Элегия.
Новая учебная неделя.
В сети Юля не появлялась с той пятницы, а в школу пришла в разбитом виде. И только через неделю.
Она была не накрашена, что еще больше акцентировало усталость глаз, была намного молчаливее, чем обычно. На уроках часто прерывалась, и, смотря в тетрадь, утопала в своих мыслях. Дописаться до нее не мог никто. И дозвониться — тоже. Классная руководительница еще с прошлой недели имела на руках заявление от родителей об отсутствии ребенка на занятиях.
А Юля просто успела выключить телефон до встречи с отцом и удалила все, что могло бы указать на то, с кем она пропадала. С кем чувствовала свободу.
Была она сама не своя.
Будто неживая.
За время отсутствия в школе Лиля несколько раз за день ловила вспышки тревоги за Юлю. И за то, что не могла до нее дозвониться. Где она жила — они не знали. Арсений, заводила и шутник компании, сейчас же сидел молча, погруженный в свои мысли. И именно он попадал под горячую руку Лилии, когда та заводилась по поводу отсутствия Юли в школе и их последней встречи. Но молчаливее всех был Артём.
Лилии и Арсения сегодня в школе не было. Их отправили на школьную экскурсию. Было вызвано два человека из класса, кому нужно подтянуть географию. Условие было такое — едешь на экскурсию и принимаешь участие в активностях — получаешь две пятерки по предмету. О «визите» Юли они не знали, поэтому и решили поехать вместе.
На все вопросы любопытных лучших подружек с передней парты и учителей Юля устало отвечала, что ей нездоровится. И ей верили, потому что выглядела она действительно хуже, чем раньше.
Ко второму уроку проснулся и Артём. Он смело вошел в кабинет химии и положил классной руководительнице записку от родителей о пропуске первого урока прямо перед лицом. Не то, чтобы грубо. Просто как констатация факта. Прошел к своей парте, которую никто никогда не занимал, ибо знали — там сидит Депо и Несатый.
Сев за парту, он достал тонкую, зеленую и дешевую тетрадку. Вытащил из кармана черного рюкзака почти исписанную ручку.
Записал тему урока, а потом откинулся на спинку стула. Обвел взглядом класс и чуть прищурился, увидев Юлию. Брови его приняли хмурый вид.
На перемену Юля вышла не сразу. Она даже не сразу услышала звук звонка. Не взяв ни единого предмета с парты, она вышла из класса. Наверное, Артёма она еще не заметила. Надев черное пальто из раздевалки под табличкой «11 Б», она отправилась на улицу к заднему двору школы. Погода была пасмурная. Накрапывал дождь.
Она шла, спрятав руки в карманы пальто.
По сторонам не смотрела. Смотрела себе под ноги.
И Артём знать не знает, что сподвигло его на дальнейшее действие, но он пошел за ней.
Она прошла к лавочке у спорт-поля. Присела на неё, достав маленькую жевательную конфету — соленую карамель. Фантик выбрасывать не торопилась. Она аккуратно складывала из него какое-то совсем крошечное оригами.
Не поздоровавшись, не коснувшись ее плеча в знак его присутствия там, Артём сел рядом.
От нескольких часов (или даже суток) молчания, губы Юли стали суше и «склеились» между собой.
—Ты просила.. нарисовать то, что сочту красивым.. -начал он, чуть прокашлявшись. Наверное, начинал простывать.
Юля чуть повернулась в его сторону.
В это время шатен достал из кармана ветровки её чёрную маленькую книжку и протянул вперед, ближе к ней.
Юля взяла из руки парня свою вещицу и раскрыла ее на последней странице.
Перед ней показалась картинка на два листочка.
Бульвар депо любил большие масштабы.
Рисунок этот был изображен синей шариковой ручкой, потому что нарисовали её во время урока физики. Или, если говорить точнее, вместо урока.
Её светлые выразительные глаза, брови и внизу, под глазами — лесная тёмная чаща. С ручьём, с хвойными деревьями, с маленькой стаей птиц.
И, наконец, она разомкнула губы и произнесла чуть хриплым голосом:
—Спасибо.
Чуть улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Но так, что он заметил.
Ей понравился рисунок, даже очень . Просто сил улыбнуться побольше всё еще не было.
—Ты.. если нужно тебе.. -начал Артём, доставая из кармана куртки пачку сигарет, а потом добавил:
—Помочь если как-то надо, ты.. скажи мне.
Он уже собрался было закурить, как вдруг Юля вытащила из губ парня сигарету и положила её к себе в карман пальто.
Сначала он ничего не понял, но потом, посмотрев в сторону, куда смотрела Юля, поспешил спрятать в карманы куртки пачку сигарет и зажигалку. Буквально в нескольких метрах позади лавочки, на которой они сидели, шла целая делегация, состоящая из директора, Виктории Дмитриевны и еще нескольких представителей, судя по всему, приличного «ранга». Кого-то из сферы образования. Что-то типа самого директора школы, только выше. Должно быть, очередная проверка или презентация школы.
—Здесь дети занимаются физической культурой в период с .. одиннадцатый «Б»?! -вспыхнула Виктория, неловко улыбнувшись перед директором и остальными.
—Почему вы не на уроке?! -начинала психовать она.
—Доброе утро. -с небольшим сарказмом сказал голубоглазый, после чего добавил:
—Так сейчас же перемена..
—Урок идёт уже как десять минут! -дама кипела, как чайник. Но вовремя себя «поймав», она выдохнула и попыталась ответить максимально спокойно:
—Будьте так добры, отправляйтесь на урок союзе секунду и попросите прощения за опоздание на урок!
Юля кивнула первой и поспешила удалиться, быстрым шагом отходя ко входу школы.
А Артём, помедлив пару секунд, поплелся за ней, постепенно догоняя.
—Ты вовремя. -подметил он, хмыкнув. У него, к счастью, настроение сегодня неожиданно взлетело.
Юлия, не теряя прежней грусти, вытащила сигарету Депо и вложила её в руку шатена, коснувшись его теплой руки своими холодными пальцами.
Свои мысли о себе парень решил оставить на потом. Сейчас его интересовало кое-что другое. И кое-кто другой.
Они прошли в класс и расселись по местам.
Весь оставшийся урок Юля сидела, не отрывая глаз от тетради, в которой даже ничего не чиркала. Никаких загогулин, как прежде. Никаких линий и аккуратных завитков. Чистые и белоснежные поля в клеточку. После урока она никуда не пошла. Даже развеяться на улицу. Что-то безудержно волновало её, тревожило.
И это что-то — это несправедливость. Не быть ей любимой дочерью, не быть ей счастливым человеком? Любовь не требует заслуг. Её не нужно заслуживать. Так не должно быть, как происходит у неё. Но в любом случае, так происходит. И изменить она ничего не может. Биться о бетонную стену, чтобы наконец стать услышанной, она устала и больше не может. Ведь оба плеча уже болят от «ударов».
Артём всё чаще наблюдал за блондинкой. Не отрываясь, не отвлекаясь от объекта наблюдения.
Перемена была длинная. Обеденная.
Посидев за партой еще немного, он щелкнул ручкой, и, бросив её на парту, встал с места.
—Юль.
Он кивнул в сторону выхода, и Юля, закрыв тетрадь, направилась за парнем, что уже скрывался за дверным проемом.
Они шли в спокойном, размеренном темпе. Оба соблюдали тишину. Вокруг было слишком много шума, чтобы говорить о чём-то важном.
Юля благодарна была Артёму за то, что он вытаскивал её из её же мыслей, что прилипали, как какая-то противная и грязная слизь.
Он не расспрашивал её о случившемся, не трогал ни словами, ни руками. Об этом парнишке взрослые люди всегда говорили — «Молчалив, но знает всё. И всё чувствует.» Он давал ей возможность выбирать — рассказать или нет. Довериться или оставить всё в себе. Он не торопил её, давал столько времени на раздумья, сколько понадобится ей. И это была не одноразовая возможность, которой если не воспользуешься сейчас, то навсегда упустишь. Это была вечная возможность, дающая свободу.
Его помощь была чистосердечной. Он видел тех, кто нуждается в помощи. Чье нутро «гибнет изнутри не своей смертью, не от своих деяний, а от чужих действий, игл, шприцов с ядом».
—Ты была в «Артистке»? -спросил Артём, когда они прошли к лестнице, ведущей на этаж выше.
—Где? -спросила девушка.
—Значит, не была.
—Идём.
Они прошли к большим деревянным дверям, открывающим актовый зал, где раз в пару месяцев проходят какие-то мероприятия. Сегодня же он был открыт под вечернюю репетицию детского школьного хора к городскому конкурсу, поэтому они спокойно прошли внутрь. Зал оказался просторным и красивым. Большие и высокие окна были зашторены полупрозрачными чуть желтоватыми шторами, над которым красовались бордовые ламбрекены. Пол блистал после недавней уборки, а стулья, обитые такой же бордовой тканью, были аккуратно составлены вдоль стены, создавая так называемые «горы».
Когда Артём заговорил, прочистив горло кашлем, раздалось слегка уловимое эхо:
—В нашем актовом зале есть костюмерная комната. Там тихо, спокойно. Зачастую, когда там не собираются артисты для подготовки образов и своих костюмов, мы с ребятами там проводим время и называем это небольшое помещение «Артисткой». Зайдешь?
Юля кивнула. Артём поднялся по ступенькам на лестницу и прошел за бежевую штору, за которой оказалась дверца. Он зашел внутрь, включил свет и девушка увидела помещение с кожаным диваном, парой зеркал над косметическими столиками для юных артистов, с целой «стеной» самых разных костюмов, с двумя ящиками различных атрибутов.
Взглянув на один из самых верхних аксессуаров среди атрибутов, он рассказал:
—Классе во втором я был записан в школьную команду юных артистов. Тогда поставили спектакль «Дюймовочка», где я должен был играть майского жука. Но я сбежал еще с первой репетиции со словами «Майский жук — это не я.» Играть майского жука для меня в тот момент было всё равно, что тебе и мне запретить рисовать. Я хорошо был знаком с этой сказкой Андерсена, мне мама в детстве её читала несколько раз. Мне настолько не нравился этот майский жук, что я не смог согласиться на эту роль. Я не разделял с ним чего-то общего. Не понятен мне был он. Да так всё и осталось. На меня потом ругались в школе, но для меня было важно другое — я не имел ничего общего с этим персонажем и не был близок к нему. Пускай это даже просто роль.
Юля слегка улыбнулась, пройдя чуть глубже. Дотронулась до аксессуаров и достала пиратскую треуголку. Надела. Посмотрела в зеркало.
—Нет ничего общего с тобой и майским жуком. Важно, что ты сам это знаешь и понимаешь. -ответила она. А затем, сняв шляпу, села на кожаный черный диван рядом с Артёмом.
—Душа болит у тебя. -сказал он, посмотрев на неё. С сочувствием, а не с жалостью.
—Честно?
—Честно.
—Болит.
Она не жаловалась. Просто ответила правдой.
Да и врать смысла не было — он всё чувствовал.
—Артём.
—Да?
—Ты говорил, что я могу попросить помощи, если она мне понадобится.
—Говорил.
—Мне нужна помощь.
Артём чуть нахмурился, готовый ко всему, что она может сказать. Он ожидал не подвоха, а лишь интересовался масштабом просьбы. Но парень чувствовал, что она не попросит чего-то отрицательного.
Она не попросила этого чего-то голосом. Она попросила всего одним взглядом, который шатен понял сразу. Её глаза, поднятые к его глазам всего лишь на полминуты, молили только об одной просьбе — просто обнять её. Это должно было помочь скрасить одиночество, которое давит на неё и прижимает ко дну.
Голубоглазый вновь посмотрел на уставшую Юлю. Он не знал, чем закончился тот день, в который они виделись крайний раз, но знал, что точно не чем-то хорошим, иначе она бы выглядела по-другому.
Он осторожно коснулся её затылка рукой и притянул к своей груди. Второй рукой обнял её спину и плечо, а сам позволил себе коснуться носом и губам её волос.
Он обнял настолько нежно, насколько смог.
Руки Юленьки предательски пропустили через себя дрожь, а дыхание начало сбиваться. Она не позволяла себе плакать при ком-то.
Но так хотелось..
Так хотелось хоть раз снова испытать то чувство, когда тебя понимают. Когда тебя поддерживают, просто находятся действительно рядом. Так рядом, что ледяное сердце начинает таять и биться в нормальном темпе.
Ей так хотелось почувствовать хоть немного нежности к себе, хоть капельку интереса к своей личности, принятия.
Так хотелось быть понятой.
Быть любимой.
Любить.
Почувствовав дрожь тела Юли, он тихо сказал:
—Дай себе отдохнуть от боли.
У него была одна необычная способность, которую Юля заметила еще с самой их первой встречи — «ловить» взглядом.
Он не прикасался к ней так, как бы ей не хотелось или же она бы боялась. Кроме этой поддержки в виде объятий он ничего не делал.
Но поднять её взгляд и поймать его за секунду мог только он. Да так, что каждый раз, когда он ловил её взгляд своими голубыми глазами, её тело прошибала мелкая дрожь, трепет и невообразимая для описания словами лёгкость. Он был словно спокойная и ровная гладь воды, как тихий вечер, как крепкий и надежный фундамент, как опора.
Она не решалась переходить границы, но видя желание в её глазах и нежность, Артём дал согласие сам.
Что чувствовал он в этот момент?
Жизнь.
Движение.
Нежность и желание, долгую заинтересованность, повышающую свой градус при каждом взаимодействии с ней.
Он чувствовал то, чего не чувствовал раньше.
А желание и интерес были не сиюминутными, не быстрыми и «рваными», а нежными, долгими, длинными и искренними. Не физическими, а сердечными. Душевными.
Он медленно положил её голову себе на ногу, не совершая резкостей и ошибок.
Его рука потянулась к её прядям светлых волос. В паре сантиметров от них его рука застыла в воздухе — не увлекся ли он? не против ли будет она?
Этот момент стал чем-то таким близким, почти интимным для обоих, что в памяти этот день останется надолго.
—Мне кажется, что мы опоздали на урок. -шепотом произносит она.
—Я всё решу. Не думай об этом. -ответил бархатным и приятным голосом тот.
И уже через пять минут голова Юли начала тяжелеть от накатившей волны умиротворения и расслабления. Она наконец может поспать спокойно, хоть и немного. Он всё также гладил её по голове, бережно перебирал пряди волос, впервые рассматривая черты её лица так близко.
________
Вот такая получилась глава. Буду признательна, если напишете мнение о главе в комментариях или в моем тгк «бар рэйновой.»
Ставьте звезды, подписывайтесь на профиль в ваттпаде, а я буду стараться возвращать свою активность. Тяжеловато влиться в работу в середине весны, когда начала я ее осенью, но я каждой главой становится легче и приятнее возвращаться, особенно тогда, когда кто-то этого ждёт. Как же я соскучилась по писательству.
Как вам?)