Глава 19
Беатрис никак не могла найти себе места после того, что увидела в кабинете господина Лавинаса. Несколько раз она порывалась утянуть Фиби в сторонку и поговорить, но та постоянно вертелась возле других девчонок, и подходящего момента не подворачивалось.
Беатрис так погрузилась в мысли о господине Лавинасе и последке, что замешкалась после урока этикета и задержалась в кабинете дольше других адепток. Обычно дайна Монд первой выходила в коридор, но на этот раз она тоже оставалась за преподавательским столом до последнего.
Как только Беатрис осталась с дайной наедине, та посмотрела на нее в упор и объявила:
– Сонар, у меня к тебе дело.
У Беатрис сердце сжалось от страха. Неужели дайна нашла для нее еще одну работу?! Ее все еще не отпускает предыдущая вышивка и является время от времени в кошмарах, а уж о новой и подумать жутко.
Но Беатрис не посмела возразить и безропотно ответила:
– Слушаю вас, дайна Монд.
– Подойди, – велела та, и Беатрис приблизилась к столу.
Дайна окинула ее оценивающим взглядом, поджала губы, будто осталась недовольна результатом осмотра, и достала из ящика бирюзовую коробочку.
– Возьми, – приказала дайна и сверкнула злым взглядом. – Ты заинтересовала одного господина, и он попросил передать тебе подарок.
У Беатрис округлились глаза. Ни разу в жизни она не получала подарков. Бабушка Альма не могла позволить себе потратить деньги на что-то, кроме еды и самого необходимого. А после ее смерти до Беатрис никому и дела не было. И тут вдруг такая приятная неожиданность.
Что же это за господин, который проявил к ней такое внимание? Неужели тот, что приходил к дайне Монд вместе с максисом Бродиком?
Беатрис вспомнила необычного посетителя. Светлые длинные волосы, широкие плечи, изысканный костюм и взгляд, пристальный, пронизывающий, с лукавым прищуром. Она как наяву увидела незнакомого господина и почувствовала, что краснеет.
– Долго мне ждать? – с раздражением процедила дайна Монд, поднимаясь из–за стола. – Бери скорее и выметайся. У меня скоро следующий урок.
Беатрис протянула дрожащую руку к яркой коробочке, но не посмела прикоснуться. Вдруг она сейчас возьмет подарок, а дайна потом нажалуется на нее патронессе? Разве правилами школы разрешено брать подарки от незнакомцев?
Перебрав в памяти устав школы, Беатрис не нашла ни одного указания по данному случаю. Бирюзовая коробочка лежала на самом краю стола, так и моля о том, чтобы ее взяли в руки и узнали, что таится внутри.
Беатрис не выдержала, схватила подарок, сунула в карман передника и выпалила:
– Большое спасибо. Мне пора.
Она развернулась и бросилась к двери, дайна Монд лишь хмыкнула ей вслед.
В коридоре Беатрис убедилась, что по близости никого нет, и свернула в закуток возле кабинета манологии. Там она достала свое сокровище из кармана и открыла крышечку. Внутри лежало самое настоящее шоколадное лакомство в форме цветка дикой яблони. В детстве Беатрис сотни раз видела в витринах кондитерских этот десерт. Она мечтала его попробовать, но знала, что никогда ничего подобного не получит. И вот теперь ей выпал небывалый шанс.
Беатрис схватила лакомство и сунула в рот целиком. На языке появился волшебный приторно-сладкий вкус. Беатрис зажмурилась от удовольствия и принялась медленно жевать, смакуя каждую частичку шоколадной глазури, нежного теста и кисловатой начинки. Ничто в мире не могло сравниться с этим подарком!
Проглотив десерт, Беатрис мгновенно захотела еще, но в коробочке ничего не осталось. Она чуть не расплакалась от разочарования.
«Вот заключу самый выгодный контракт, и буду есть такую вкуснятину каждый день, – подумала с тоской Беатрис. – Нет, не так. Буду есть целыми днями! Главное – удержаться на вершине рейтинга до смотрин».
Беатрис уже хотела смять коробочку, чтобы потом незаметно от нее избавиться, пока никто не увидел и не доложил патронессе, как из нее выпала крошечная бумажка. Мизерные ровные строчки потрясли Беатрис до глубины души:
Ты прекрасна, как нежный бутон ранней весной!
Во рту пересохло, сердце подскочило в груди, и Беатрис пошатнулась. Неужели тот загадочный господин сравнил ее с цветком?
Развить эту мысль Беатрис не успела. И коробочка, и записка вмиг обратились в пыль и исчезли, будто и не было ни подарка, ни комплимента.
Беатрис облизнула сухие губы. На языке появился отголосок недавней сладости.
«Нет, подарок точно был! И комплимент! – с отчаянной решимостью подумала она. – Мне ничего не привиделось. Мной заинтересовался удивительный господин и, возможно, именно он захочет заключить со мной контракт!»
Окрыленная этой идеей Беатрис помчалась на следующее занятие, но ее перехватила последка Фиби и позвала на цокольный этаж.
Полумрак коридора надежно скрывал их от посторонних глаз, гулкое эхо вынуждало ступать осторожнее, чтобы не создавать лишнего шума. Они остановились возле прохода к прачечной, и Фиби протянула тетрадь.
– Держи. Ты забыла ее на географии.
– Спасибо, – отозвалась Беатрис и замолчала. Она все еще витала в мыслях о таинственном щедром господине.
Фиби не обратила на это внимания и выпалила:
– Слушай, помнишь, я тебе хлеб из столовой принесла, а ты потом предложила помочь мне, если понадобится?
– Ну да. А в чем дело? – насторожилась Беатрис, разом вспомнив сцену в кабинете географии.
– Мне нужно, чтобы ты отпросила меня у Жози послезавтра вечером, – сказала Фиби, озираясь по сторонам и проверяя, не подслушивают ли их. – Она доверяет тебе и не откажет.
– Ладно. И куда тебе нужно?
– Мне... – замялась последка, отведя взгляд. – Я в одно место схожу ненадолго и сразу обратно.
– Может, я пойду с тобой? – предложила Беатрис, прокручивая в голове варианты развития событий.
Если последку поймают у Лавинаса, то обвинят Беатрис в сговоре, а то и в пособничестве. Тогда о высоком рейтинге можно будет забыть.
Беатрис не могла допустить, чтобы все ее усилия пошли прахом, и предложила:
– Подожду тебя, где скажешь, а потом вместе вернемся.
Фиби принялась покусывать обветренные губы.
– Да нет, не стоит. Я быстро.
Беатрис отбросила одолевавшие ее сомнения, положила ладонь на локоть Фиби и сказала:
– Я слышала твой разговор с господином Лавинасом. Ты вовсе не обязана к нему идти. Это может плохо кончиться. Мало ли что он сделает с тобой в закрытых апартаментах. Ты же понимаешь, что так нельзя. Зачем согласилась?
Последка заплакала и уткнулась Беатрис в плечо.
– Мне страшно! Я боюсь, что меня накажут. Я не хочу терпеть боль. Ненавижу, когда мне больно.
– Тише, Фиби. – Беатрис погладила ее по небрежно собранным волосам. – Нас же перестали пороть. Никто тебя и пальцем не тронет.
– Ты ничего не понимаешь, – всхлипывала та. – Ты смелая и не боишься, когда тебя наказывают. А я не могу. От одной мысли, что меня ударят, внутри все переворачивается. Я готова сделать что угодно, лишь бы не испытывать боль!
– Да не будут тебя бить! – воскликнула Беатрис, не зная, как убедить последку в том, что ей ничего не грозит. – Давай вместе нажалуемся на Лавинаса патронессе. Она быстро с ним разберется.
Фиби отстранилась, утерла рукавом слезы и шмыгнула покрасневшим носом.
– Нет. Нельзя никому говорить. Только хуже будет. Они все ненавидят и презирают нас. Считают тупой скотиной и готовят на убой этим богатым выродкам. Патронесса никогда не поверит нам, а Лавинас потом не допустит до финального испытания.
– Это вовсе не так! – возмутилась Беатрис. – У нас есть права. Никто не может нас принуждать к чему-то.
В глазах последки мелькнул отблеск беспросветного отчаяния, будто она заранее знала о бессмысленности любого сопротивления.
– Дура ты, прима. Веришь в их россказни. А на самом деле они будут торговать нами, как жирными индюшками на ярмарке. Кто отвалит больше, тот и будет распоряжаться тобой, как вещью. И ты ничего не сможешь с этим поделать.
Негодование захлестнуло Беатрис, и она чуть не задохнулась от гнева.
– Чушь! Нас берегут. Никто нам не навредит.
Фиби только отмахнулась от нее.
– Думай что хочешь. Мне плевать. Главное – отпроси меня у Жози и держи язык за зубами. Мне нужно дожить до выпуска, а дальше будь что будет. Лавинас ничего мне не сделает, иначе его отдадут под стражу. Лекарка быстро определит, если со мной что-то будет не в порядке. Договорились?
Беатрис хотелось переубедить последку, но она не знала, как этого добиться. Фиби четко дала понять, что уже все решила и никого не послушает. На лестнице со стороны подземного перехода раздался шорох, и адептки вздрогнули.
– Ладно, – шепнула Беатрис. – Переговорю с ней. Только учти, я пойду с тобой и буду ждать поблизости. Если совсем худо станет, кричи. Я позову на помощь, и мы быстро приструним его.
– Договорились. – Лицо последки исказила кривая, будто вымученная улыбка, и Беатрис опять поразилась той безнадежности, что сквозила во всей ее мимике. Складывалось впечатление, будто когда-то Фиби уже пережила нечто подобное и не верила, что все может быть иначе.
Зазвонил колокол, и адептки бросились наверх.