Промокшие снегом
Ты чувствовала, что Турбо смотрит на тебя, но ты открыла ржавую подвальную дверь и быстро спустилась по лестнице. Подошла к тумбе, где стояла бутылка с водой.
Ты открыла бутылку, сделала пару глотков и, не закрывая крышку, держа в руках перед собой бутылку, задумалась: «Развеяться надо. Скучно. Ага, последний раз тоже тебе, Саша, скучно было — хорошим это не закончилось», — подумала ты. И вдруг дверь в качалку открылась — кто‑то стал спускаться по лестнице тяжёлыми, довольно медленными шагами.
Это был Вова.
— О, — остановился он. — А ты что тут? — сказал он, улыбнувшись, смотря на тебя, и потихоньку стал к тебе подходить.
— Да я пить захотела, — сказала ты, также держа бутылку в руке.
— Дай‑ка мне попить, — сказал он с весёлым акцентом.
Ты протянула ему бутылку — он выпил достаточно много. Устал, наверно, от игры. Он взял крышку, закрутил её и отдал обратно.
Ты просто поставила бутылку на тумбу.
— А что ты убежала‑то? — спросил он, наклонив немного голову.
— Пить сильно хотела, — сказала ты, смотря ему в глаза.
Он покивал головой и сказал:
— Что‑то не похоже.
— Ой, Вов, всё. Прекрати, — твёрдо сказала ты, обойдя его и направившись в сторону выхода.
Вова остался стоять на месте. Он смотрел, и ты знала, что он не договорил. Ощущение было, будто он хочет тебе что‑то сказать, но ты оставила мысли сзади, как и самого Вову.
Выйдя на улицу и уже сделав пару шагов к полю, как Марат словил тебя взглядом и побежал к тебе навстречу — так плавно и быстро. Он бежал и подправлял шапку, чтобы она не упала. Улыбка у него была натянута до ушей. Ты не поняла сначала, что ему от тебя надо, и вот он стоит прямо передо мной.
— Саш, папа в командировке, мама сказала, что ты можешь прийти к нам сегодня, — сказал он, улыбаясь и почёсывая затылок.
И вот тогда я поняла, почему он такой довольный.
— Правда? — спросила ты, натягивая искреннюю улыбку. Марат покивал в знак согласия, и вы потянулись в объятия.
— Конечно, приду, — сказала ты и отстранилась от него.
И вот снова эти хорошие чувства, когда тебя ждут и тебе рады.
— Неужели я могу дарить кому‑то положительные эмоции? — подумала ты, смотря на Марата молча, без слов, просто с лёгкой душевной улыбкой.
И тут перед глазами снова он. Единственное, что тебе хотелось, — чтобы мозг больше не напоминал тебе об этом. Но прошлое, что осталось в Москве, всё не уходило. И тут ты поняла, что вечером надо звонить маме в Самару и Белому в Москву.
Но голос Марата прервал твои мысли.
— Всё хорошо? — спросил он уже тихим голосом, наклонившись немного вниз.
— Да, просто задумалась, — ответила ты, махнув рукой и подняв наконец‑то взгляд вперёд.
Ты подумала, что опасности практически нет и что можно уже возвращаться домой, но... Было большое «но»: ты не понимала, что тебя тут держит — может, Вова с Маратом? Или зима с Турбо? Нет, меня держит здесь весь универсам: эта красота деревьев, эти многоэтажки, это хоккейное поле и качалка — за эти две недели стало слишком родным. Всё: каждый камушек, каждый сугроб и каждый человек, который помог тебе. И то, что они приняли тебя к себе.
— Саш, что‑то с тобой не то, — опять голос Марата, такой же; просто он уже стоял сзади.
— Да не, я говорю, что задумалась просто, — сказала ты, повернулась к нему и продолжила: — Дай сигаретку и дай мне один на один с собой поговорить, — договорила ты без наезда, спокойной тихой интонацией.
Марат на это кивнул и потянулся в карман. Вытянул он оттуда пачку сигарет так быстро, что ты не успела разобрать, что это за сигареты, и он повернул её к тебе.
Ты взяла одну, а Марат в другой руке уже протянул зажигалку. Ты взяла её параллельно другой рукой, ложа сигарету между губ. Прикрыв сигарету рукой от ветра и приблизив зажигалку к сигарете, — щелчок. Огонь.
Ты протянула обратно Марату зажигалку, развернулась и отошла во двор от хоккейного поля. Шаг за шагом, и никотин, проникающий в организм, с каждым разом всё легче, но в голове оставались мысли о Москве.
Ты увидела лавочку и решила на неё присесть. Сидя на ней, ты продолжала думать. Ты усмехнулась и уже вслух произнесла, выдыхая дым:
— Интересно, а что Вика с Ирой делают? Гуляют, наверное, время вместе проводят, а у меня... Интересно, они вообще заметили, что я пропала? Не звонят даже, — сказала ты и, подумав: «Ну конечно, не звонят — у них же номера нет куда звонить», — сделав небольшую паузу, ты продолжила размышлять: «ну и хорошо, никто не отвлекает. Тем более у меня его вообще тут нету».
Сигарета заканчивалась, и тут ты боковым зрением увидела, что кто‑то сел на лавку рядом. Между вами примерно было сантиметров 40. Ты не поворачивала голову, просто продолжала докуривать сигарету.
Но диалог начал мужчина, сидящий рядом, грубым, холодным, но приятным голосом:
— Что ты ушла‑то? — сказал он, развернув голову к тебе и положив руки на колени.
Ты докурила сигарету, выкинула её и, выдохнув дым, сказала:
— Одна побыть хотела, мыслей много всяких, убежать просто хочется, — сказала ты, смотря вперёд.
— Всё ясно с тобой. А что за мысли‑то? — сказал парень, уже тоже смотря вперёд.
Ты повернула на него голову и увидела, что это был Валера. Ты опешила — так это мягко сказано, но тут, не выдержав, спросила:
— А ты что, пришёл ко мне? — с усмешкой проговорила ты, улыбаясь.
— Да ты ушла одна, Вова бы увидел — всем бы прилетело, — ответил он.
Ты покачала головой вверх и вниз и, облокотившись на спинку лавочки, просто продолжила сидеть, не думая ни о чём.
Спустя время ты сказала:
— Мы так и будем молча сидеть? — спросила ты, глядя на снег под ногами.
— Так сильно от мыслей убежать хочется? — спросил он, повернув голову на меня.
Ты кивнула медленно в знак согласия. Он встал с лавки и сказал:
— Пошли, — развернулся он и уже куда‑то шагал.
Ты без вопросов встала и пошла за ним. Но сделали мы пару шагов, как из‑за дерева вылезает Марат, набросившись на Валеру с криком — громким, резким, с целью напугать нас. Мы с Валерой дрогнули, а я ещё и отпрыгнула.
— Марат, у тебя в башке обезьяна прыгает? — спросил грубым голосом Валера. — Я что‑то не понял.
— Ой, да ладно вам, — сказал Марат, махнув рукой в нашу сторону.
— А чё вы уже наговорились? — сказал Зима, выходя из‑за спины Марата.
— Блять, — сказал Турбо тихим голосом с сердитым взглядом, отводя глаза.
— Да, наговорились уже, — сказала ты, начиная идти прямо в сторону качалки.
Ребята тоже стали идти с тобой. Рядом шёл Марат, а спереди — Турбо с Зимой. Вокруг были большие серые сугробы снега. Они были белоснежными, но тебя прервал Марат, толкнув в плечо.
Ты повернулась на него, а он наклонился, взял в руки снег и слепил из него снежок, после чего тихо проговорил:
— Давай я в Зиму, а ты в Турбо, — сказал он, наклонившись ко мне, но смотрел он вперёд, на тех двоих.
Ты тоже наклонилась, взяла снег и слепила снежок. Потом Марат снова заговорил:
— Давай прям сильно, на счёт три, — сказал он уже, размахиваясь и начиная отсчёт. И тут прозвучало долгожданное:
— Три! — тихо, но радостно. И вот твой снежок летит прямо в фигуру напротив и попадает ему в плечо — на кожанке остались следы снега.
Ты повернулась на Марата, который стоит со снежком в руке. Фигура спереди остановилась, отчего вы с Маратом тоже встали. Тот стал поворачиваться назад к тебе, и ты, немного наклонившись к Марату, сказала:
— Марат, чё за херня? — сказала ты, смотря на Валеру.
Марат просто пожал плечами.
Валера стал к тебе подходить, а Марат куда‑то убежал, чтобы ему не досталось.
«Вот сыкло», — подумала ты и решила тоже убежать, но Валера взял тебя за руку — сильно, крепко. Как вдруг ему в голову прилетает снежок — так сильно, что снежок рассыпается от удара, и остаются только кусочки снега на его волосах.
Турбо повернулся. Это был Марат. Марат кинул в него снежок. Ты вырвалась, как вдруг заорал Зима:
— Ну всё, малые, вам капец! — и начал набирать снег в руки.
Ты перебежала на сторону Марата, и у вас началась перестрелка снежками. Снег летал с бешеной скоростью — там были уже не снежки, а просто снег. Зима пошёл в нашу сторону, ты тоже вышла, держа в руках снежок.
Ты подошла к нему, а Валера с Маратом ещё перестреливались. Ты подошла к Зиме — он схватил тебя и куда‑то понёс, но он только с места сдвинулся, как ты начала тереть ему об лицо снежок, который держала в руках.
— ТЫ ДУРА ЧТО ЛИ?! — закричал Зима, скинув тебя и руками протирая лицо. — Ты меня поцарапала снегом! — возмущался он.
Но парни загоготали вместе с тобой, смотря на измученного Зиму.
— Ну всё, мы выиграли! — сказал Марат, подходя к тебе. — Молодец, Сашка! — Он протянул тебе руку для пожатия. Только ваши руки коснулись, как раздался голос Валеры:
— Э‑э‑э, мы вам ещё не отдали победу! — повернулся он к нам, немного выставив руки в знак недопонимания. — Продолжаем
И тут они стали снова кидать снег. Ты кидаешь снег в Валеру, а он — в тебя. Он быстро подбежал к тебе, поднял на руки, как пушинку, и кинул в сугроб.
И тут раздался твой громкий крик:
— ТЫ ДУРАК, ТУТ ХОЛОДНО! — кричала ты, пытаясь выбраться, но это было зря, так как снег проваливался всё больше и больше. — Давай доставай меня! — приказала ты ему. На что он сказал:
— Надо было шапку одевать и куртку застёгивать, — усмехнулся он. — Я предупреждал, — и, улыбаясь, подходил ближе.
— Блять, у меня штаны насквозь уже мокрые, дай руку сюда, — сказала ты, еле достав руку и протянув вперёд.
Валера вздохнул и протянул её тебе. Ты ухватилась за неё, но Вахит сзади толкнул Валеру — и Валера упал на тебя.
— СУКА! — закричала ты. — Я не то что ещё больше провалилась — мне теперь и тяжело теперь! — Ты стала толкать Валеру от себя в сторону, и он тоже пытался. И вот вы лежите рядом друг с другом.
— Нахер ты меня сюда кинул? — сказала ты, повернув голову к нему.
— Ты первая начала, — сказал он, выдыхая воздух. — Зима, что ты стоишь? Вытаскивай нас уже!
— Нет, — твёрдо сказал Зима.
— Помирайте в нищете, — договорил зима. усмехнувшись они с Маратом после этой фразы.
Но после Зима протянул тебе руку. Ты за неё схватилась. Он потянул тебя, и ты выбралась из этого сугроба.
— Я вся мокрая! — прыгала ты от холода и отряхивала снег.
Потом Зима пошёл спасать Валеру, после чего он тоже отряхивался.
— Я домой переодеваться, — сказал Турбо и ушёл в сторону.
Ты посмотрела на Марата и сказала:
— Я тоже переоденусь, — уже направляясь в качалку, сказала ты.
Идти было недолго. Шла ты впереди Зимы и Марата. Шла ты спокойно, но потом Зима сказал:
— Так. Сами дойдёте? Я тоже переодеваться, — сказал он, смотря на нас с вопросом.
Ты развернулась к ним и, кивнув в знак согласия, пошла дальше. Зима свернул на другую дорогу, а Марат догнал тебя. И вы шли с ним на одном уровне.
Спустя время ты проговорила:
— Я этого Турбо прикончу, — смотря под ноги, со злостью проговорила ты.
— Чё это так? Он же к тебе хорошо относится, — сказал Марат, повернув голову на тебя и снова улыбаясь во все тридцать три зуба.
— Он со мной? — ты в шутку посмеялась. — Он меня в сугроб закинул, где я чуть от холода не сдохла, а ты говоришь, что он хорошо относится, — с нехилым гонором говорила ты уже Марату.
— У него флирт такой, — сказал он, после чего начал угорать, как псих.
— Флирт? — сказала ты, остановившись и повернувшись к нему. Марат тоже остановился и повернулся.
— Ну‑у‑у, да, — сказал и сразу получил по лицу ударом, от которого еле устоял.
— Что вы мне мозги выносите? Вы с Турбо, вы с Турбо, — повторяла ты, покачивая руками в разные стороны. — Хватит! Мы просто дружим — как с тобой, как с Вовой, как с Зимой. Угомонитесь все! Ясно? Надоело мне это! — чуть ли не прокричав, ты договорила и пошла вперёд.
Марат пошёл следом. После чего, немного догнав, уже стал идти с тобой на одном уровне. Ты думала о том, как Зима ушёл переодеваться. Хотя он не валялся в сугробе. Да и не так сильно его снегом закидали. Но Марат прервал тишину, когда оставалось идти минуты две:
— А где ты так бить научилась? — спросил он, потрогав ладонью место удара.
— Что, сильно прилетело? — уже не со злостью, а обычным тоном спросила ты, будто вопрос на вопрос.
— Ну нехило, — проговорил он, от чего ты усмехнулась. А Марат продолжал: — Мне девушки ещё не пробивали.
— Да просто вы надоели уже реально со своим Турбо. Устала уже от этих разговоров, — сказала ты, подняв голову вперёд и выдыхая воздух. Где уже виднелось поле с пацанами. — Ты это не говори только, что я тебе треснула. А то опять вопросы.
Марат молча кивнул, и ты продолжила:
— А почему Зима переодеваться свалил? Он же вообще не мокрый был?
Марат пожал плечами, и вы вошли на поле. Марат встал рядом с Вовой, а ты облокотилась на ворота.
«От лица Марата»
Щека болела, но не сильно. Удар Саши для девушки был не слабый. Но как? Как она так ударила? Она занималась борьбой? И почему она сразу перевела тему? Ладно, потом ещё раз спрошу.
Я подошёл к Вове, а Саша пошла к воротам. Вова посмотрел на меня и повернулся:
— А где эти твиксы? — спросил Вова, держа руки в карманах.
— Переодеваться ушли, — ответил я, поднимая на него короткий взгляд.
— В смысле переодеваться? — уже усмехнувшись, снова спросил Вова. — Вы что делали, что они переодеваться пошли?
— Да там Саша ушла. А Турбо за ней. Они посидели на лавке, а мы с Зимой за деревом стояли, смотрели на них, а потом...
—————————————————————————
— Марат, — подозвал меня кто‑то сбоку. — Куда Саша пошла? — спросил Вахит, почёсывая свою лысую жемчужину.
— Не знаю, — сказал я, повернувшись, и продолжил после небольшой паузы: — Сказала, одна побыть хочет.
— Марат, ты нормальный? — Зима проговорил это со злостью и строгим взглядом. — Старший сказал не оставлять без присмотра.
Вова вышел, остановился, оглядел всё и, медленно подойдя ко мне, сказал:
— Марат. Я что‑то не понял, — сделал паузу. — Наши все на месте, а Сашки нету.
И после этого в голове одно. Попадос.
— Она сказала, одна побыть хочет, — сказал я, смотря в ноги.
И тут мне в макушку прилетел подзатыльник — неслабый, но и несильный. После голос:
— Ты дебил? — сказал Вова. К нам подошли Турбо с Зимой.
— О, — продолжил Адидас, — вот и идите ищите теперь. — Улыбнулся он и положил одну руку мне на плечо, а вторую — на плечо Зимы. — Не найдёте, — остановился он, — капец вам, пацаны, — улыбнулся он ещё шире и, хлопнув нас по плечу, пошёл прямо.
Мы проводили его взглядом, пока он шёл на поле, но голос Вахита нас отвлёк:
— Ну чё, — вдохнул он воздух и продолжил, — погнали, пацаны.
И мы двинулись с места в ту сторону, куда пошла Саша. Шли мы молча. Зима снова достал сигарету и стал курить. Идти долго не пришлось — впереди стояла лавочка, а на ней, спиной к нам, сидит девушка в синей куртке.
— Вот она, — проговорил я не слишком громко, так как она была от нас в 15 метрах.
— Да мы видим, что не бабушка Ералаша, — сказал Зима немного с гонором и вдохнул дым сигареты.
— Так, Турбо, — выдыхая дым, сказал он — иди. - Коротко, ясно сказал Зима
— А чё я? — выпрямился Турбо и развёл руками. — Сами идите.
— У тебя сколько баб было? — сказал Зима, разводя руками. — Иди, ты опытный.
— Ага, щас, — развернулся Турбо от Зимы.
— Так, всё, не хватало, чтоб вы ещё тут срались, — встрял в разговор я, а пацаны развернулись ко мне. — Реально, Турбо, успокой её.
— Да вы чё, пацаны? — опять удивился он.
— Давай, иди. Мы Адидасу пойдём скажем, что Александра найдена на лавке с сигаретой во рту, — сказал Зима, улыбнувшись и выкинув сигарету.
Мы с Зимой двинулись с места и пошли в сторону качалки, а Турбо проводил нас злым взглядом. Я повернулся и увидел, как Турбо сидит уже на лавке чуть ли не рядом с Сашей. И тут мне в голову пришла идея.
— Зима, — подозвал его я, продолжая смотреть назад.
— М? — кратко ответил Зима.
— Видишь вот это дерево? — я показал ему на дерево, которое уже было совсем рядом.
— Ну конечно вижу, я же не крот в очках, тебе, — проговорил он, смотря на дерево и пытаясь понять, что не так.
— Давай спрячемся за него и Сашу с Турбо напугаем, — сказал я, начиная немного угорать.
Зима покачал головой, но потом бросил:
— Пошли, — и пошёл в сторону дерева.
Я пошёл за ним, будто я его хвостик. Мы стояли у этого дерева долго, пока Зима не сказал шёпотом, глухо, будто он в засаде сидит:
— Идут!
Они чуть ли уже не прошли мимо, и тут я такой:
— БУУУУУ! — я выпрыгнул и заорал это чуть ли не на всю улицу со своей улыбкой во все зубы.
И вот — переломный момент: их испуганные лица. Саша аж назад отпрыгнула, а Турбо серьёзным голосом сказал:
— Марат, у тебя что в башке — обезьяна прыгает? — голос стал каким‑то голубым. — Я что‑то не понял.
— Ой, да ладно вам, — сказал я, махнув рукой в их сторону.
— А чё вы уже наговорились? — сказал Зима, выходя из‑за моей спины.
— Блять, — сказал Турбо тихим голосом, с сердитым взглядом, отводя глаза.
— Да, наговорились уже, — сказала Саша, начиная идти прямо в сторону качалки.
Мы с пацанами тоже стали идти. Рядом со мной шла Саша, а спереди — Турбо с Зимой. Саша о чём‑то задумалась, а мне было скучно идти, и у меня в голову пришла гениальная мысль. Я толкнул Сашу в плечо.
Саша повернулась на меня, а я наклонился, взял в руки снег и слепил из него снежок, после чего тихо проговорил:
— Давай я в Зиму, а ты в Турбо, — сказал я, наклонившись к Саше, но смотрел я вперёд — на Турбо с Зимой.
Саша тоже наклонилась, взяла снег и слепила снежок. Потом я снова заговорил:
— Давай прям сильно, на счёт три, — сказал я уже, размахиваясь. Я уже понимал, какое кино сейчас будет, и начал отсчёт. И тут прозвучало долгожданное:
— Три! — тихо, но радостно. И вот Сашин снежок летит прямо в Турбо, попадая ему в плечо — на кожанке остались следы снега.
Саша сразу повернулась на меня. А я стоял со снежком в руке, начиная немного улыбаться своей улыбкой. Турбо с Зимой спереди остановились, отчего мы с Сашей тоже встали. Тот стал поворачиваться назад к Саше, и она, немного наклонившись ко мне, сказала:
— Марат, чё за херня? — сказала она, смотря на Турбо.
Я просто пожал плечами. Но я знал, что после этого мне не жить. «Она меня убьёт», — пронеслось в голове.
Валера стал к Саше подходить, а я убежал, чтобы мне не досталось.
Я стоял позади Турбо и наблюдал за ними двумя. Саша стояла злая — прям сильно. И я понял в её взгляде, что мне конец. Она хотела уже уйти от него, но Турбо взял её за руку.
Мы с Зимой переглянулись. Он заулыбался, а я понял, что если я сейчас не исправлю свой косяк, меня Саша на котлеты пустит и Вову ими угостит.
И я придумал. Я быстро опустился вниз, взял в руки снег...
Как вдруг в голову Турбо прилетает снежок — так сильно, что снежок рассыпается от удара, и остаются только кусочки снега на его волосах. Я продолжал смотреть. Турбо повернулся.
Минуту назад я думал, что меня убьёт Саша, а теперь меня убьёт Турбо. «Ну и жизнь у меня, а я с мамой попрощаться не успел», — мелькнуло в голове.
Саша вырвалась, как вдруг заорал Зима:
— Ну всё, малые, вам капец! — и начал набирать снег в руки.
Саша перебежала на мою сторону, и у нас четверых началась перестрелка снежками. Я думал: «Ладно, пусть снежком в морду прилетит, а не кулак Турбо».
Снег летал с бешеной скоростью — там были уже не снежки, а просто снег. Зима пошёл в нашу сторону, Саша тоже вышла к Зиме. Походу, сейчас не мне от Саши плохо будет, а Вахиту.
Саша подошла к нему, а мы с Турбо продолжали перестреливаться.
Одним глазом я смотрел на Сашу с Зимой, а другим — на Турбо. Будто у меня один глаз — Кавказ, а другой — на Арзамас.
Но в моём случае было: один глаз — на Турбо, другой — на Сашу и Зиму.
И тут Саша подошла к Зиме — он схватил её и куда‑то понёс, но он только с места сдвинулся, как она начала тереть ему об лицо снежок, который держала в руках.
— ТЫ ДУРА ЧТО ЛИ?! — закричал Зима, скинув Сашу и руками протирая лицо. — Ты меня поцарапала снегом! — возмущался он.
Но мы загоготали вместе с Сашей, смотря на измученного Зиму. Я загордился ею и выкрикнул:
— Ну всё, мы выиграли! — сказал я, подходя к нашей победительнице. — Молодец, Сашка! — Я протянул ей руку для пожатия. Только наши руки коснулись, как раздался голос Валеры:
— Э‑э‑э, мы вам ещё не отдали победу! — повернулся он к нам, немного выставив руки в знак недопонимания. — Продолжаем!
И тут они стали снова кидать снег. Саша кидает снег в Валеру, а он — в неё.
А я кидал в Зиму и думал, что у меня сейчас уже косоглазие от любопытства будет.
Турбо быстро подбежал к ней, поднял на руки, будто она ничего не весит, и кинул в сугроб.
И тут раздался женский громкий крик:
— ТЫ ДУРАК, ТУТ ХОЛОДНО! — кричала Саша, пытаясь выбраться, но это было зря, так как снег проваливался всё больше и больше. — Давай доставай меня! — приказала она ему. На что он сказал:
— Надо было шапку одевать и куртку застёгивать, — усмехнулся он. — Я предупреждал, — и, улыбаясь, подходил ближе к ней.
А я выручил глаза и подумал: «Нифига, уже кино какое получилось».
— Блять, у меня штаны насквозь уже мокрые, дай руку сюда, — продолжала кричать Саша, еле достав руку и протянув вперёд.
Турбо вздохнул и протянул руку Саше. Я смотрел с замиранием сердца. Саша ловко ухватилась за неё. И тут Зима резко подорвался с места и побежал в их сторону... Зима сзади толкнул Турбо — и тот упал на Сашу.
Я почувствовал, как сердце заколотилось, глаза раскрылись ещё больше. Снова мысль: «Да за такое кино уже „Оскар" дадут!»
— СУКА! — закричала Саша. — Я не то что ещё больше провалилась — мне теперь и тяжело теперь! — Она стала толкать Валеру от себя в сторону, и он тоже пытался. И вот они лежат рядом друг с другом.
Вахит повернулся ко мне, и я с ним заулыбался.
— Нахер ты меня сюда кинул? — сказала Саша, повернув голову к Турбо.
— Ты первая начала, — сказал он, выдыхая воздух. — Зима, что ты стоишь? Вытаскивай нас уже!
— Нет, — твёрдо сказал Зима. — Помирайте в нищете.
После этой фразы я начал ржать как не в себя.
Зима сделал глубокий выдох и подошёл к сугробу. Потом он протянул Саше руку. Она мигом за неё схватилась. Он потянул её, и она выбралась из этого сугроба.
— Я вся мокрая! — прыгала Саша от холода и отряхивала снег.
Потом Зима пошёл спасать Турбо, после чего он тоже отряхивался.
— Я домой переодеваться, — сказал Турбо и ушёл.
Саша посмотрела на меня и сказала:
— Я тоже переоденусь, — уже направляясь в качалку, сказала она.
Идти было недолго. Шла она впереди нас с Зимой. Она шла спокойно, но потом Зима сказал:
— Так. Сами дойдёте? Я тоже переодеваться, — сказал он, смотря на нас с вопросом.
Я посмотрел на него. Он был не грязный, не мокрый. Только я хотел спросить: «Зачем, типа, и так ты нормальный?» — как тут до меня дошло, куда он идёт, поэтому промолчал.
Саша развернулась к нам и, кивнув в знак согласия, пошла дальше. Зима свернул на другую дорогу, а я догнал Сашку. И мы шли с ней на одном уровне.
Спустя время она проговорила:
— Я этого Турбо прикончу, — смотря под ноги, со злостью проговорила она.
Я ошалел от этих слов и растерялся
— Что это так? Он же к тебе хорошо относится, — сказал я, повернув голову к ней и снова улыбаясь во все тридцать три зуба.
Я по‑другому не умею.
— Он со мной? — она посмеялась наигранным смехом. — Он меня в сугроб закинул, где я чуть от холода не сдохла, а ты говоришь, что он хорошо относится, — с нехилым гонором говорила она уже мне, будто сейчас лопнет от злости.
— У него флирт такой, — сказал я, после чего начал угорать, как псих.
— Флирт? — сказала она, остановившись и повернувшись ко мне. Я тоже остановился и повернулся.
Я растерялся и продолжил:
— Ну‑у‑у, да, — сказал и сразу получил по лицу ударом, от которого еле устоял.
Удар был жёсткий, болезненный, и шок бил через край. Я приложил пальцы ладони к щеке.
— Что вы мне мозги мне выносите? Вы с Турбо, вы с Турбо, — повторяла Саша, покачивая руками в разные стороны. — Хватит! Мы просто дружим — как с тобой, как с Вовой, как с Зимой. Угомонитесь все! Ясно? Надоело мне это! — чуть ли не прокричав, договорила Саша и пошла вперёд.
Я пошёл следом. После чего, немного догнав, уже стал идти с ней на одном уровне. Я не был на неё обижен — просто охренел от такого.
«Эх, а я говорил, что она меня убьёт. Подумаешь, почти убила», — думал я.
Саша шла молча. Но я прервал тишину, когда оставалось идти минуты две:
— А где ты так бить научилась? — спросил я, потрогав ладонью место удара: шишка там или гематома?
— Что, сильно прилетело? — уже не со злостью, а обычным тоном спросила Саша, будто вопрос на вопрос.
— Ну нехило, — проговорил я, от чего она усмехнулась. А я продолжал: — Мне девушки ещё не пробивали.
— Да просто вы надоели уже реально со своим Турбо. Устала уже от этих разговоров, — сказала она, подняв голову вперёд и выдыхая воздух. Где уже виднелось поле с пацанами. — Ты это не говори только, что я тебе треснула. А то опять вопросы.
Я молча кивнул. Я не стал спорить — мне хватило и этого.
Саша продолжила:
— А почему Зима переодеваться свалил? Он же вообще не мокрый был?
Я пожал плечами, и мы вошли на поле. Я встал рядом с Вовой, а Саша пошла дальше, после чего облокотилась на ворота. Я не подавал виду, что мне недавно Саша пробила «копилку».
———————————————————————
— Они встали и пошли в качалку, наверное. Пошли, ну я и напугал их, — продолжал я. — Мы потом в снежки играть начали, а потом Зима Сашу поднял, а она ему как снегом давай по лицу мазать.
Вова засмеялся, продолжая следить за пацанами.
— У него там царапины теперь небольшие, — сказал я, смотря в пол.
— Ну Сашка даёт, — сказал Вова, посмотрев на неё.
— Ну потом Турбо Сашу в сугроб кинул, а она как завизжит от холода, — говорил я, пытаясь не сказать лишнего. — А потом он ей хотел помочь выбраться, так Зима Турбо в сугроб кинул.
— Ой, пацаны, ну и оставляй дальше вас одних, — Вова, после того как поговорил, стёр свою улыбку и засунул руки в карманы. — Так, ладно, иди говори Сашке, чтобы переодеваться шла. Время — четыре уже, Дилара ждёт.
— Понял.
«От лица Саши»
Я стояла. Просто стояла. Смотрела на пацанов, на дома, на деревья — ни о чём не думала.
Дома были пятиэтажные, из серого кирпича. Наверное, раньше он был белым. Они были одинаковые, только шторы еле виднелись.
Я даже не услышала, как ко мне подошёл Марат.
— Саш, иди переоденься и пойдём, — проговорил он, тоже облокотившись на ворота.
— Ну наконец‑то, — сказала я, направившись в качалку.
Марат пошёл сзади.
Открывая дверь качалки, я услышала смех этой Любы. Глаза закатились сразу.
Спустившись по лестнице, я взяла пакет с одеждой, не останавливаясь, и пошла дальше вперёд — в комнату, где я обычно переодевалась. Там сидел Кащей и его ненаглядная.
— Можете выйти, пожалуйста, мне переодеться надо, — вежливо проговорила я, смотря на них.
Взгляд этой мымры при виде меня ухудшился до такого, будто она сейчас лопнет от своей злости.
— А чё тебе ещё сделать? — спросила она своим грязным языком.
Я только хотела ответить, как Кащей заткнул ей рот.
— Люба! Человек с тобой нормально общался. Веди себя прилично, — сказал он, вставая с дивана. Он заставил Любу тоже встать, и они вышли из комнаты, закрыв дверь. А Кащей продолжал её отчитывать.
Я стала выбирать одежду. Выбор пал на тёплый коричневый костюм: кофта на замке, штаны просторные — то, что нужно. Под кофту надела белую футболку, тоже широкую, с принтом на спине.
Сняв мокрую одежду и кинув её на диван, я надела штаны, а затем футболку. Сразу облегчение — одежда стала не такой тяжёлой. Финалом стала кофта. Я не стала её пока что застёгивать, так как хотела немного накраситься.
Сложив аккуратно остальную одежду в пакет, а мокрую взяв в руку, я открыла дверь и пошла к дивану. Кащей с Любой сразу залетели в комнату и закрыли дверь, но мой взгляд упал на пацанов у выхода — стояли трое: Марат, Вахит, Валера.
Я посмотрела на них, положила пакет с одеждой рядом с диваном и сказала:
— Куда одежду можно повесить? — приподнимая руку с одеждой, проговорила я, смотря на этих троих.
Марат быстро дёрнулся, но Зима сказал первым:
— Вот на ринг повесь, — показывая головой в сторону ринга, сказал Зима. Марат просто на него посмотрел и сказал:
— Да, — без эмоций.
Я подошла к рингу. Сначала повесила всю одежду кое‑как, а потом стала брать по одной и аккуратно вешать по отдельности. Первыми в руки попались штаны. Я резко их стряхнула, будто после стирки, и повесила на бортик ринга — в районе коленей. Потом в дело пошла коричневая кофта: она была хоть не сильно и мокрая. Снова встряхнув и повесив её, я в руки сразу схватила свою классическую футболку, которую точно так же стряхнула и повесила поперёк. Конечно, это можно было и не вешать, но я решила — пусть тоже подсохнет. И последними остались носки: они были ужасно мокрые, будто из них можно было весь универсам напоить. Не стряхивая, просто повесив пополам два носочка, я стряхнула руку об бок и, положив руки на талию, сказала:
— Ну, я всё, — поворачиваясь к троим, не дёргаясь с места, договорила я, продолжая там стоять.
Но у Марата был повод для разговора, и он начал:
— А у тебя вся одежда коричневая? — спросил он с любопытством, смотря то на меня, то на одежду, висящую на ринге. С таким взглядом, будто там гигантская змея, и если он что‑то не так скажет или пошевелится, она его укусит.
— Почему это? — скрестив руки перед грудью, также любопытно спросила я, приподняв брови вверх. Смотря на Марата, а он в тот момент — на меня.
— Да на тебе сейчас костюм коричневый, и кофта вон коричневая, — сказал он, переводя взгляд на бортик с одеждой и выпрямив руку вперёд — показывая сначала на меня, а потом на ринг. — Объясняет, конечно, хорошо, ему бы учителем работать.
— Да потому что мне коричневый цвет идёт, — опустив руки, с раздражением сказала я и пошла к дивану. Достав косметику и положив её на тумбу, я уселась на диван, взяла в руки консилер для лица и, только открыв его и собираясь наносить, услышала, как Зима проговорил:
— Коричневый идёт... — сделал он паузу. — Эх, не понять нам тебя — мы в чём попало ходим, — начал угорать он и, толкнув Турбо в плечо, продолжил: — Да, Турбо? — поворачивая голову к нему.
— Ну это ты не следишь, — ответил Турбо, тоже повернув к нему голову.
— Да была бы твоя воля, ты бы и в трусах по улице шагал, — направив взгляд вперёд, серьёзно сказал кучерявый.
Я тем временем закончила краситься консилером. Растушевав его пальцем, я начала искать карандаш для губ.
— Ой, а то ты бы не ходил, — сказал Зима каким‑то странным, смешным, писклявым голосом и снова повернул голову к Валере.
— Нет, — твёрдо и ясно. — Я что, такой же ненормальный, как ты, что ли? — сказал Турбо, повернув к нему голову.
Я только взяла в руки карандаш для губ, как после слов Турбо Зима и Турбо вцепились друг в друга. Марат сразу начал их разъединять. Но, посмотрев на них, я подумала о том, лишь бы Марату не прилетело.
Я резко встала и громко прокричала:
— АЛООО! — стоя перед ними и смотря на них, продолжила я. Пацаны повернулись ко мне, но друг друга не отпускали. — Вы чё? Вам по пять лет? Кабылушки, уже 25 скоро! — продолжала отчитывать я, хотя это плохо получалось. — Вы что делите? А? Машинку? Игрушки?
Пацаны начали отстраняться друг от друга. У Валеры на щеке уже виднелся синяк, а у Вахита была рассечена губа.
— Вон, намулёванные какие теперь, — показывая на них головой, сказала я, стоя перед ними.
Только развернувшись, чтобы уйти обратно, я резко повернулась снова к ним и, пригрозив пальцами перед их лицами, сказала: — Ещё раз — сама вас бить начну!
Я повернулась и, сев на диван, продолжила краситься. Пацаны подали руки и о чём‑то разговаривали. Я слышала краем уха:
— Да гасить его надо, — сказал Зима нервным голосом. — Что он на нашей улице делает?
— Да, не первый раз уже такое, — сказал Марат, спокойно выдыхая воздух из груди.
— Так, пацаны. Что Адидас скажет, то и будем делать, — сказал Турбо вроде раздражённо, а вроде и прикрывающим тоном.
Но я, уже докрасив губы карандашом, прервала их:
— Всё, я готова.
Пацаны замолчали и встали ровно. Я взяла куртку в руки и, подходя к парням, надевала её через себя.
— Ну что, пойдём? Вова ждёт, — сказал Марат, высовывая руки из карманов.
— Да, пошли, — сказала я, надевая капюшон, но не застёгивая куртку.
Марат двинулся к двери, а Турбо подошёл ко мне и застегнул мою куртку до конца.
— Капюшон можешь не надевать, — стягивая капюшон с моей головы, сказал он.
— А что это ты такой заботливый? — удивилась я, смотря ему в глаза с прищуром.
— Не знаю, — сказал он, пожав плечами и отступив немного назад, чтобы я прошла.
Я просто улыбнулась и пошла к выходу, а Марат — за мной следом. Поднимаясь по лестнице, я развернулась и увидела Марата, смотрящего на меня и улыбающегося во все зубы.
— Ты чего? — остановившись, спросила я.
На что он просто покачал головой в знак отрицания.
Мы продолжили идти дальше. Открыв дверь, я увидела Вову, курящего сигарету.
— О, — сказал он, округлив глаза и подняв брови. — Я вас уже заждался, — договорил он и выкинул сигарету.
— Ага, идёмте, — сказала я, засунув руки в карманы куртки.
И мы молча двинулись к дому Суворовых.
Ну что как вам глава?
Ставьте звезды и пишите коменты)
5432 слов, я в шоке