Вирус
Малой кубарем вкатился в бункер. Его ор был слышен в каждом закутке подземного убежища.
— Закрыва-а-ай!
Следом вкатился Пират и массивная железная дверь захлопнулась, отрезая их от мира. Инфицированного мира.
Вирус был очень живуч. Он появлялся поздней весной и лютовал до середины января — а где-то почти до марта! А потом снова растворялся в звенящем от холода воздухе, возвращая разум людям. До следующего ноября. Поэтому они — горстка адекватных, тех, до кого вирус не дотянул свои щупальца, — коротали два-три месяца в Акуле — так они прозвали свой бункер. Никто уже и не помнил, почему. Может, потому что бункер, как огромная акула, проглатывал их всех, где они переживали вспышки вируса, словно в тёмном рыбьем брюхе.
— Гнался кто-то?
— Промоутеры, чёрт бы их побрал! — Малой сплюнул на пол и рухнул в прохудившееся кресло. — Они в периоды вспышки — просто озверелые какие-то.
— Едва отбились от них, — подтвердил Пират. — Вот, почту принесли.
Эльза первой подскочила к Пирату и выхватила стопку помятых конвертов. Письмо от сестры она нашла сразу, не глядя вручая оставшуюся почту первым попавшимся рукам. Их с Евой разлучили в этом году — подобных бункеров было несколько в окрестностях, и сестра попала в специализированный — для детей. Там и еда была получше, и света побольше, и не матерился никто через слово, как Вий, который только что в красках рассказал Малому, что он сделает с ним, если тот ещё раз будет так орать по пустякам. Промоутеры, к слову, действительно были пустяком. Но если хоть один розовощёкий и взбудораженный просочится в Акулу — беды не миновать.
Эльза уселась в дальний укол, разрывая конверт с печатью Пингвинёнка — так звался бункер Евы. Мелкий, ровнюсенький почерк сестры отозвался горьким комом в горле и отвратным щекотанием в носу. Это больные могут позволить себе быть сентиментальными. А им — нельзя. Иначе вирус учует слабину, подкинет в тлеющие угли дрова сказочных историй — и потом лови себя, бегающей по улицам и хохочущей.
Эльза повела плечами, представляя эту картину, и принялась читать письмо. Что-то в частых строчках сквозило чужое, восторженное... Эльза прижала письмо к губам, оставляя на нём след чёрной помады, и попыталась уговорить себя, что всё хорошо. Она попыталась представить, как Ева пишет своей розовой ручкой это послание и содрогнулась — её сестра заражена. Будь постарше — побежала бы нарезать салаты вперемешку с конфетти. А так лишь написала:
«С праздником!»
Эльза закрыла глаза — новогодний вирус добрался и до Пингвинёнка. Значит, им в Акуле оставалось от силы неделю до того, как все они начнут улыбаться, есть мандарины и смотреть «Один дома».
Вирус шёл за ними...