Глава 18
Разговор с Вогардом Жулем оставил неприятный осадок в душе Эдмана, затронув давно запретную для него тему любви. После предательства Кэти он зарекся увлекаться женщинами настолько, чтобы подвергать себя подобного рода мытарствам. Его бывшая дайна оставила слишком глубокую рану на сердце.
Утром Эдман получил весточку от Вилмора, но послание не принесло ему никакой существенной информации, более того, оно заставило еще больше ломать голову.
«Лоунов по фамилии Сонар никогда не существовало, – писал он. – Интересующая тебя адептка попала в приют без каких-либо документов, подтверждающих ее личность. Некий медин Нарим привел ее в службу надзора за сиротами и сказал, что нашел на улице. Разбираться в правдивости его слов никто не стал. Девочку определили в соответствующее городское заведение, и уже там ей дали фамилию Сонар и оформили надлежащие бумаги. Мне жаль, что я не смог помочь в твоем деле. Но я буду признателен, если ты оповестишь меня, с чем связан твой повышенный интерес именно к этой девушке. Ты решил заключить контракт с новой дайной? Если это так, я буду очень рад за тебя. Максису твоего уровня дара не пристало перебиваться накопителями».
Вилмор никогда не одобрял упорного желания Эдмана всеми силами избегать близкого общения с дайнами. Глава департамента еще десять лет назад заключил контракт с совершенно невзрачной замухрышкой, поселил ее в своем столичном особняке, и до сих пор между ними не было никаких разногласий. Эдману же претила сама мысль о том, что в его дом войдет посторонняя женщина и будет считать себя вправе сидеть с ним за одним столом. Он любил завтракать в одиночестве и уделять все свое внимание еде и чтению утренней прессы за чаем.
Эдман не обратил внимания на замечание друга и сосредоточился на более насущных делах. Тайна рождения Сонар так и осталась не раскрытой. Выяснить, кем были родители необычной адептки невозможно, зато Эдману под силу разобраться в причинах странной реакции на ее ману. Знакомый профессор в ответном письме обещал найти нужную книгу и прислать как можно скорее.
Что касалось расследования, то Эдману удалось исключить Вогарда Жуля из списка тех, с кем была связана пропавшая ученица, а это уже что-то. За людьми, посещавшими патронессу, теперь установили слежку сыщики департамента, и скоро должны появиться первые результаты наблюдения.
Начало следующей учебной недели ознаменовалось для Эдмана новым витком повышенного женского внимания к «загадочному мэтру», как его тайком называли между собой адептки и бонны. Слухи о его личной жизни обрастали новыми невероятными подробностями. По мнению обитательниц Камелии, Эдман был столичной знаменитостью, светилом науки и попал в захолустную школу для дайн исключительно из-за несправедливого осуждения своих изысканий правительством.
Большей глупости сложно было вообразить, но именно эта версия стала ведущей. Теперь адептки и бонны все как одна с сочувствием заглядывали Эдману в глаза, говорили с придыханием, а уж если он сам к кому-то обращался, тут же выражали готовность исполнить любую просьбу своего кумира, лишь бы облегчить тяжелую долю изгнанника.
Только Сонар не оказывала ему никаких знаков внимания. Эдману даже показалось, что она его избегает. По крайней мере, именно так он подумал, когда увидел ее в коридоре главного корпуса и хотел поздороваться, но она вдруг с испугом на него покосилась и свернула на лестницу.
Раздосадованный этой нелепой ситуацией Эдман при первой возможности направился в свои апартаменты, решив скоротать время до следующего урока в спокойной обстановке. Но проходя через двор, он заметил, как привратник провожает в административный корпус утонченную даму в дорогом темно-зеленом, шелковом платье.
Гостья шла легкой, плывущей походкой, неся небольшой ридикюль в руках, обтянутых кружевными перчатками. На ее голове красовалась маленькая, изысканная шляпка с густой вуалью, скрывавшей лицо. Темные волосы прятались под тонкой сеточкой с россыпью мелких жемчужин.
Дама показалась Эдману смутно знакомой, и он поспешил к подземному переходу, чтобы добраться до кабинета директрисы незамеченным. Он не сомневался в том, что посетительница приехала именно к госпоже Гризар, уж слишком гостья роскошно выглядела.
Добравшись до нужной двери, Эдман возблагодарил всесильного Эльвина за то, что светские красавицы имели привычку ходить настолько медленно, насколько позволяла обстановка, и старались ни при каких обстоятельствах не ронять своего достоинства пустой, вульгарной беготней. Он открыл заклинанием соседнее с кабинетом директрисы помещение. Здесь вдоль стен стояли стройные ряды стеллажей, от пола до потолка заполненные одинаковыми папками. Эдман запер дверь изнутри и притаился.
Скоро раздался звук шагов, и он услышал голос партонессы Пигирд:
– Пожалуйста, проходите вот сюда, миледи. Госпожа Гризар ожидает вас.
– Благодарю, Рейчел, – ответила дама до замирания сердца знакомым бархатистым, глубоким голосом и зашла в кабинет.
Сколько раз Эдман слышал мольбы о продолжении ласк, произнесенные этим волшебным голосом? Сколько раз он внимал сладким речам, что нашептывала его обладательница после полученного удовольствия? Сколько раз он с безудержной страстью целовал ту, что так волнующе умела говорить?
Микаэла Хариш. От этого имени у многих мужчин высшего света мгновенно пересыхало во рту, сердце начинало биться чаще, а в уме рождались совсем нецеломудренные мысли. Единственная дочь максиса из небогатого рода обладала поистине нечеловеческой красотой. В свой первый сезон выездов в свет она получила больше двадцати предложений руки и сердца, хотя ее семья не могла предоставить дочери достойного приданного. Но Микаэла не торопилась. Она вышла замуж только в свой третий сезон, и ее избранником стал посол южных ханств Ингар Хариш.
Этот брак долго не сходил с язвительных языков светских сплетниц и слыл одной из самых излюбленных тем для обсуждения в салонах. Поклонники не могли простить Микаэле неподобающий ее очарованию выбор. Ингар был старше жены на тридцать лет. Седой, с огромным брюхом и длинной, почти до пояса бородой он выглядел чудовищем в своем южном расшитом халате и шароварах рядом с утонченной юной прелестницей, одетой по последней столичной моде. «Шакал и овечка» – так их прозвали за глаза.
Но тем не менее они прожили вместе почти десять лет. Микаэла объездила с мужем бессчетное количество стран, принимала активное участие в его делах. Она собирала в своем доме в столице империи званые вечера и развлекала нужных супругу гостей, настраивая на сотрудничество, пока однажды не случилась беда.
Из очередной поездки на Южный материк госпожа Хариш вернулась одна. Она никого не принимала и не хотела делиться своим горем. Враги Ингара подкараулили посла возле дома и перерезали ему горло. Позорная смерть для юрдаша. Падишах южных ханств лично выразил молодой вдове свои соболезнования и обещал разыскать убийц, чего бы ему это ни стоило, но, по слухам, негодяи словно растворились в воздухе, не оставив ни единой зацепки.
Микаэла год носила траур и нигде не появлялась. Как раз в это время состоялось сватовство наследника престола Нодарской империи, Зигрида Вайзала, а потом и свадьба. Дочь падишаха, царевна Адия, чувствовала себя очень одиноко в чужой стране, и будущий император переживал за супругу. Он обратился к госпоже Хариш с просьбой стать наперсницей царевны Адии, поскольку вдова посла лучше других знала традиции и жизнь южных ханств. Микаэла согласилась, прекрасно поладила с будущей императрицей на зависть всем остальным дамам высшего света и стала ее ближайшим доверенным лицом.
Эдман в то время уже командовал полком императорской гвардии, и перипетии придворной жизни его интересовали меньше всего. Однако он появлялся на основных торжественных приемах во дворце, когда отказаться от приглашения означило нанести оскорбление императорской фамилии. На одном из таких мероприятий Вилмор познакомил Эдмана с госпожой Хариш, и между ними, что называется, промелькнула роковая искра.
Эта женщина буквально околдовала Эдмана. Он проводил у нее все свободное время и, отправляясь на границу, не мог думать ни о чем другом, кроме вожделенных объятий темноволосой красавицы. Эдман не находил себе места, пока не переступал порога ее дома и не сжимал Микаэлу в своих руках. Ему казалось, что лишь только он вернется в гарнизон, она тут же порвет с ним и предпочтет кого-то другого, более родовитого и занимающегося менее опасным делом.
Агония длилась больше года. Эдман совсем потерял покой и был готов подать в отставку и сделать госпоже Хариш предложение. Но как это часто бывает, судьба припасла для него крапленые карты, и он проиграл партию, держа в руках все козыри.
Его полк получил задание от командования выдвигаться в Темрин, один из главных портов Нодарской империи на северном побережье. Разведчики донесли, что именно на этот город планировался масштабный набег пиратов. Эдман со своими воинам должен был помочь местному гарнизону и предотвратить проникновение айсаров за городскую стену, захватив в плен главарей объединенных группировок. Командование надеялось тем самым положить конец бесконечным, разоряющим прибрежные города стычкам.
Боевая операция тщательно планировалась несколько месяцев. Генерал Борас возлагал огромные надежды на Эдмана и его гвардейцев. В успехе никто не сомневался, все было продумано до мелочей.
Но на подходе к Темрину полк попал в окружение. Оказалось, что айсары спрятали свои фрегаты за ближайшим к порту островом, а сами переправились на берег в стороне от города и устроили засаду. Они укрылись в скалах и открыли огонь по гвардейцам, отрезав любые пути к отступлению. Ответные удары оказались бесполезными. Воины просто не понимали, куда направлять заклятия и метать амулеты, ночь и туман надежно спрятали негодяев. На глазах Эдмана его воины гибли один за другим под шквальным огнем.
Когда Эдман понял, что им не выбраться, он открыл спонтанный портал, не успевая воспользоваться амулетом переноса, и создал переход наугад. Он потратил на это всю ману, какая у него еще осталась в припасенных накопителях, и отдал команду к отступлению. Гвардейцам чудом удалось выбраться из огненной бойни и пройти проложенным наспех путем, но при закрытии портала в Эдмана попал мощный боевой артефакт.
Он находился при смерти несколько недель, но лекари все-таки вытащили его из обителей божественной пары и вернули к жизни. Только Эдман уже не хотел цепляться за бренное земное существование. Осознание своего провала и вина за гибель вверенных ему людей легли тяжелым грузом на затуманенное болью сознание.
Генерал Борас приехал в военный госпиталь, как только узнал, что Эдман пришел в себя. Он рассказал, что благодаря своевременному отступлению удалось спасти больше половины гвардейцев полка. Порт Темрин, конечно, пострадал, но не так значительно, как мог бы, не окажи воины Эдмана настолько ожесточенного сопротивления. Полк задержал отряды айсаров, и они не успели к сообщникам, когда те штурмовали город. Нескольких главарей все же удалось уничтожить, но остальные успели скрыться. Император приставил Эдмана к награде и обещал лично вручить ее в столице, как только тот полностью восстановится.
Однако раны заживали очень медленно. Несмотря на усилия лекарей, все яснее становился тот факт, что Эдману предстояло остаться калекой, и он погрузился в тягостное ощущение бессилия и отчаяния. Ночами ему снились горящие тела его воинов, моливших о помощи, и он без конца пылал вместе с ними в кошмарных видениях.
Вернувшись из секретной поездки на Северный материк, Вилмор нашел старого друга в ужасающем состоянии и приказал переместить Эдмана в фамильное имение. Там он нанял лучших докторов, обеспечил уход и приличное питание, и постепенно Эдман пошел на поправку, но проклятая правая нога так и не прекращала болеть.
Когда наконец все раны затянулись, и Эдману разрешили вставать, он понял, что не в состоянии ходить без посторонней помощи. Ему было невыносимо даже слегка опираться на изувеченную ногу. Это оказалось для него чудовищным ударом. Он не мог представить, что вся его жизнь, так тесно связанная с движением, навсегда потеряна.
Доктора сделали все, что могли, и покинули имение. Эдман восстановился настолько, насколько это вообще было возможно после такого тяжелого ранения, но передвигаться мог исключительно на костылях и только в пределах одного этажа дома. Чтобы подняться или спуститься по лестнице, ему приходилось прибегать к помощи слуг. Он готов был наложить на себя руки от терзавшей изнутри безнадежности.
И снова Вилмор его выручил. Приехал в имение и остался там до тех пор, пока не вывел Эдмана из себя назойливой болтовней, сидя возле него целыми днями. Практически обездвиженный Эдман принял решение тренироваться сутками напролет, лишь бы вернуть себе хоть какое-то подобие свободы и избавиться наконец от навязчивого общения с кем бы то ни было.
Вилмор помог ему оборудовать зал для занятий, и как только Эдман начал возвращать себе былую физическую форму, с легким сердцем возвратился к своим насущным делам в департаменте.
Совершив невозможное, с точки зрения лекарей, и избавившись от опостылевших костылей, Эдман вернулся в столицу. О тяжелейшем ранении напоминала лишь легкая хромота да дорогая трость в руках. Император наградил его орденом славы и предложил занять должность военного советника при дипломатическом корпусе в Домгале, столице Айсарийского шараата на Северном материке. Меньше всего Эдману хотелось снова видеть хоть одного айсара, не то что проводить с ними переговоры и играть в кулуарные игры, и он отказался. Император выразил недовольство, но настаивать не стал.
После аудиенции во дворце Эдман сразу же отправился к Микаэле. Она ни разу не навестила его за время болезни, но прислала несколько писем, и Эдман был ей искренне признателен за проявленную тактичность и понимание. Он просто не мог представить, как она с сочувствием смотрит на его увечье, поэтому отважился на визит, лишь когда практически вернул былую форму.
В доме госпожи Хариш дворецкий встретил его крайне прохладно, хотя раньше Эдман за ним подобного не замечал, и уведомил, что госпожа не принимает. Эдман ушам не поверил, поскольку точно знал, что Микаэла ничем не занята этим вечером. Ее подруга сообщила об этом, когда он покидал дворец и случайно с ней столкнулся. Настояв на своем, он прошел в гостиную.
На столике, за которым они так часто сидели с Микаэлой в прежние времена, стояли два бокала с недопитым вином и легкие закуски, а на банкетке лежала мужская шляпа и перчатки. Подниматься наверх и выяснять, кто занял его место в постели первой красавицы высшего света, Эдман не стал. Молча развернулся и покинул роскошный особняк госпожи Хариш в центре столицы, чтобы больше никогда не переступать его порога.
Через несколько дней Микаэла сама явилась к нему домой. Эдман еще не успел отбыть из столицы и ожидал известий от своего давнего приятеля, профессора столичной академии магии, тот настоятельно просил о встрече. Он принял бывшую любовницу со спокойной улыбкой и выслушал витиеватые извинения и заверения, что она обязательно его бы приняла, если бы не дикая головная боль, терзавшая ее всю прошлую неделю. Микаэла напрасно старалась, ее очарование больше не действовало на Эдмана, а таинственная улыбка казалась фальшивой и чересчур приторной. Для себя он все понял в отношении госпожи Хариш и без лишних размышлений прекратил с ней всякое общение.
Они не виделись пять лет, и вот теперь ей что-то понадобилось в стенах закрытой школы для дайн на отшибе империи. Эдман пустил подслушивающее заклятие в сторону кабинета директрисы Гризар и уловил разговор с гостьей.
– Рада приветствовать вас в нашей школе, госпожа Хариш! – наилюбезнейшим тоном проворковала директриса. – Что привело вас сюда? Я могу вам чем-то помочь?
– Благодарю, максисса Гризар, – ответила Микаэла с легкими снисходительными нотками в голосе. – Мое дело не займет много времени. Скоро в Камелии пройдут смотрины выпускниц. Мне нужны приглашения на это мероприятие.
– Приглашения? – удивилась директриса. – Я с радостью вам их предоставлю. Только зачем же было утруждать себя такой дальней поездкой? Я вполне могла бы выслать вам нужное количество после получения от вас соответствующих бумаг.
Послышался звук отодвигаемого ящика и шелест перебираемых листов.
– На чьи имена зарегистрировать приглашения?
– Мне нужны чистые бланки, – без тени эмоций сказала Микаэла. – Три, если быть точной.
Директриса молчала и явно не находилась с ответом.
По уставу, общему для всех подобных школ, на смотрины будущих дайн могли попасть только максисы, заранее подавшие заявки и подтвердившие свою личность и статус хозяев, свободных от обязательств перед другими девушками. Списки приглашенных директора передавали в магическую комиссию, а уже после смотрин отправляли отчет с именами тех, кто выбрал для себя ту или иную дайну. Члены комиссии проверяли этих максисов и выдавали либо разрешение на заключение контракта, либо запрет.
– Вы же понимаете, что у меня нет таких полномочий, – с опаской произнесла директриса. – Меня снимут с должности, если об этом станет известно.
– Не говорите ерунды, максисса Гризар! – бросила Микаэла раздраженным тоном. – Каким образом это станет известно? От трех неучтенных гостей на смотринах никому убытка не будет. Да и не заметит их никто. Это мои хорошие знакомые. Они никогда не были на таких мероприятиях и хотели бы присутствовать из чистого любопытства. Ни вас, ни адепток это никоим образом не стеснит. А регистрация в комиссии, сами знаете, потом боком может выйти. Этим клещам только дай повод заподозрить кого-то в намерении заключить контракт, будут копаться в биографии максиса до седьмого колена.
– Да, я понимаю... – промямлила директриса в нерешительности. – Это все создает определенные трудности... Но устав един для всех. Я не могу его нарушать даже из уважения к вам.
– Вот как? – с угрозой в голосе протянула Микаэла. – Вы не хотите пойти мне навстречу в таком пустячном деле? Я была лучшего мнения о вас, максисса Гризар. Вы меня разочаровали. Пожалуй, я зря выбрала Камелию для регулярных благотворительных пожертвований. Школ для дайн великое множество, и любая будет рада заполучить меня в качестве мецената. Кроме того, мои хорошие знакомые хотели посмотреть Камелию изнутри, прежде чем решиться стать вашими благодетелями. Но раз вам трудно выдать чистые бланки, нам не о чем говорить. Всего доброго.
Шелковое платье Микаэлы зашуршало, но директриса вскричала:
– Постойте! Простите меня, госпожа Хариш! Я не хотела вас обидеть. Конечно, если речь идет лишь о знакомстве со школой, я с удовольствием приму этих господ. Вот, возьмите. Три чистых бланка.
– Рада, что мы прекрасно понимаем друг друга, максисса Гризар, – с неиссякаемым благодушием отозвалась Микаэла, и Эдман как наяву представил ее хищную улыбку в этот момент. – Возьмите конверт. Здесь благодарность лично вам от моих знакомых за доброту и отзывчивость. Не волнуйтесь, это высокопоставленные, надежные люди. Даю слово, вашим подопечным ничего не угрожает.
– Благодарю за доверие, госпожа Хариш! – дрогнувшим голосом выговорила директриса. – Буду рада видеть уважаемых максисов на нашем празднике.
– Удачи вам. Прощайте.
Эдман услышал звук сигнального звонка для вызова патронессы. В дверь кабинета постучали, и помощница отправилась провожать Микаэлу до ворот. Эдман взглянул на часы и поспешил вернуться в главный корпус через подземный переход – его следующий урок начинался через несколько минут.