, что именно обнаружил Эдман, то сильно удивилась. Ведь сваренное ею снадобье, изначально предназначенное для усиления пищеварения и выведения из организма шлаков, получилось сильнее запланированного и при этом имело один довольно своеобразный побочный эффект в виде ослабления физического влечения и подавления мужской силы.
Эдман забрал бокал с собой, решив изучить детальнее остатки вина в своих апартаментах с помощью реагентов, хранившихся в потайном отделении его саквояжа. Лавинасу предстояло в одиночестве вкушать плоды своей неуемной похоти.
Сейчас Эдмана больше занимал вопрос, как долго будет действовать зелья Сонар. На первый взгляд, эффект должен был продержаться добрых две недели, но, возможно, и больше. Точно станет понятно только после магического анализа остатков вина.