Всё странное элементарно
(От лица Флориен)
Лентерсверцад – это мир странностей, где создаются иные миры.
Ты никогда не узнаешь наверняка, где окажешься, и даже если ты вступишь сюда, взяв с собою гадалку, то впоследствии ты будешь смотреть, как та отчаянно пытается выдумать твоё будущее.
Если это случится, знай: гадалка не сможет увидеть твоё будущее.
Ни-ког-да!
Когда мы вошли с Оуэном в световой портал, то оказались на скалистой горе.
Над нами парили серые бабочки. Их было столько, что не сосчитать. Они кружились в воздухе, исполняя красивый своеобразный танец. Какие чудные создания! Лишь при взгляде на их жизнерадостное порхание просыпалось желание петь, танцевать и махать руками, что я и делала.
Кругом пахло свежестью и листвой. В пяти шагах от нас бурлил водопад, Оуэн запретил даже близко подходить к нему, так как я могу грохнуться... а затем у меня отрастёт большой хвост, как у русалки.
– Правда, что ли? – спросила я удивлённо.
– Метафора, – ответил Оуэн.
Отсюда можно было увидеть замок необычайной красоты, что располагался на вершине скалистого склона.
Я дёрнула Оуэна за подол свитера.
– Что? – недовольно спросил он. Опять надел на себя эти дурацкие чёрные очки и спрятался внутри своего свитера, подобно черепахе, которая прячется в своём панцире от окружающего мира.
– Как мы доберёмся до замка Молли? Через водопад перепрыгнуть не сможем, так как он слишком большой, а идти другим путём, как ты сказал, слишком опасно.
– Всё элементарно. Нужно тело, которое приобретёт кинетическую энергию за счёт потенциальной энергии.
Иногда мне кажется, что мы с Оуэном разговариваем на совершенно разных языках. Или мальчик любит задирать свой нос.
– Чего-чего?
Он проигнорировал мой вопрос.
– Серциум, можешь тянуть резину. Как будешь готов – зови нас, – обратился Оуэн к парню.
– Конечно, приятель, – с лучезарной улыбкой ответил ему Серциум.
Он был той самой серой бабочкой, которую Оуэн хранил в своих ладошках. Когда мы перешли через портал, бабочка стала превращаться в эмбриона, через пять минут он стал ребёнком, а после тридцати – уже молодой тощий парень с растрёпанными волосами, который умел стоять и хорошо воспринимать окружающую обстановку. Выглядел он лет на двадцать и был дальтоником, на нём была тога серого цвета, образовавшаяся из кокона. Судя по рассказу Серциума, Кэролайн, Питт и остальные наши ребята словили его двух братьев: Грифеля и Шмаговского.
– Серциум, я тебе не приятель, – с раздражением сказал ему Оуэн.
– Как скажешь, друг!
Серциум скрылся среди деревьев чащи, а я заметила, что на одном из деревьев растут яблоки.
– А можно одну из них порвать и покушать? – поинтересовалась я у моего друга.
– Ты проголодалась? – спросил Оуэн, усевшись на камне. Его голос сразу смягчился, я так и чувствовала, как он сейчас мне улыбается. – Ты ребёнок: у тебя растущий организм. Но яблоко ты не сможешь съесть, это голограммный мир, если забыла.
Его "ты ребёнок" меня очень раздражало. Так и хотелось превратиться во взрослую тётеньку на высоких шпильках и с победной улыбкой глядеть на мальчишку и обзывать его крохой.
– Мне девять лет, я почти твой ровесник, – скрестив руки, начала оправдываться я. – О! А ещё я знаю, что такое любовь.
Оуэн издал смешок.
– Что?
Он приблизился ко мне медленно и встал вплотную.
Я задержала дыхание.
– Всё в жизни проверяется временем, – тихо сказал парень. Я чувствовала на себе его пристальный взгляд. Хотелось провалиться под землю, спрыгнуть с водопада, лишь бы нарастающий ком неловкости исчез.
Оуэн грациозно развернулся и отошёл.
Через минуту он достал из своего свитера сэндвич, укутанный в прозрачную плёнку.
– Внутри свитера есть секретный кармашек, – стал объяснять мальчишка, заметив на моём лице недоумение. – Этот бутерброд я взял из столовой. Признаться, я и сам проголодался.
Мальчик протянул мне еду. Я поблагодарила его, затем стала снимать с бутерброда прозрачную плёнку.
–Воняет, – пришлось зажать нос.
–Уж лучше что-то, чем ничего.
Мы решили поделиться бутербродом между собой и стали довольствоваться пищей. Потерявший срок годности и почти весь заплесневелый сэндвич. Сейчас нужно было отложить свою брезгливость куда подальше и насытиться тем, что у нас есть.
Ведь Бог знает, когда мы ещё раз сможем покормить свой голодный желудок.
– Раз ты подросток, – сказала я, слизывая с пальцев горчицу, – значит, у тебя должны быть вулканчики на лице. Покажешь?
– Вулканчики?
– Да, – медленно кивнула я. – У Диди их на лице полным-полно, но она свои вулканчики прячет тоналкой, и поэтому её лицо похоже на мороженое с кешью.
– Тоналкой?
– Эх, Оуэн, ты меня поражаешь! Как можно не знать, что такое тоналка?
– Тоналка...– протянул Оуэн, будто пробуя слово на вкус.
Он повернул свою голову в сторону чащи и погрузился в свои мысли.
А я принялась смотреть на бурлящий водопад и представила там рыбок. Им весело. Этот водопад – будто американская горка для рыб. Если бы он так не бурлил, то я, возможно, услышала бы ликование этих маленьких путешественников. Какое бы не было течение, каким бы сложным не было их путешествие, они одолеют всё на своём пути, чтобы достичь своей цели. Как это сделала оранжевая рыбка из мультфильма "В поисках Немо".
Немо... Цели... Оуэн!
Меня охватила тревога. Только сейчас я поняла наше положение.
– Оуэн. Почему мы не торопимся? Мы ведь должны остановить Молли!
– Флора, мы...
– Наши друзья! – тревожно продолжила я, подходя ближе к мальчишке. – Все они в опасности! Я не должна здесь наслаждаться...
– Послушай, Флори...
–...пока они там! – я взглянула на Оуэна грустными глазами. – Рыбки плавают. Они плавают, Оуэн! Они хотят добраться до своей...
– Хватит сходить с ума!
– Цели! – закричала я. – Цели, цели, цели, цели!
Оуэн разозлился и, прижав мою спину к стволу дерева, стал трясти мои плечи.
– Да что с тобой не так?! Не неси галиматью! И просто успокойся, успокойся, успокойся! – прошипел он.
Его очки упали на землю, и мне удалось увидеть тёмно-фиолетовые глаза, которые горели яростью.
Сердце сжалось от безысходности, разочарования, обиды и грусти. Меня охватила паника, у меня тряслись руки. Разрыдавшись, я со всей мочи пнула ему между ног. И он, завыв от боли, упал на землю.
– Ты могла бы выслушать меня.
Наступила мучительная тишина, лишь звуки природы и Серциум, прискакавший из чащи, её разрушили.
–Хей, ребята, я вообще-то тут вас поджидаю! – воскликнул мужчина. Он почесал свой затылок и, издав удивлённый вздох, опустился рядом с Оуэном. – Дружище, с тобой всё в порядке?
– Не называй меня так, – прошептал Оуэн.
Наконец, опершись на камень, он встал на ноги, и мы направились за бывшей бабочкой в чащу.
***
– На самом деле это самая огромная в мире рогатка, – сказал Серциум. – И древняя. Эта рогатка создавалась ещё тогда, когда мой старший брат Грифель ещё в школу не ходил, – Парень взглянул на нас и озорно улыбнулся. – Ну, кто хочет полетать?
Огромная рогатка стояла на земле. Она была похожа на игрушечную. На ту, которая у меня была раньше. Из той рогатки я стреляла в птиц крошками хлеба. Но когда Ариана заметила, чем я занимаюсь, то назвала меня бесстыжей хулиганкой и сломала игрушку у меня на глазах. Думаю, единственное отличие рогатки, которая сейчас стояла на земле, от моей – размер.
Я взглянула на Оуэна: тот пинал маленькие камушки на земле. Я объявила ему бойкот, сказала, что не хочу с ним разговаривать, а если вдруг решит заговорить со мной первым, то тогда он – самая тухлая картошка, что ни на есть на свете. До сих пор не заговорил со мной и даже не взглянул в мою сторону. В какой-то степени я стала жалеть о своём решении.
Оуэн подошёл к Серциуму, тот надел на него деревянную каску для безопасности. Парень прижался спиной к кожанке рогатки, и Серциум стал тянуть огромную резину.
– Вы готовы, сэр? – спросил Серциум со всё той же озорной улыбкой. – Не наделаете от страха в штаны?
– Глупец, – легко усмехнулся Оуэн. – Я летал однажды.
– Ох, сэр, вы же сами понимаете, какой я шутник! Старайтесь реагировать на всё спокойно и будьте терпеливы. Терпение – вот, что пригодится вам в жизни.
– Не слишком умничай, бабочка.
– Замётано, куколка, – сказал Серциум и шутливо подмигнул парню. Затем он натянул туже резину. – Так ты готов?
– Всегда готов.
Дядька отпустил резину, и парень взлетел высоко-высоко, куда-то далеко-далеко. Он должен был приземлиться возле входа в замок, как и я.
– Вы готовы, маленькая мисс? – спросил у меня Серциум, когда я надела на голову деревянную каску.
– Я чуть-чуть боюсь. И у меня болит живот.
Этот бутерброд дал о себе знать. Меня стошнило, и, к большому счастью дяденьки, не на него.
– Не бойся, всё будет хорошо! – сказал он, слегка похлопав по моей спине. – Во, твой друг даже не пискнул от страха!
– Он мне больше не друг. У нас бойкот.
– Хороший парнишка, флегматичен, но хорош.
– Да...
– Ты тоже очень хорошая, – он слегка наклонился ко мне, и я могла увидеть его красивые усища и весёлые морщинки возле глаз. – Но больше никому не объявляй бойкот. Никогда! Ты знаешь, какая короткая жизнь у бабочек в сравнении с людьми? Один или пол дня! Повторяюсь: один или пол дня! Королева Молли превратила меня в бабочку, а Бог дал мне шанс. И если бы не вы, то моё хрупкое тельце сейчас давно сохло бы на клумбе возле роз и ветры унесли бы мой серый прах. Ты понимаешь, о чём это я, солнышко? Жизнь слишком коротка, чтобы обижаться друг на друга! Повтори со мной, Флориен.
– Жизнь слишком коротка, чтобы обижаться, – сказали мы вместе и улыбнулись.
– Ну что, летим?
Небо было ясным и безоблачным. Лишь некоторые птички высоко парили, красиво махая своими маленькими крылышками. Что, если я смогу достать до этих птичек? Пораню ли я их, если буду лететь с большой скоростью? Или, быть может, у меня получится поймать одну из них и ухаживать, как за маленькой лялькой? Это будет моя лялька. Тогда придётся купить подгузники, сосочку, игрушки там разные...
– Флориен! – Серциум махал рукой перед моим лицом. – Проснись! – он мне улыбнулся. Я заметила, что его задние зубы отсутствуют. Но даже их отсутствие никак не ухудшало его улыбку. Люблю улыбчивых людей, они выглядят достаточно дружелюбными и красивыми. – Ты готова?
– Как никогда! – воскликнула я, сильно сжимая свои кулачки. Сейчас во мне столько решимости, что я бы не побоялась спрыгнуть с водопада. Хотя это слишком глупый и наивный поступок.
Резинка отпускается и... Моё сердце скачет вверх, как я сама. Сильный ветер даёт пощёчину лицу, да горячие слёзы скатываются по холодным щекам. Пытаюсь закрыть свой рот. Чувствую быстрый пульс в горле. Удивительная свобода окутывает всю меня. Ветер танцует с волосами. Если прислушаться и перестать кричать, то можно уловить грустные нотки в необычной и своеобразной музыке ветра. Но надо опомниться, прежде чем успею приземлиться и сломать свои конечности. Рассеянно смотрю по сторонам, стараясь хоть что-то разглядеть за пеленой горячих слёз. Моё тело подобно камню, приземляется на что-то... мягкое и тощее.
Нащупав нос и рот, я смогла понять, что это за человек. Оуэн. На меня нахлынули эмоции. Ах, не могу вечно злиться на своего любимого друга!
Он помог мне подняться и со стоном поднялся с земли сам.
– Оуэн! Прости меня!
– Всё в порядке, – спокойно отвечает, поправляя свой воротник свитера.
– О нет! Я сломала твои очки!
– Увы. – Он откидывает капюшон, и во мне просыпается желание дотронутся до его красивых волос, чтобы узнать, насколько они мягкие и настоящие. Мой взгляд переключается на лицо парнишки, в его тёмно-фиолетовых глазах заметны весёлые смешинки.
– Значит... мириться? – неуверенно спрашиваю у него.
– Обойдёмся без этого, – вздыхает и берёт меня за руку. – Мы должны попасть в замок Молли через пещеру, так будет быстрее и мы останемся незамеченными.
– Быстро же ты меня простил, – я не скрываю своего удивления.
– Гораздо проще уметь прощать, чем оставаться гордым.
Я облегчённо выдыхаю и сильнее сжимаю холодную руку друга. Мы зашли в тёмную, мерзкую пещеру. Здесь пахло очень ужасно, я пожалела о том, что не захватила с собой парочку разноцветных пластырей, которые сейчас валялись в кармане моего комбинезона. Они настолько эффективные, что ими можно заткнуть нос. Температура воздуха в пещере довольно низкая. Так привыкла к земному воздуху, что не знаю, умру ли я на холоде или мне всё же повезло. Абсолютная тишина. Лишь наши шаги и моё клацанье зубов раздавались эхом по стенам пещеры.
Мне нравится клацать зубами.
– Ты не замёрзла? Дать тебе свитер и сапожки?
Пока я раздумывала, Оуэн снял свой свитер и свои чёрные сапожки, а затем помог мне надеть их. Свитер на мне легко нависал, пришлось чуть собрать рукава, чтобы мои руки были видны.
– Они на мне большие, – пожаловалась я, когда он надел на мою правую ножку ботинок.
– Ничего страшного. Завяжи шнурки.
Я покраснела от того, что стыдилась признаться ему кое в чём.
Оуэн это заметил и вскинул брови. Он явно понял причину моего смущения.
– Восхитительно, – прошептал он, ласково взглянув на меня, – ты что, не умеешь завязывать шнурки?
– Да.
– Малая, – он наклонился к обуви и показал мне, как это правильно и легко делать. Иногда мне кажется, что Оуэну нравится чувствовать себя взрослым возле меня.
– Слушай, – сказала я, кашлянув.
– М?
– Ты не подросток, у тебя нет вулканчиков на лице.
Оуэн закатил глаза и тяжело вздохнул. Я взяла его за руку.
– Но всё же, благодарю, – прошептала я.
На белом веснушчатом лице нарисовалась искренняя, скромная и дружеская улыбка. Восхитительно.
***
Наконец, мы добрались до каменной двери.
– Это и есть секретный вход?
– Да. Нас поджидают ребята.
– Я знаю.
– Мы не должны показываться королеве, пока не будем готовы к этому.
– Знаю.
– Эта Миссия самая важная. А ты – та, которая должна встретиться с Молли с глазу на глаз, – Оуэн не отводил от меня серьёзного взгляда, пытаясь максимально передать всю важность этой информации. – Ты должна осознать то, что если мы проиграем Молли, она превратит весь мир в голограмму.
– Почему ты медлишь, Оуэн? Время действовать.
Парень уже хотел что-то сказать, но не нашёлся.
– Действительно, медлю.
– Неужели ты думаешь, что у меня не получится?
– Нет, – раздраженно ответил Оуэн. – Я беспокоюсь о людях.
Он косо взглянул на меня и нажал на ручку двери. Мы поднимались по каменной лестнице, которая сменялась подушками.
– Не догонишь! – хихикая, крикнула я.
– Ошибаешься, Флориен.
Я развернулась к нему. Хитро улыбаясь, крикнула:
– Отныне ты Лентяй Лентяйнович Лентяев!
Оуэн притворился, что достал из кармана невидимый скотч, вырвал часть от него и заклеил ею свой рот. Он предложил сделать мне то же самое, но я с улыбкой покачала головой. Мой черёд быть мимом! Я изобразила, что держу в руках невидимый ключик. Закрыла свой рот ключом и выкинула его далеко. Оуэн усмехнулся и, потянув меня за собой невидимой верёвкой, продолжил подниматься по подушкам.
Я давно привыкла к чудесам Лентерсверцада: заходить в новые комнаты и удивляться хорошей фантазии людей. Из всех комнат, где я успела побывать, эта отличалась своим устрашающим видом. Зажмурила глаза, чтобы не смотреть на неё больше. Не помогло, мне ясно запомнился интерьер. Раньше мне думалось, что не бывает цвета темнее чёрного, но каково же было моё удивление, когда я заметила, что вся эта комната такая чёрная, что даже самая чёрная в мире кошка окажется светлой по сравнению с ней. И потолки, и пол, и стены были чёрными, так что создавалось ощущение бесконечного пространства. Хрустальные люстры свисали с потолка, будто звёзды, служили источником света. Стены также покрывала невидимая паутина. Лишь дотронувшись до них, я узнала об этом. Здесь присутствовала сцена, которую освещал мигающий синий прожектор, лишь одинокий стул верно стоял на сцене.
– Страшно, не правда ли? – услышала я знакомый голос за своей спиной. От неожиданности я вскрикнула.
По залу эхом отразился хохот с хрюканьем.
– Далида! Перестань пугать людей!
Я повернулась и увидела возле входа четверых ребят. Подбежав к ним, поочередно стала их обнимать.
– А Флорка-Хлорка чуть подросла, – заметил Гарольд и потрепал мои волосы.
Я сморщилась, когда услышала, как меня назвал рыжий. За секунду он успел изуродовать моё имя, ну спасибо, Гарольд (нет).
– Пс-с, кто этот красавчик? – поинтересовалась у меня Далида, показав пальцем на парня в сером свитере.
– Так это же Оуэн! – ответила я.
– Оуэн?! – удивлённо воскликнули ребята. Питт задохнулся. Конфета застряла в его горле, лицо мальчика стало краснее кетчупа. Пухляшок кашлянул, и вот красная конфета упала на пол, вдребезги сломавшись.
– Приятно познакомиться, – с ноткой сарказма ответил Оуэн. – Но сейчас будет лучше знакомиться не со мной, а с нынешней ситуацией.
– Вот это я понимаю – трансформация гадкого утёнка, – прошептала Далида.
– Он и не был гадким утёнком. Просто слегка стеснительный, – я пожала плечами.
– И красивый, – добавила Далида, тихонько хихикнув.
Вдруг все замолчали. За пендельтюрем зала раздавался женский голос.
– Они здесь? – спросил Оуэн у Чики.
– Да, – ответила та. – Мы больше двух дней поджидаем вас и лентерсверцев. До нас доходили разные вести про деяния Молли. И, увы, неприятные.
Миндалевидные глаза Чики округлились. Все затихли и навострили уши. За дверью доносились звуки толпы.
– Прячемся! – шёпотом скомандовал Гарольд.
Мы поспешили к сцене и кучкой успели спрятаться за шторами лишь тогда, когда резко отворились врата зала.
Стук каблуков с каждым мигом становился звонче. Злодейка остановилась рядом со мной. Лишь шторы занимали это маленькое расстояние между мной и Молли. Я могла видеть только женские ноги на белых каблучках. Молли-Шмолли уселась на деревянный стул и затопала каблуками по деревянному полу, привлекая к себе всеобщее внимание людей с бесчувственными лицами.
Мёртвая тишина. А я шёпотом молилась Богу, чтобы не было так страшно.
– Садитесь на пол! – скомандовала Молли. – И мне плевать, что у вас нет места, можете убиться, коль вас это волнует. Я – ваша Королева, меня слушайтесь!
– Ура-ура, да здравствует Молли! – прокричали монотонно дети и подростки лентерсверцы. Люди принялись славить её. Злодейка звонко и зловеще рассмеялась.
Мы с ребятами фыркнули. Очень уж горделивая особа эта Молли.
– Не человека надо славить, а Господа, – заметил Гарольд.
– Скоро настанет тот день, когда мы объединимся, мои маленькие подданные! – тем временем продолжила Молли. – Скоро, совсем скоро другие люди тоже наденут на свой висок корону! А разве каждый из вас не хотел носить корону? Кто же откажется от волшебной вещи из одной иглы, верно ведь?
– Верно! Кто же откажется носить корону из одной иглы? – вторили злодейке лентерсверцы.
Корона из одной иглы?
– Она имеет в виду иголку, – ответила на мой немой вопрос Кэролайн. – Бесчувственные лентерсверцы должны верить в то, что их загипнотизировали ради короны, а иначе они не будут кланяться Молли, – девушка недовольно хмыкнула. – Наивные.
Я решила взглянуть одним глазком на толпу. Чуть приподняв шторы, обвела людей быстрым взглядом. Все эти лица похожи друг на друга... Бедные дети и подростки потеряли вкус настоящей детской жизни, они больше не будут искренне улыбаться, не смогут смотреть свои любимые мультфильмы... Среди этой толпы я заметила своего друга. Джем. Теперь скучный Джем. Теперь совсем не тот. Моё сердце грустно сжалось, шторы опустились, и я быстро смахнула подступающие слёзы.
– У меня есть для вас сюрприз, – тем временем весело пропела Молли.
Она встала со стула и громко объявила:
– Давайте же поприветствуем нашего старого друга-лентерсверца, который когда-то вёл войну со мной, вернее, с нами, ребята! Ныне же он решил стать моим новым помощником...
Пендельтюр громко захлопнулся, и послышались приближающиеся шаги.
Я чуть приоткрыла штору и увидела чёрные кеды, что показались мне до боли знакомыми. Где-то раньше их видела, не могу вспомнить, прямо какое-то дежавю...
Незнакомец громко откашлялся. И объявил на весь зал:
– Я – Максофер Кейптаун. Теперь я правая рука Молли! Вы будете...
– Максон, – гадким голосом оборвала парня на полуслове Молли. – Заткнись.
Да, Максон, прекрати лживую речь, пока не остановился мой пульс. Руки сжались в кулаки, перед глазами всё поплыло. Не могу поверить! Нет! Нет!
НЕТ!
Я решилась пройти эту Миссию, дабы спасти мир, спасти братьев, а что в итоге? Они идут служить этой гадюке? Как жестоко и несправедливо!
Вдруг чья-то холодная рука легла на моё плечо.
– Успокойся, – прошептал Оуэн. – Потерпи...
Мои печальные глаза устремились в пол. Кудри упали на лицо, и можно было спокойно поплакать.
–...Но у него не получилось спасти Флориен. И иголка сделала своё дело, – весело закончила Молли.
– Да. Эта красотка знает своё дело, – мерзким голосом проговорил Максон. Я укусила губу, придерживая всхлипы. Интересно, смогу ли я вернуть прежнего Максона?
Оуэн легонько толкнул меня.
– Ты чего?
– Не бойся, – сказал он, его глаза блестели при голубом свете мигающего прожектора и сейчас казались ярче обычного, из-за Оуэн был похож на аватара (из фильма Джеймса Кэмерона) , как и мои друзья, которые о чём-то шушукались между собой. Он сидел так близко, что его тёплое дыхание щекотало мой нос. Длинные и холодные пальцы нежно коснулись моей щеки, с доброй улыбкой и с твёрдой уверенностью Оуэн прошептал:
– Ты справишься, подруга.
Я сжала его руку посильнее.
– Хочется в это верить, мой дорогой синенький друг.
Мы взглянули друг на друга и тихонько рассмеялись.
– Так что теперь, ребята? – тихо поинтересовался Гарольд.
– Надо проползти до другой занавесы, – шёпотом скомандовала Кэролайн.
Мы переглянулись между собой и кивнули.
Проползти незамеченными до другой стороны было заданием не из лёгких, мы терпеливо ждали, пока Молли прекратит свою речь, и по одному тихо ползли на четвереньках. Вот и пришла моя очередь. Голова Далиды выглядывала из-за красной занавесы, и она с заметной тревогой на лице прошептала одними губами "Давай, детка".
–...справились. В первую очередь нужно надеяться на себя. В течение нескольких лет находились и предатели, они тоже теперь служат мне, – гордо говорила Молли.
Пол ужасно скрипел. Когда я оказалась на расстоянии деревянного стула, где сидела Молли, то сдержала своё дыхание: ничто не должно выдавать моё присутствие. Ничто и никто.
Но по иронии судьбы меня выдал сам брат. Он схватил меня за волосы, мои ноги перестали чувствовать поверхность.
– Предатель, вот ты кто! – шипела я на Максона. – Сейчас же отпусти меня!
На лице его нарисовалась ухмылка, злорадная. Без самодельных французских усов, которые так любил носить Максон, его лицо казалось голым.
– Так-так-так, – сказала Молли-Шмолли, медленно подходя ближе ко мне. Луч прожектора ослепил мои глаза, и я не могла хорошо разглядеть злодейку. – Вы посмотрите, какая милая семейка! Осталось только...– Молли щелкнула пальцами.
Из-за той занавесы, где спрятались мои друзья, вышли трое лысых дядей крепкого телосложения. Руки Гарольда, Питта, Далиды, Чики, Кэролайн и Оуэна туго были завязаны верёвкой, и вереницу подростков тянул один мужчина, гигантская гора с мускулами. А двое гигантов несли большую коляску, на которой лежали три фигуры, обмотанные изолентой, точно мумии. В их глазах читался страх и ужас.
Максон отпустил меня на пол, он ловко схватил мои руки и прижал их к спине. Я сморщилась от боли. Молли же подошла к коляске и, наклонившись к одной из мумий, порвала изоленту в области рта. Послышался крик боли, теперь и Дейв остался без усов. Я потёрла свои глаза. Неужели правда Дейв? Как он здесь оказался?
– Обожаю, когда всё идёт по плану! – радостно произнесла Молли.
Она склонилась ближе к лицу Дейва и провела пальцем по его губам. Дейв называл её такими словами, которые я слышала впервые. Он пытался уйти от прикосновения злодейки, но всё без толку.
– Я помню, как сильно ты меня недолюбливал в детстве, но я была без ума от любви, – в кромешной тишине прозвучали слова Молли. – Моя любовь не погасла.
– Сумасшедшая! – со всей ненавистью и злобой крикнул Дейв.
– Ты и сейчас всё такой же милый. Ты станешь королём, я – твоей королевой, мы утонем в мире любви, – прошептала Молли, всё ближе наклоняясь к губам испуганного Дейва. – В моём мире, нет... в нашем мире, Дейв! Мы будем править и будем очень счастливы!
Напряжённая тишина. Толпа перестала шушукаться. Всё внимание было устремлено на романтическую сцену.
Слова Дейва прозвучали как гром среди ясного неба:
– У меня уже есть невеста.
По залу прошлись удивлённые возгласы. Но больше всех была шокирована Молли. Теперь, когда моё зрение смогло восстановиться, мне выпал шанс изучить её наружную сторону. Девушка с распущенными рыжими волосами. Она была одета в длинное оранжевое платье, подол которого похож на языки пламени. Признаться, и в глазах девушки можно увидеть некое пламя.
– Что?! – крикнула она. – Кто она? Когда?! Я много лет строила планы о нас! Убила тех, кому ты был дорог, чтобы ты обратил, наконец, на меня внимание! Даже арендовала отель и взяла в свои отцы миллиардера, потому что знала тебя, верила в шанс, который равнялся двум к десяти! – Молли разрыдалась. – Я сделала хирургическую операцию тела, чтобы стать красивой. А ты... Кто она?
Дейв молчал, он взглянул на фигуру, что лежала рядом с ним.
– Кто она? – повелительным тоном кричала Молли.
– Она лежит рядом со мной. Она прекрасна. – Было заметно, как голос Дейва смягчился. Он шепнул: – Майли...
Молли смотрела на Дейва, мечтательный взгляд которого был устремлён на правую фигуру. Слезинка медленно скатилась по лицу королевы, и она, мотнув головой, обратилась к толпе:
– Всё очень сложно, дети. Никогда не стройте планы, ведь у жизни есть они. Судьба, – рыжеволосая вздохнула. Лишь дрожащий печальный голос выдавал её настоящее горе. – Итак! Вы уже знаете историю нашего знакомства с Дейвом, знаете, что иголка имеет прекрасный дар – омолаживание, именно из-за этого дара я смогла прожить две жизни. – Молли опять вздохнула, она грациозно присела на стул и продолжила: – Вот тогда, в двадцать первом веке, в две тысячи восемнадцатом году, когда мне во второй раз исполнилось восемь лет, но разум у меня был старческим, я влюбилась в него, – она указала пальцем на Дейва, который сейчас кусал изоленту. – Он тогда не расслышал моё имя. Я запомнилась ему как Джульетт. А почему бы и нет? – Молли закрыла глаза и блаженно улыбнулась. – Ведь мы могли стать как Ромео и Джульетта... После того несчастного случая в аэростате прошло два года, и я в знак извинения пригласила Дейва и его брата в свой королевский замок, тогда-то братья Кейптауны нанесли мне удар, – лицо Молли скривилось. Напряжённая пауза. Злая королева быстрым взглядом обвела весь зал. – В то время в Лентерсверцаде было всего двадцать человек, в число которых и входила маленькая девочка-альбинос. Не кто иная как Майли.
Вдруг послышался удивлённый вздох.
– Майли? – хрипло поинтересовался Оуэн.
Фигура, лежавшая рядом с моим братом, недоуменно моргая, глядела на Оуэна.
– Да, Оуэн. Познакомься со своей сестрой.
– У меня есть сестра...– прошептал парень. Его красивое лицо оставалось спокойным, только в фиолетовых глазах светилось счастье и другие положительные эмоции.
Молли лишь с иронией взглянула на него и зевнула.
– Ох, скучновато здесь становится, но раз до вашей смерти остались секунды, я не прочь всё вам рассказать. Максон, не упускай этих ребят из виду, – приказала рыжеволосая, указывая на нас.
– Конечно, ваше высочество, – ответил тот.
– Итак, – Молли в очередной раз зевнула и начала свой рассказ. – На самом деле Оуэн и Майли были сиротами, настоящая мама ребят оставила их у порога Лентерсверцада. Это были первые младенцы-альбиносы, которые вступили сюда. Первые сломанные лентерсверцы. Когда мои учёные стали проводить над ними опыты, то мальчик впал в депрессию, мало кто его видел, а если его и видели, то он успевал быстро исчезать. А Майли... Ох, с ней было так сложно! Настоящая истеричка! – лицо Молли недовольно скривилось. – Её невзлюбили дети и учёные, однако одна женщина ею всегда умилялась. Повариха умоляла всех не тревожить Майли. Девочка была всегда сыта, в отличие от других детей, которые питались очень мало. Когда до нас дошла весть о голодовке, мы решили уволить повариху и выгнать из Лентерсверцада и малышку. Признаться, я догадывалась, что она возьмёт к себе Майли в дочери...
Я смогла незаметно развязать узел на руках Чики, та тихо поблагодарила меня и быстро развязала узел Гарольду.
Болела голова. За сегодняшний день я столько всего узнала, что удивлялась тому, что мой мозг до сих пор не лопнул. Хотя, если посмотреть на это с другой стороны, то хорошо, что все мои дни с момента входа в Лентерсверцад такие насыщенные. Чувствую, что стала взрослее и мудрее. Я сильная, будто... будто тигр-р-р! Снова взглянула на Молли-Шмолли. С виду не скажешь, что эта девушка проживает две жизни. Такая красивая, как кукла, у неё очень роскошные волосы, хочется потрогать и проверить, не сгорит ли моя рука в огненных локонах или не раскрасится ли она в оранжевый цвет. Я люблю оранжевый цвет, так как мне нравятся апельсины, люблю слово "orange": оно переводится с английского языка как фрукт и как цвет фрукта, который мне очень нравится. Есть и другие цвета апельсинов. К примеру, сицилийский – он растёт в Италии. В Латвии их тоже продают. В прошлом году Максон и Дейв принесли мне огромный ящик этих кровавых цитрусов. Я ими наелась настолько, что у меня выросло пузо и отличить меня тогда от напившегося кровью вампира было почти невозможно.
Молли взглянула на меня боковым зрением, она остановила свой рассказ и обернулась к ребятам.
– Тупоголовые люди, напичканные протеином! – вскричала она, когда заметила, что трое мужчин обмотаны изолентой. – Стыд и позор вам, вы не смогли присмотреть за малолетками! Взять их! Лентерсверцы, убейте этих тварей! Всех-всех, кроме Дейва!
Дальше всё происходило как в быстрой съёмке.
Толпа бесчувственных зрителей кинулась нападать на нас. Дейв стал драться с Максоном, Оуэн защищал Майли от детей, пухляшок Питт защищал свою банку со сладостями, Гарольд использовал длинную верёвку в качестве оружия, Кэролайн и Далида пытались вытащить Диди из изоленты, только Чику я не могла найти.
– Ты не сможешь сбежать, я убью тебя! – зло прокричала Молли-Шмолли, сильной хваткой руки схватив меня за горло.
– Отпусти меня, ты, мерзкая бабенька! – прохрипела я, пытаясь пнуть Молли.
Рыжеволосая злодейка пристально взглянула на меня. Её лицо ничего не выражало, но голос был таким холодным, как ледяной меч, готовый разрезать тебя на мелкие кусочки.
– Этот мир был создан, чтобы победить смерть, – прошептала мне в лицо Молли, не смягчая хватку. – Я настоящая спасительница: создала Лентерсверцад, чтобы стереть с лица земли таких избалованных детей, как ты. Ты больше никогда не улыбнёшься. – Молли с горечью усмехнулась. – Дети не должны улыбаться, они должны страдать. В Лентерсверцаде никогда не будет любви, да и во всём мире тоже!
– Глупая! – дрожащим голосом крикнула я. Из моих глаз стали литься горячие слёзы, а голова весила больше, чем тело.
– Ты просто ничтожество, – с ненавистью прошипела Молли.
Воздуха катастрофически не хватало, я попыталась дышать ртом, чтобы не потерять сознание, а звуки доносились всё глуше и глуше. Я не осознавала, что происходит. Но мои тяжёлые руки ухватились за что-то очень маленькое. Фиолетовое. И я услышала пронзительный крик рядом с собой.
И ничего. Ровно ничего. На миг возникла мысль, что смерть моя наступила.
Я открыла глаза и огляделась. Это красивое и спокойное место. Зелёная поляна, а посередине поляны стояло большое дерево, листья которого колыхал лёгкий ветерок. Пушистые облака медленно плыли по небесному океану. И я почувствовала странную эйфорию.
– Тебе здесь нравится? – поинтересовался у меня голос.
– Да, нравится... и даже очень, – я блаженно улыбнулась. – А как мы здесь оказались?
– Ты убила Молли.
– Что? – ошеломлённо спросила я. – Как? Так быстро?
– Да. Убить человека не трудное дело, трудно жить с этим грехом, – спокойно сказала Чика. – Ты смогла вытащить иголку из виска Молли, и она умерла, превратившись в прах. Ведь именно эта иголка продлевала ей жизнь и молодость. Вот, – Чика указала пальцем на небо, – её душа поднимается к небесам. Тяжёлая смерть...
Я заметила белую точку, которая поднималась всё выше и выше. Как если бы это был парящий гелиевый шар, внутри которого есть камень. Мне стало как-то не по себе от этого наблюдения. Чувство эйфории мигом исчезло, её место заняла грусть.
– Ужасное место. Когда мы вернёмся обратно?
– Скоро, Флора, очень скоро, – спокойно сказала девушка. – Ты пока помаши ладошкой белым птицам.
И это скоро и правда наступило. Я перестала махать рукой. Чика взяла меня за другую руку и приказала сильно зажмурить глаза, что я и сделала. До сих пор не знаю, каким образом мы оказались в чёрном зале, где буквально час назад Молли удивляла всех историями. Моя голова покалывала от боли, но всё же получилось прийти в себя.
– Так, выходит, это всё? – с нескрываемым удивлением спросила я у Чики. – Я победила Молли, лишь сняв ту самую иголку?
– Ты спасла жизнь людей, – подтвердила Чика, – теперь все лентерсверцы освобождены от злых чар злодейки. Мир голограмм останется навсегда в наших сердцах, – девушка вздохнула. – Как видишь, не всё так сложно.
– И всё? Я проделала довольно большой путь, чтобы только вытащить эту иголку?
– Таков конец этой истории.
___________________________________
ПОТРЕБОВАЛОСЬ МНОГО ВРЕМЕНИ, НО ПОЛУЧИЛОСЬ!
Думаю,глава такая какая и должна быть😂
Остался только эпилог, а потом книга будет редактироваться:)
Не стесняйтесь писать своё мнение о главе. Я приветствую не только похвалу, но и критику✍🏿
Спасибо, что вы читаете это.
