Смерть тоже красивая
(От лица Флориен)
– Как страшно, – прошептала я, жмурясь, чтобы не видеть этот кошмар.
Оуэн сжал мою руку. С тех самых пор, как мы выбрались из девятнадцатого века, он ни разу не заговорил со мной. Его густые брови хмурились, взгляд был полон решимости.
Я хотела, чтобы друг взглянул на меня, улыбнулся, потом тихо произнёс:
Флори.
То, как он ставит красивое ударение на букву "о" и растягивает моё имя, подобно вилке, которая медленно растягивает плавленый сыр с макаронами... Он превращает моё имя в целый комплимент.
Физически и морально я чувствовала себя ужасно. Отсутствие душа целый год давало о себе знать. Вся моя рука, точнее, рука юной Молли, была красной от того, что я чесала её до сдирания кожи, и такой жирной, словно её по десять раз натирали маслом. Всю дорогу живот громко урчал. Я была страшно голодна и чувствовала, что вот-вот упаду и получу головное сотрясение, врезавшись в ступени лестницы. Странно, что Оуэн не обратил на это внимание. В этом случае будет неудивительно, если примусь танцевать чечётку, а он продолжит свой путь. Сейчас танцевать вовсе не хотелось. Мы осторожно поднимались по бесконечной спиральной лестнице. От одной мысли, что у стен имеются уши, а у лестниц – рты, я пыталась не описаться.
Что самое странное – так это то, что здесь у всех неодушевлённых вещей есть души и человеческие части тела. Не было особого желания трогать серые уши бетонных стен – я боялась сделать им больно. Так и слышала за своей спиной непрерывное шушуканье, которое эхом отражалось от серой стены. Они сплетничали за нашими спинами, громко хохотали и издевались над нами. Ненавижу сплетни.
– Тебе всё ещё страшно? – прошептал Оуэн так, чтобы его смогла услышать только я, не стены.
Я кивнула головой в знак согласия.
– Ужасное место, – ответила я, стараясь не расплакаться. – Куда мы идём?
Несмотря на грусть и боль, которую мне удалось увидеть в его глазах, он криво улыбался. И ничего не ответил. Даже без свитера и очков парнишка выглядит так, будто знает тайны целой вселенной.
Он приложил свой палец к губам и прошептал:
– Совсем скоро всё узнаешь.
А я, обрадованная вестью, вдохнула побольше воздуха в лёгкие и устремилась вверх по лестнице, не вытпуская из своих рук холодную белую руку мальчика, который уже хохотал во весь голос, делая вид, будто не может меня догнать.
***
– Обидно, что бесконечная лестница ведёт на мансарду.
Оуэн ухмыльнулся. Его средневековый парик слегка взлохматился, а на лице появились красные пятна. Парень слегка облокотился на стену мансарды, пытаясь восстановить дыхание. Да уж, преодолеть такое количество ступенек нелёгкое дело.
– Знала бы ты, сколько лентерсверцев мечтали сюда попасть, – хрипло сказал он, закрывая глаза.
Я смахнула пот с лица и хихикнула:
– Глупая мечта.
Оуэн нахмурился. Он немедля открыл двери мансарды... И передо мной предстала комната необычайной красоты, в которой точно отсутствовали законы биологии.
Я стала рассматривать её, задержав от восхищения дыхание.
Стены и потолки мансарды покрывали живые серые бабочки с идентичными узорами на крыльях. Они медленно хлопали своими лёгкими крылышками, создавая эффект медленной съёмки. На деревянном полу росли маленькие цветочки, а мягкие облака парили над нашими головами. Если бы я была такой же высокой, как мой тихий приятель, то непременно дотянулась бы до них. Набрала побольше привычного воздуха в лёгкие и почувствовала запах тех цветов, что росли на полу.
Не комната – сказочный мир! Откуда она: живая природа? Кто здесь живёт?
– Её убежище, – ответил на мой мысленный вопрос Оуэн. Стук его каблуков раздавался эхом по всей комнате. Парень медленно повернулся к стене и с печальным видом стал рассматривать серых бабочек.
– Кого её? – поинтересовалась я.
Оуэн постоял чуть-чуть возле стены с бабочками, вздохнул и медленно повернулся ко мне.
– Инфантильной старушки, позабывшей такое понятие, как "доброе сердце". Комната коварной особы, которая убила веру в чудо, сама не подозревая, что творит здесь немыслимое. Здесь совершенствовала своё воображение старушка Молли.
Моё дыхание сбилось.
– Молли? То бишь как Молли? Молли-Молли? – протараторила я.
– Молли-Шмолли, – поправил друг, слегка улыбнувшись. – Да. Это её воспоминание о старом доме. Она очень бережно относится к своим воспоминаниям, поэтому почти все творения Молли связаны с её прошлым. Если бы не та иголка, сохраняющая молодость, то она давно бы сгнила, – последнее парень сказал почти шёпотом, создавая какую-то загадочную атмосферу.
Он был совершенно спокоен, как, впрочем, и я. Не удивительно, ведь здесь чарующе-прекрасно, как в сказке. А я очень люблю сказки. Всё выглядело безобидно и говорило о том, что даже злобная Молли ещё ребёнок в душе.
– Как думаешь, почему те страшные стены пугают тебя? – спокойный и приятный слуху голос вновь спустил меня в реальность.
– Потому что они страшные.
Наши глаза встретились. Я покраснела от его пристального взгляда.
"Нельзя на меня так смотреть. Не получится меня загипнотизировать, нет!"– мысленно кричала, глядя на его профиль.
Нервно хихикнула, пытаясь сгладить неловкую паузу и, чуть кашлянув, стала рассматривать цветочки.
– Стены. С ушами, – после долгой и неловкой паузы напомнила я Оуэну.
На белом веснушчатом лице мальчика растянулась красивая улыбка и, легко усмехнувшись, он продолжил свой рассказ:
– Старушка Молли очень одинока. Она всегда находила себе свободное время для размышлений, каждый день парила в облаках. Её фантазии, как видишь, сумбурные.
Пока я размышляла над сказанными словами, Оуэн притащил меня к маленькому розовому столику, предназначенному для игры в чаепитие. На столе стоял большой разноцветный чайник. Из его носика вылетали серые бабочки, что лениво махали крылышками по направлению к стене. Когда они добирались до стены, то их лапки, подобно розовой жвачке, прилеплялись к стене.
– Мечта каждого лентерсверца – попасть в эту комнату, чтобы разбить этот чайник, – продолжил Оуэн, глядя куда-то вдаль. Он снял с себя парик девятнадцатого века и достал оттуда серую бабочку – то нежное насекомое, которое мы нашли на клумбе роз.
Она не взлетала: её мягкие крылышки легли на ладонь парня. Я, конечно, не зоолог, но, глядя на крылатую красавицу, чувствовала, что ей страшно, очень страшно. Сказочность комнаты мигом испарилась на моих глазах. Меня вдруг осенило! Ну конечно, эти серые бабочки, кроме той, которую мы нашли на клумбе, совершают самоубийство. У них очень красивая смерть. Они прилепляются навечно к стене и там ждут свою кончину. Но зачем?
Оуэн без всяких эмоций рассматривал бабочку на своей ладошке.
Я кашлянула, обращая его внимание.
– Объясни?
Ужасная комната. От всего этого кружится голова. Чувство, что нахожусь в морге бабочек.
– Перевоплощение, – мелодичным голосом ответил Оуэн. – Чайник, как видишь, необыкновенный. Каждый год внутри него оказываются сломанные лентерсверцы.
– Сломанные лентерсверцы?
Парень кивнул.
– Иголка сохраняет молодость тому, кто её надел. Но есть те, которых иголка не способна изменить. Такие люди называются сломанными.
На лице Оуэна я заметила лёгкую тревогу. Он почесал себя за ухом. Приглядевшись внимательно к его виску, я не сдержалась и ахнула. Сломанная иголка сильно углубилась в багровый синяк. Я подошла ближе к парню, чтобы разглядеть кровоподтёк. Взглянув на меня, друг закрыл свои глаза и тихо вздохнул.
– Это была настоящая пытка в моём возрасте, Флори. Я пережил достаточно из-за этой иголки, чтобы понять бессердечную сущность человека.
Да, в детстве ему было не сладко. Я узнала об этом в комнате Грустных Воспоминаний. Ясно, почему Оуэн скрывал свою внешность до того момента, когда мы встретились с ним в девятнадцатом веке. Возможно, не хотел пугать людей своей белизной. Он – альбинос. Как-то раз я узнала от Элеоноры, что альбиносы в наше время перестают существовать: их всё чаше убивают и всячески недолюбливают. Особенно в Танзании. Мне казалось, что альбиносы не бывают красивыми, как же сильно я ошибалась! Нельзя сказать, что Оуэн уродлив, наоборот, у него такая сказочная и неповторимая внешность. Особенно его глаза. Фиолетовые! Скорее, от генетики.
– Как ты слышала, все лентерсверцы носят иголки. Кэролайн, Чика и Гарольд тоже прячут свои, они тоже являются сломанными лентерсверцами, но ребята предпочитают прятаться, не развивать свои способности, боясь потерять контроль как, например, Далида.
Я поёжилась от неожиданного осознания того, что на самом деле ничего не знаю о Чике Гарольде и Каролине. Как я могла не разглядеть их висок? Эти троя прекрасны, но скрытны, как Оуэн. Наверняка каждому сломанному лентерсверцу неприятно осознавать о том, что их чуть не превратили в бесчувственных...
– Твоим братьям, мне и нашей команде на самом деле очень повезло, – тем временем продолжил Оуэн, крутя в своих пальцах белый локон парика, – наши иголки могли оказаться в чайнике, среди тех многочисленных сломанных лентерсверцев. Однако мы спаслись, – мальчик улыбнулся. – А теперь, Флориен, надо спешить!
– Ты хочешь разбить этот чайник? – догадалась я. – Стой! Не поняла... Куда деваются сами владельцы сломанных лентерсверцев?
Оуэн поднял бровь:
– Это то же самое, если ты спросишь, куда деваются люди, если их лишат важной части тела.
– Иголка – это часть тела? – изумилась я.
– Флориен, если бы это было не так, я давно мог бы снять её, – грустно улыбнулся мой друг. – Лишишь сломанного лентерсверца иголки – он либо станет калекой, либо иголка сохранит его в виде серой бабочки, или же человек окажется в... в хорошем месте.
Я сглотнула. Понятно, что мальчик имеет в виду смерть.
– Можешь разбить чайник.
– Я?
– Гарольд, Питт и девчонки уже сделали своё задание. Они поджидают в замке Молли. Если ты разобьешь его, то бабочки смогут указать нам путь и больше не будут совершать массовое самоубийство.
Я сильно зажмурила глаза и, вскрикнув, бросила на пол чайник. Разноцветные стёкла рассыпались вдребезги, бабочки теперь кружились по комнате, исполняя своеобразный танец. Откуда-то появился серый туман. Чуть вдали виднелся свет. Оуэн взял меня за руку, мы шли по направлению к свету.
Искоса взглянула на него. Что-то в нём изменилось. Он стал... очень хорошим. Наверное, всё дело в гормонах.
____________________________
Как вам глава?
Знаете, я убедилась, что есть два типа читателей:
1) ВАУ, всё понятно😸
2) Ээ, запутанно. Очень запутанно.🤔
Если вы относитесь ко второму типу, то пожалуйста, спрашивайте, я всё смогу разъяснить:)
...
✨Спасибо, что вы есть✨