Грегори
POV Грегори
Я стоял около комнаты Феликса, и не решался повернуть дверную ручку, попеременно поднося и одергивая ладонь от неё, как от огня. На самом деле я даже понимал, что это действительно глупо и безнадёжно. Но и в какой-то мере я понимал, что к этому все ведёт. Так или иначе я должен там оказаться. Мне просто нужно с ним поговорить наедине. Он кажется единственным, кто не будет от меня что-то скрывать. И единственный, которого я достаточно плохо знаю, чтобы довериться и поговорить откровенно. Но даже с этими мыслями ладони несколько вспотели, а тело охватил жар.
В очередной раз одергивая руку, я случайно ударил по двери. Тишина. Я хотел как можно быстрее ретироваться, но впал в оцепенение, как когда мы задеваем что-то ночью во время вылазок за едой, ожидая, что будет дальше.
Послышались шаги. Дверь распахнулась, и он встал передо мной. Вид у него был серьёзный, хотя как только он увидел, что это был я, смягчился и даже улыбнулся, жестом приглашая в комнату.
Я улыбнувшись в ответ прошёл вместе с ним и сел на белое кресло в его комнате.
Он был одет в тёмные брюки с футболкой и шарфом. Кажется, собрался выйти куда-то, когда я его потревожил. Но он неспешно сел и выжидающе смотрел на меня безмолвно вопрошая причину моего прихода. Я же продолжал изучать его: острые скулы, пронзительные серые глаза, манящие губы, ровный нос красивые светлые волосы, обрамляющие худое бледноватое лицо, но очень привлекательное лицо. Его глаза напоминали лёд. Обжигающий холодом, твёрдый лёд. Их взор сосредотачивался на моей обуви, он почти не смотрел на моё лицо, лишь иногда переводя взгляд с объекта на объект порой останавливаясь на мне.
- Я хотел спросить: а ты знал отца? - поборов стеснение спросил я, и тут же кровь словно под каким-то гидравлическим насосом из сердца прилила в голову. Горло тут же стянуло что-то точно ремнем, и я старался ловить воздух, но тот так и не достигал лёгких.
- Да. Он и сейчас со мной поддерживает связь.
- Но...он же умер...- возразил я самым неуверенным образом, будто не стоял на похоронах, когда его тело, искаженное аварией, погружали в землю.
- Ха, прости, я думал, ты знаешь, что у нас разные отцы. Я не был знаком с Венецием, но соболезную твоей потере. Мне действительно жаль.
- Ничего, мы не были так уж близки. Хотя...ничего. А зачем ты поехал вместе с мамой?
- Она позвонила мне, сказав, что собирается устроить небольшое мероприятие с целью воссоединения детей. На самом деле мне было любопытно увидеть всех вас. Особенно Фила. Мать о нем чаще говорила. Но потом у неё появились пробле-е-емы. Ей пришлось выбирать между мной и ва-а-ами, и поняв, что если она оставит вас, то спасёт меня-я-я, ведь иначе я останусь никому нену-у-ужным. Даже отцу. Хотя у нас с ним неплохие отношения, но это только в последние 6 лет. Вероятно, потому что алименты уже платить не надо. До этого он был не более чем человеком с фотографии. Так вот. После этого она вынуждена была обрубить все связи с вами, но при этом всегда знала, где и как вы живёте. Но онаа не забывала вас. Хотя тогда эти разговоры стали редкостью после чего перестали появляться вообще. Меньше всего я знаю о тебе, – подмигнув сказал парень. А затем снова продолжил:
– И поэтому ты как тёмная лошадка сразу заинтересовал меня. Кстати, не хочешь со мной? Я хотел поехать к другу своему, он устраивает вписку. Повеселимся.
- Ну, мм, да у меня и одежды подходящей нет.
- Да какая разница в чем ты. Но если хочешь, могу одолжить свою.
- Спасибо, я был бы очень благодарен.
– У, какие мы любезные, а я уж панталоны выкинул, думал, 21 век.
Он ушёл в другую комнату и вернулся с несколькими вещами. А затем молча вышел, оставив их на кресле. Из предложенного я выбрал зеленую клетчатую рубашку и тёмные брюки немного зауженные.
Затем разделся и встав у зеркала стал вдевать в штанины ноги. Когда я уже почти их надел и начал пытаться застегнуть пуговицу, что противилась моим намерениям, всеми способами выскальзывая из пальцев, вошёл парень и заметив мою проблему встал вплотную ко мне одним движением пристроив чертовку на ее место.
- Эм, спасибо.
- Угу, она просто всегда вызывала проблемы вот я и подошёл. Надевай рубашку и идём.
"А откуда он узнал, что я выбрал именно эти брюки с этой пуговицей?.."
Мы вышли на улицу, воздух на которой был очень свежим и приятным. Хотелось его полностью вдохнуть. Пройдя некоторое расстояние, около нас стоял спорткар с открытой дверью, к которому мы стали приближаться.
- О, а можешь меня поучить вождению? - с восторгом и волнением спросил я, осматривая автомобиль лаймового цвета, у низа покрытого пылью.
- О, ну...пожалуй, если хочешь.
- Класс, - ответил я и сел на водительское сидение.
- Тебя до этого никто не учил?
- Ну, немного. Но не до конца. И на практике так и не выходило попробовать.
- Ладно, если ты обещаешь не разбить это авто сегодня, то попрактикуемся ещё. Так, помнишь про сцепление, 3д-воображение, законы физики, все дела?
Феликс подал мне ключи, лежавшие сверху бардачка в углублении и показал, куда надо их вставлять, после чего машина начала гудеть. И этот звук казался и роком, и райской музыкой.
– Теперь нажимай на сцепление, оно с левого края, но не отпуская, пока не скажу. Затем вот эту торчащую фигню, влево, затем вперёд, это коробка передач. Машина начала тихо ехать вперёд.
– Отлично, теперь можешь слегка отпустить сцепление, осторожно, плавно и нажать немного на газ.
Мы так проехали несколько метров, как черепаха, выворачивая руль и проезжая по пустой утренней дороге и я, к своему удивлению, никого не задавил и не сломал.
– А у всех машин так расположены педали? – поинтересовался я
– Неа, – отозвался Феликс, опустив сверху зеркало и смотрясь в него.
– Тогда как их определять у разных машин?
– А чёрт его знает. Погоди, сфоткаюсь давай. Опускай вниз коробку передач, а через пару секунд тормоз, он посередине.
В какой-то момент машина остановилась, и парень вышел, облокотившись на авто, позируя на фото.
– А как давно у тебя спорткар? Дорогой?
– А я не знаю, это вообще чужая машина, – спокойно ответил Феликс, садясь обратно, улыбаясь в ответ на мой недоуменный вид.
– Мы что, машину украли?
– Ну-у-у, нет, я сяду сзади и скажу, что являюсь заключенным невинным в руках малолетнего преступника. Э-э-эх, угнала тебя, угнала, ну и что же тут криминального-о-о-о-о!
– Боже, надо вернуть же!
– Правильно, так что разворачивай. Хотя, может, сначала доедем уж?
– Нет. Теперь туда пойдём пешком.
– Ути, како-о-ой правильный. Ладно, поезжай уже.
Все с той же скоростью черепашки, ибо ни я, ни Феликс не умели переключаться, мы оставили машину неподалёку от отеля, надеясь, что хозяин нас не увидел.
Далее уже использовали ноги.
– А ты вообще умеешь водить?
– Неа, знаю, как машину заставить ехать, а там и все. Согласись, для угона самое то, – заговорщически подмигнув, сказал Феликс.
– Боже, хватит уже подмигивать. У тебя нервный тик?
– А кто сказал, что я подмигивал? В глаз что-то попало просто. Сразу на себя думаешь, ишь нарцисс.
– Иди ты, – обиженным тоном пробубнил я.
Мы прошли по бульвару, и я услышал приглушенную музыку. По мере нашего приближения она становилась все отчетливей. Феликс открыл дверь, и жестом руки пригласил внутрь.
Вокруг было несметное количество людей, танцующих в свете прожекторов, пока где-то вдалеке диджей шаманил с техникой.
- Вперёд, в середину зала, там интересней! - погнал меня Феликс, подталкивая руками, вгоняя меня в неловкое положение от куси людей, которых приходится расталкивать.
- Ну что ты, как полено. Двигай пеньками.
- Танцуют локтями все, танцуют локтями все, где бы ты не был все танцуют локтями все...А у моей любви всего одно крыло... Если вдруг увидишь, полетели листья, сможешь меня поняяяять, только лишь тебя в моей жизни так будет не хватать!..Попрошу тебя, чтобы солнце грело, попрошу тебя, чтобы море пело, попрошу о том, о чем не просила, попрошу любить меня сильно!- доносились до меня обрывки слов разных незнакомых песен, пока я отдавался ритму толпы, окружающей меня. Феликс был рядом. Спустя пару минут объявлялся медленный танец, и Феликс отошёл к столика, вернувшись с напитками.
- Держи. Как насчёт того, чтобы найти себе спутниц на этот вечер? - заговорщически подмигнув спросил он, игриво улыбнувшись так, что уголки его светло-серых глаз, казавшихся под светом неоново-зелеными, покрылись небольшими морщинками.
Я неуверенно кивнул в ответ и стал подтягивать малиновую газировку, в которой булькал, ударявшись о стенки жестянки лёд.
Он высматривал некоторое время в толпе одиноких барышень, после чего взяв меня за руку повёл в левый угол зала.
- You so hypnotising, could you be the devil, could you be an angel, your touch magnetizing...
- Привет, дамы, как проводите досуг?- задорно начал диалог с двумя брюнетками Феликс.
- Я Феликс, это Грег, а как ваши имена звучат?
- Карен и Джейн.
- Очень красивые, - с лукавой улыбкой произнёс блондин, фамильярно обнимая рукой оголенные плечи одной из девушек, - свободны, надеюсь?
Мы отошли вместе к столику с напитками, где я взял лимонную шипучку, а Феликс ублажал внимание девиц.
– Как проводите время?
– Ах, скучаем тут, – кокетливо начала одна из барышень, пока вторая изучала моё лицо, от чего мне стало неуютно, и я переводил взгляд во все стороны. – Может, развлечешь нас, блондинчик?
– А это я могу, – томным голосом произнёс парень, увлекая в толпу Джейн на медляк. Спустя какое-то время плавных движения они поцеловались.
– Он так всегда с девушками? – сказала Карен.
– Мм, не знаю. А она?
– Понятия не имею. Подошла ко мне, назвала имя, и мы уже час тут стоим у стены, пока вы не составили нам компанию. Видимо, взяла меня, чтоб лучше смотреться на моём фоне.
– Мне ты кажешься красивей, – неуверенно произнёс я.
– Красивей кого? Этой стены?
– Эм...
– Да ладно, шучу. Ты тоже ничего, дровосек. Хотя мы оба не во вкусе друг друга.
Мы замолчали. Феликс уже вернулся к нам со своей пассией и оживлённо болтал уже с обеими девушками.
Я смотрел на их вырезы, округлые формы, правильные черты лица, изящество редких движений, когда они отвечали на ухаживания брата. Но ни к одной из них меня не тянуло. И Феликс это заметил.
- Простите, девчат, нам пора, оторвитесь за нас, - только и сказал он, поднимая кулак, снова управляя мной, подталкивая подальше.
- Что сразу не сказал, что не любитель компаний? - слегка прищурив глаза, вопрошал Феликс.
Я помялся. Какая-то глупая робость возникла и обуяла меня так, что слова просто застывали в открытом рту. В растерянности я помотал головой.
– Окей, тогда пойдём поищем моего друга.
– Может, я тут останусь?
– Не-е-ет. Раз я тебя взял, будешь со мной ходить. Куда ж я без соучастника.
– Да ладно, я и один могу, зачем напрягаться так.
– Не-е-ет, идёшь со мной. Один бы сидел дома, сейчас поздно.
– А может, все-таки не надо?
- Ладно, раз ты такой гадкий, поведем тебя развеяться в места поинтимней и малолюдней.
– Поведем на чем? – подозрительным тоном спросил я.
Мы взяли такси и через минут десять под плейлист Киркорова у водителя уже показался тихий сквер Лермонтова, среди тополей которого не было ни единой души, что удивительно в связи с временем на часах. Достигало почти 11. К тому моменту в голове уже засело "ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ИДТИ – ИДИ, ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ЗАБЫТЬ – ЗАБУДЬ"
На телефон пришло сообщение от Фила, спрашивающего о моём местоположении. Ответив, что ему не о чем волноваться и что рядом сидит Феликс, я отключил телефон.
Сквер приятно пах и радовал насыщенной молодой весенней зеленью. Я сел на лавку, рядом со мной блондин.
Феликс напрягся и спросил:
– Ты гей, Грегори?
– Что? Нет. Конечно, нет. Почему ты спрашиваешь?
– Ты странно себя ведешь с девушками. Сторонишься их, не разговариваешь, лишь молча уставившись куда-то сквозь них. Или у тебя кто-то уже есть? Тогда я тебя не буду таскать по таким местам.
– Ох, какой заботливый, спасибо. Но у меня нет никого, так что тащи, куда хочешь.
***
Pov Фелиция.
Расплывающаяся картина в тумане или дыму манила меня к себе, и я шла куда-то вдаль, слыша, как меня кто-то зовёт. Внезапно чья-то кисть обхватывает мой локоть.
Оборачиваясь...тьма.
Вот же. Опять весь сон ушёл, ну, блин.
Едва проснувшись и разочаровавшись в жизни, я поняла, что голодна. Но вставать мне хотелось меньше, чем есть, поэтому я вперила свой взгляд в прикроватный прозрачный столик с вазой, в которой стоял оранжевая лилия, благоухая и радуя глаз. Волосы за ночь спутались.
Справа от меня лежал Макс, обнаженный до пояса и раскинувшийся в блаженной позе.
Я направилась в душ.
Трахнулась с недобратом, пока едва объявившуюся мать соскребали медики с асфальта. Хотя разве кто-то вызывал их? Даже этого не сделала. Очередные похороны отличное развлечение, конечно. Ещё и чёрт блондинистый какой-то. Господи боже, почему как кто-то умирает, родословная внезапно обогащается новыми лицами. Хотя наша семья, видимо, такова, что как обогащается, так и истощается в то же мгновение.
Вода, увы не смыла с меня назойливые мысли и, надев свои вещи, я вышла из номера Макса, направившись вниз, где нашла еду.
Пасмурное утро не предвещало мне ничего хорошего, кроме просмотра сериалов на ноутбуке, в связи с чем я пошла к своему родному и любимому лаптопу.
Включив ремейк Скама, я устроилась поудобней и стала наблюдать за милыми геями с красивой внешностью, бурно любящих друг друга в красках.
Они выглядели оченб искренно, и красиво, но при этом было грустно от осознания того, что мне это не светит. Эх.
В дверь постучали. Вошёл Макс, который уже приоделся и мялся, пытаясь что-то вымолвить.
Он смущённо теребил рукав кремового плетеного свитера и наконец сказал:
- Ты получала мою валентинку? - с нежностью в глазах спрашивал он.
Я тут же вспомнила про ту валентинку, которую он передал мне. Боже, а я-то думала, от кого она, вот дура!
– Да, ты же сам её мне отдал в руки, – вопросительного выгнув бровь, ответила я, стараясь сохранять каменное выражение лица, потому что все ещё не знала, что думать о произошедшем и каким образом теперь дальше жить с Максом в одном мире.
– А, да, точно, – стушевался парень и немного ссутулился. Чего-то выжидая, он продолжал стоять, но уже не говорил ничего.
– Пойдёшь завтракать? Раз уж мы остались в оплаченном целиком и полностью отеле, то можно было бы позволить себе побавловать себя, я думаю. Кстати, надо сказать Грегори, что Кейт уехала, думаю он не слишком удивится такому повороту событий. Хотя я даже не представляю, о чем он может думать.
– Он очень закрытый, – отозвался Макс. – Никогда мне не говорил о том, что чувствует, хотя в то же время часто заявлял, что со мной ему легче всего общаться. Он больше слушает. Да, пошли. Надеюсь, здесь где-то есть мороженое. Желательно с мятным вкусом и шоколадом.
Макс говорил уже без той робости, с которой спрашивал про валентинку. Вернулся к своей прежней манере общения.
Когда мы вышли и прошли мимо комнаты Грега, я сказала Максу идти вперед, так как хочу поговорить с ним сама. Он пожал плечами и убрел.
Я постучала. Никаких движений слышно не было. Достав телефон, я увидела, что время уже достигало двух часов, так что он должен был проснуться, но как обычно сидеть за просмотром аниме.
– Я сейчас войду! – повысив голос сказала я, ожидая реакции, которой, впрочем, не последовало, поэтому вошла. Ни в одной из комнат Грегори не было.
Вот же чёрт, куда он умотал уже?
Оставив это дело на потом, успокоив себя тем, что он мог выйти куда-то и начать бродить внутри здания отеля, а то и по ближайшим окрестностям, а также тем, что в любом случае он уже не настолько наивен и глуп для своего возраста, я пошла вниз, где меня, скорее всего уже ждал Макс и, вероятно, был Фил.
Стол был накрыт и особое множество блюд поразило меня, ибо количество едва было непропорционально количеству персон, которым она отведена. К тому же на данный момент опасность для целостности еды представляли сейчас лишь трое.
Фил, обычно недолго трапезничающий в силу своей нелюбви наедаться, неожиданно для меня уплетал за обе щеки хлеб и мясо. При том глаза его были несколько потухшими.
Макс жестом пригласил сесть рядом с ним, сам плюхнувшись на стул в противоположном от брата конце стола.
Я последовала за ним и поприветствовала Фила, поддвигая стул.
– Ты не видел Грегори?
– Нет. Я не заходил в его комнату, – равнодушно ответил парень, продолжая разрывать несчастную сочную отбивную, обильно усыпанную специями, волнующими рецепторы языка.
– Давно ты бодрствуешь? Кажется, он вышел из своей комнаты, и это произошло несколько раньше нашего пробуждения.
– Не особо помню. Вряд ли что-то серьёзное.
Я уныло ковырялась в безжизненном куске мяса, больше выпивая воду из стакана.
Тут телефон, покоящийся в правом кармане джинс, завибрировал от пришедшего на него сообщения.
Ламборджиния спрашивала, что произошло, и почему я уже несколько дней не появлялась в школе. Я ответила ей, что приду завтра или еще через один день.
Перестав наконец мучать несчастные куски пищи, я поднялась из-за стола и, пожелав парням приятного аппетита, удалилась в свои покои.
Плюхнувшись на кровать, я набрала Ламборджинии, чтоб узнать новости.
– Алло?
– После стольких лет?
– Ой, не начинай. Сама бы была не против поди остаться в отеле и прогулять школу.
– А вот ты возьми да позови меня к себе в номер, – послышалось кокетливое предложение подруги самым мягким голосом, который только модно было создать.
– А что, неплохая идея. Но сначала расскажи, что там нового.
– Училка по рисованию пытается втюхать мне задание на выставку, Владимир продолжает стоить из себя стеснительного недотрогу, которого уже облепили и чуть ли не завербовали наши прекрасные дамы. Доминика радует нас своим отсутствием уже второй день. Все же есть в этом мире нечто хорошее. А ещё мне один парень написал с предложением о встрече. Милый такой.
– О, симпатяга?
– На самом деле я его не видела. У него даже фотографий нет. Но почему-то мне это и не очень-то важно...
– Какими словами ты заговорила, Ламби. Это что, тот самый принц на белом коне?
– Ох, все. Говори адрес, и я приеду.
– Ладно. Будешь меня развлекать сегодня.
– Как будто я этим не занимаюсь всю свою жизнь.
– Я вот подумала, может, тогда ты позовешь на свидание в кафе того парня? Заодно увидишь, как он выглядит.
– Ну, я даже не знаю. Мы с ним недавно начали общаться.
– Это всего лишь встреча, а не предложение с клятвами у алтаря, чего мнешься так?
– Ох, ладно, – плюхнувшись на кровать с телефоном сказала Ламби.
– Ну вот и отлично, пойдём вместе, а затем я сяду неподалёку. Вперёд, Ламборджиния, похищать мальчишичьи сердечки.
***
POV Грегори
Мы уже отошли от сквера, прогуливаясь все дальше вдоль дорог. Снующие люди начали вытекать из домов и заполнять артерии города по мере того, как солнце выплывало на небе, недружелюбно испепеляя живое под собой.
Мы нырнули в какой-то незнакомый проулок в тени и продолжили движение, когда на пути показались какие-то парни ростом ниже Феликса, но выше меня и преградили путь.
– Дорога перекрыта, граждане, платите деньги, шлагбаум будет поднят.
– Ты девушкам так же говоришь, мне любопытно? – отозвался Феликс, стоя на месте.
– Дерзить мне не стоит, красавчик, а то лицо раскрасим, – грозно ответил на колкость вымогатель.
– А, так ты так не девушкам говоришь...
– Мочи его, – изрёк парень, и двое остальных налетели на Феликса. Одного из них последний успел ударить по ноге, когда второй ударил его в живот, а затем продолжил осыпать ударами уже опавшего вниз парня. Тут я подскочил и неведомым образом ударил в ногу наугад одного из бьющих, затем повесившись на втором, пока третий из-за спины не стащил меня вниз и не ударил в глаз, после чего я уже не пытался что-то сделать, мирно покоясь на асфальте, слыша, как кто-то кричит и все тише и тише становятся звуки шаркающих подошв убегающих.
***
POV Фелиция
Кафе было небольшим, но уютным, оформленным в темно-шоколадном и бежевых цветах. Всего было 7 столиков, из которых 2 было занято, включая наш. Пока я просматривала меню, выбирая молочный коктейль, Ламби стала меня дергать и пихать, быстро затараторив:
– Иди, иди, топай давай, он тут!
За прозрачным сине-зеленоватым стеклом прошла фигура невысокого парня, направляющегося к входу.
– О, удачи, голубки, – задорно сказала напоследок я, прежде чем отсесть в дальний угол. Наконец подошёл официант-шатен и узнал о моих предпочтениях в заказе.
Тем временем напротив девушки сел милый парень с пепельно-русыми волосами, скромно и даже немного зажато улыбаясь, от чего казался ещё милей.Сначала они оба молчали, но спустя несколько минут, когда обоим принесли напитки, темноглазый парнишка начал о чем-то болтать, и беседа приняла более оживлённый характер. На этой ноте я оставила их и направилась к выходу, подмигнув кинувшей на меня взгляд Ламби.
Уже у отеля мне захотелось расслабиться и поваляться в воде, поэтому поднявшись в свой номер, я сразу стала на ходу раздеваться, захватила полотенца и телефон.
Улегшись наконец-то в ванну, я включила спокойную музыку. Клубы пара осторожно и вяло тянулись вверх, покрывалось пленкой зеркало. Становилось жарковато. Я открыла окно, впустив в комнату струю свежего живительного воздуха и, закрыв глаза, легла в приливающем блаженстве спать с откинутой назад головой.
Проснулась я от ударов в дверь. Быстро укутав волосы в полотенце, обернувшись вторым для тела, я открыла стучавшему. Фил стоял разозленный, левая бровь его подергивалась, желваки заметно двигались в нервном танце, а глаза прожигали насквозь. Тут я поняла, что он с хорошими новостями по мне вообще не наведывается никогда.
– Что случилось? – спросила я с несколько неуместной обидой и напускным равнодушием.
– Медвежатник с синяком под глазом пришёл. Кстати, с маминым сыночком.
– Феликсом, что ли?
– А кем же ещё, по-твоему?
– Ладно, выйди уже, я переоденусь. Он у себя?
– Да, – не оборачиваясь, бросил у выхода парень уже более спокойным тоном.
С ещё мокрыми волосами в топе и и шортах я зашла в его комнату. Феликс разлегся на диване и о чем-то разговаривал с Грегом, пока тот сидя на своей кровати умирал конфеты.
– Так, и где вы весь день прохлаждались? – подозрительным тоном вопрошала я, вглядываясь в синяк.
– Мм, да много где, – беззаботно и спокойно ответил Феликс, смотря в потолок.
– Хорошо, а фингал где поймали? Боже, какой же ты лох, Грег. Вечно тебе везёт на переломы, ушибы и синяки. А ты чего такой красивый без гематом? – адресовав последние слова Феликсу, сказала я.
– Да вышло так. Да ладно, чего, синяков, что ли, никогда не было. Пройдёт.
– Ну да, и глупость проходит с взрослением, хотя перед нами только что опровержение нарисовалось. Иди за льдом, а затем в аптеку за троксевазином. Давай, давай, шевели булками, – подгоняла я блондина, не очень-то активно следовавшего моим указаниям, но всё-таки лениво вставшим и побревшим в другую комнату. Судя по всему, у него там свой минибар.
Я вопросительного изогнула бровь и уставилась на брата. Тот молчал и отводил глаза в сторону.
– Не расскажешь, что случилось? – разочарованно вздохнув, спросила я.
Грегори посмотрел на меня благодарным взглядом, видимо, осознав, что от детального рассказа я его избавлю.
– Прости, я просто устал сегодня.
– Ладно, прочтешь инструкцию пользования незаплывшим глазом и помажешь. Спокойной ночи.
***
Я решила заглянуть к Филу, пока обустроившаяся в моей комнате Ламборджиния решила впасть в спячку.
Было уже достаточно темно, но он так и не включил свет в своей комнате, оставив её тонуть во мраке.
Из коридора наконец выскользнул Фил, видимо, уже успевший принять как обычно скорый душ и выйдя из него в своей пижаме кремового цвета с жёлтыми лилиями. Из всех он занимал ванную по времени меньше всего, за что, наверное, и любили его больше. Хотя порой даже он делал такие промахи, что никто не знал, смеяться, жалеть его или провалиться под землю от испанского стыда.
Как тогда, когда мы поехали на одно озеро, что было настолько чистым и красивым, поражавшим своей кристальной прозрачностью и изумрудным блеском, что казалось, ничего не может испортить этой картины. Кроме Фила, неуклюже старавшегося помогать более ловкому Максу в расставлении походных принадлежностей, успевая вместе с тем лихо и раздражающе командовать до такой степени неуместно, что в итоге все вылилось в спор, за которым был даже скучно наблюдать. В итоге весь оставшийся день он как неприкаянный туда-сюда бродил по берегу, ворчал и бузил, пытался как-то пошутить и заговорить, но любой диалог тут же исчерпывал себя после двух-трех фраз, а когда наконец выбился из сил, то стал выглядеть уставшим и вымотанным, после чего Макс сказал ему принести хвороста для костра. Немного приободрившись, тот вскоре вернулся с какими-то влажными палками, даже радуясь успешно, как ему думалось, выполненному указанию, однако тут же встретил укор Макса и тут же был окончательно раздавлен.
– Ты чего здесь? – спросил Фил, поравнявшись со мной, а затем придвинулся после моего молчания в ответ и нахмурил брови.
"Так чего ты ждёшь, целуй меня!"– пронеслось у меня в голове, когда Фил нагнулся к моему лицу достаточно близко, чтобы чувствовать его дыхание на своей коже. Его глаза в темноте словно омут скрытой страсти сейчас блестели танцующими чертями, игриво смотря на меня, так нагло и пристально, ни на секунду не переводя внимание на что-либо ещё.
Но тут он притронулся своими сухими губами к моим так трепетно и волнительно, но вместе с тем так робко и несмело, что мне начала передаваться его неуверенность, перерастая в конечном счёте в одну большую несуразную неловкость. Тогда я перехватила инициативу и сама принудила его ответить на начатый поцелуй. Делал он это одновременно и лучше, и хуже Макса. Тот хоть и делал это впервые, был несколько напористей. Фил же делал это нежно, осторожно, но как-то вяло и без страсти, хотя та несомненно была в нем. Что-то останавливало его, понятное нам обоим ограничение. Он приобнял меня одной рукой, вторую положив на мою щеку, отчего я тут же почувствовала холод, исходящий от нее, дернулась и отпрянула. Я вздохнула и уткнулась лицом в его грудь, обвив руками шею и повиснув на ней, словно перекладывая всю тяжесть своих мыслей на него и зная, что он поддержит меня. Видимо, это не про нас.
Затем я взяла его за руку и повела к кровати. Улегшись, я отвернулась от него, а затем спросила:
– Почему все так происходит?
Но он ничего не ответил. Я обернулась. Он плакал и смотрел в окно, в котором ночное небо было усыпано далекими звёздами.
Всего лишь мигающие сферические газообразования, а всегда такие волнующие души тех, кто смотрит на них, словно выжидая ответа или чуда.
POV Грегори
Фелиция ушла, а я примкнул к подушке, думая о сегодняшнем дне.
Феликс неожиданно добр ко мне, хотя мы даже не так давно знакомы. И с ним мне хорошо. Легко. С ним приятно молчать, нежели чем с другими. Но с ним я вспоминаю обо всех людях, с которыми наши пути уже разошлись. Смугловатый Мэттью темными веснушками и чёрными вьющимися волосами, быстро отрастающими до каре-зеленых глаз с далеко не по-мальчишески длинными густыми ресницами, вздернутым носом и губами вечно растянутых в робкой и невинной улыбке, темно-русый шатен Харви, которого обычно звали шнобелем, с бледной кожей и частыми раздражениями на руках с узкими и отнюдь не короткими пальцами, чьё зеркало души отражалось почти янтарным цветом.
Но особыми глазами обладала Шарли. Зелёные, словно трава после дождя, напившаяся влагой, свежая, они поражали многих. Такие необычные, большие и яркие, что остальные черты её круглого лица практически не запоминались, отдаваясь смутными образами в сознании меня самого и других людей.
Три бывших спутника моей недолгой жизни, разделивших с ним её самые значимые, волшебные, горестные, радостные и серые дни. Но одинаково оборвавшихся после нескольких лет. Мэттью был последним из них. В меру общительный, у него всегда были более близкие, нежели я, друзья, которых он привлекал своим обаянием, оптимизмом, добротой и громким заразительным смехом, напоминавшим скорее карканье задыхающейся вороны, но при этом самым ярким, что кто-либо слышал. И вряд ли услышит у кого-нибудь ещё.
Задорный, креативный, хотя порой грубый и холодный, он мог как легко поднять всем настроение, так и опустить, при этом стараясь последним не заигрываться, хотя это и случалось в последние месяцы все чаще. Прошедшие три года размылись в устье болезненными воспоминаниями и жгучей ностальгией.
Как, например, однажды они после скорого знакомства пошли к нему домой, коим была квартира на далеком седьмом, хотя по ощущениям шестьсот шестьдесят шестом, этаже, чтобы наделать шариков с водой, которые они планировали разбросать в случайных прохожих, которым не повезёт пройти по тропе под окном между зданием и высокими как его каменный сосед деревьями. Наполнив кучу шаров жидкостью и положив их завязанными на компьютерный стол в комнате старшего брата Мэттью, они открыли окно и выбросили один шарик, посмотрев на то, как это будет выглядеть. Упав на раскалённый июльским солнцем асфальт взрыввался, расплескав воду.
Когда появились первые прохожие, мы начали кидать их, и они падали перед ними или позади, однако один раз попал точно в голову, облив его водой. Хэдшот удался. Забрав голову, гражданин свирепо посмотрел на нас и поьрел дальше. Тут мы заметили, что один шарик развящался и расплескал воду прям га компьютер и клавиатуру. Вытерев их, мы поспешили убрать шарики и поналеялись, что пронесет.
Но хоть компьютер спасти не удалось, о преступлении никто не узнал.
Познакомился я с Мэттью во время похода в бассейн, Дворец водного спорта, где мы были в одной группе по плаванию и учились не тонуть камнем. Это были славные дни. Мы начали дружить после того, как я отдал ему свои подводные очки, сам же оставшись без них.
Через год, зимой, когда мы стояли на остановке под фонарём, над нами кружил пушистый, крупный мокрый снег, оседавший на одежду, предметы, дороги и весь мир. Он отражался в оранжевом свете, летел дальше, подхватывемый ветром, вальсируемый в безмолвии, а затем устало оседал внизу покрывалом белых перьев. В этот момент мы разговаривали о том, что летом Мэттью уедет на несколько месяцев из города, и нам придётся реже общаться. Тогда я попросил подарить его мне что-нибудь на память. Он снял свой колючий шарф, повязанный на шее. С глупым узором и цветом багрово-золотым, что не шло к зелёному и синему, которые я предпочитал в одежде. И все же я люблю этот шарф. Он так ласково одел меня в него. Словно передал своё тепло, видя дрожь моих покрасневших на морозе рук. Такая маленькая, редко используемая, но дорогая вещь. Один лишь вид на неё навевает воспоминания и светлую грусть.
Спустя несколько месяцев он пришёл ко мне домой, постучал в дверь.
Тогда я пожалел, что не отдал его шарф, который он решительно требовал вернуть, но теперь...Какое-то странное сомнение лишь удержало меня, а может, обычное смятение и растерянность от внезапного, никогда не случившегося ранее давления с его стороны, но так или иначе, проводя рукой по ткани этого шершавого шерстяного странной расцветки шарфа, я очень рад, что он здесь, ведь остался тем единственным физическим напоминанием о существовании этого человека.
Он вскрыл вены на левой руке, когда был туалете какого-то заведения при шоссе. Порезы вдоль было сложно зашить и через какое-то время его нашли уже без пульса и возможности спасти от избыточного кровоизлияния. Через несколько дней парень был похоронен. Нельзя передать словами, что чувствовал я, его родные. Нельзя и забыть это. Это словно душевная могила, вырытая для воспоминаний об этом человеке, но так и не засыпанная из-за привязанности к ним. И лишь смирившись можно её заполнить. А до той поры кладбищенским холодом будет она жечь время от времени. Особенно после осознания произошедшего.
Я не решился рассказать об этом кому-то из круга общения или семьи. В назначенный день похорон лишь сказал, что должен попрощаться с Тью, ведь скоро он покинет его, уехав в другой город. В какой-то мере он действительно покинул меня. Внезапно. Я не заметил ничего, что могло бы указать на предпосылки этого. Я не смог предотвратить этого. Я не нашёл но слов для утешения, не сделал ни одного шага для изменения будущего. Не был рядом в нужную минуту, отдалился. Сделал его чужим для себя, а теперь, когда уже ничто его не вернет, начал жалеть о всем несказанном, всем глупом, что сделал, всем обидном. Вот так просто мимолетно исчезает человек, растворяется среди людей в эфирном своем теле. Хрупком и не властным ни над временем, ни над смертью тем более.
Теперь хотелось завернуться в подарок Тью и заплакать, уколов себя шерстью, которая при этом не приносила большего дискомфорта, нежели душащие слёзы, выдавливающие глаза из орбит. Причём сразу от накатившей боли и от отсутствия шарфа в данный момент, так как тот был оставлен им дома.
– Вот та мазь, пухлоглазый, – сказал защедший внезапно в комнату Феликс, кидая на кровать тюбик.
В этот момент телефон завибрировал, и на нем высветилось сообщение с сайта знакомств: "Привет, красавчик, познакомимся?))) Я Марк)", которое увидел поднявший мобильник Феликс, тут же сказав:
– О, кто это тебе вдруг?