(6)
- Вот не надо, я уже все понял.
- Что ты понял-то? - фыркает Чанёль. Сухо гаденько ухмыляется и приподнимает брови.
- Ну не воздухом же ты тут подышать задержался...
Они снова смеются взахлеб, не замечая, как дверь из дома открывается. Чанёль ловит копошение краем глаза, оборачивается и уже хочет сказать «хён, это младший брат Бэкхёна, Чонин», но Сухо и так пялится на младшенького во все глаза, и Чанёлю даже не нужно отслеживать по взгляду - куда именно. Потому что Чонин потягивался на пороге в расстегнутой клетчатой рубашке, и кто бы мог подумать, что его способность уносить за раз сразу три ящика с клубникой может скрывать за собой неприлично горячее накаченное тело. Лицо Сухо оставалось невозмутимым, но Чанёль все видел по глазам. Воздух, значит?
- И кто это тут у нас? - спрашивает Сухо со смешком. Чонин наконец замечает их на ступеньках и, поспешно запахнувшись, краснеет. Отвести глаза у него, как ни старался, не получается. Чанёль усмехается - если бы получилось, он стал бы первым, кто сумел противостоять мощному обаянию одного из самых сексуальных певцов Кореи. Сухо об этом прекрасно знал и пользовался, поэтому, когда он улыбнулся одним уголком губ и нагловато кивнул, Чонин чуть со ступенек не слетел. - Я тут вспомнил, - говорит Сухо, не сводя внимательного взгляда с младшенького, - я захватил канистру с бензином на случай, если придется отгонять твою машину. Как насчет прокатиться, малой?
- Чонин! - едва не вопит младший, оказываясь напротив Сухо. Тот улыбается и спрашивает:
-Так что, прокатишься со мной, Чонин~а?
Чонин млеет, краснеет, глупо хватает воздух и все-таки кивает с такой силой, что Чанёль удивляется, как у него голова с плеч не слетает, и не скрываясь ржет. Мелкий ведь хотел практики? Хотел. А тут не просто практическое пособие, тут ходячая страсть.
- Богично готовишь, хён, - спокойно хвалит Сухо с набитым ртом.
- Он еще и поет хорошо! - встревает Сэхун, будто нашел идеальный вариант, чтобы сбыть собственного брата замуж.
- О, Сухо, давай заберем его с собой? Тебе же как раз нужен был новый вокалист на микстейп.
Смеются почему-то все, кроме Бэкхёна. И Чанёля, разумеется, потому что ему совсем не до смеха. Он наблюдает, как младший пьяно ухмыляется и, подпирая голову кулаком, наконец-то смотрит ему в глаза. Но взгляд ему совершенно не нравится: в нем снова то непонятно-болезненное, яд и необъяснимая горечь. И он без понятия, что опять сделал не так, и даже не обижается на это. Хуже - он готов сделать что угодно, чтобы Бэкхён не смотрел на него вот так.
- Да у него таких как я, наверное, сотни, - фыркает Бэкхён.
- Не сотни, только один. - Сухо не чувствует или просто делает вид, что не чувствует, как друг прожигает в нем дыру, и невозмутимо подливает масла в огонь. Чанёль не понимает, на хрена так делать, понимать не хочет, а вот придушить Сухо - очень даже. - Дио. Мелкий, но талантливый, чертяка. Он, кстати, спрашивал о тебе.
- Он заметил, что меня не было? - удивляется Чанёль так, что даже забывает оправдаться тем, что они братья. - Да ладно. Видимо телефон сел, пришлось оторваться от игрушек.
- Еще этот спрашивал, рыженький из стажеров.
- О нет, - Чанёль едва не сползает под стол от стыда. Этот донсен был слишком прилипчивым, даже недвусмысленно прилипчивым, и судя по насмешливому голосу Сухо, тот тоже об этом знал.
- Скажи ему, что я в турне по Гренландии.
- Поздно, я уже пообещал ему, что когда найду твою невезучую задницу, то устроим вечеринку.
- Ты же знаешь, что я ненавижу вечеринки.
- Брось, расслабимся, выпьем, ребят позовем, оторвемся как всегда... Меня уже задолбали спрашивать, когда ты вернешься.
Чанёль слышит резкий звон стекла и поворачивается.
Бэкхён, не рассчитав, врезается коленями в поверхность стола, бормочет извинения и что-то про то, что надо помыть посуду, и пулей - кривоватой после такого количества выпитого - выскакивает из-за стола. Чанёль, может быть, и не переживал бы по такому поводу, вот только парень даже тарелки не взял, не говоря уже о том, что не пошел к мойке. Поэтому следом за ним он побежал практически сразу же и побежал не он один - Бэкхён уматывал вперед него по сельской дороге на добрый десяток метров. Чанёль просил, умолял, угрожал закопать под деревом, если он не остановится, но парень только кричал в ответ что-то не разборчивое. Он не слышал что из-за стучащей в ушах крови - бег вообще не был его сильной стороной, но даже подпитый Бэкхён бегал быстрее него, - а когда догнал, то разобрал что-то очень похожее на «отвали от меня».
Чанёль ни черта не ориентируется в полях, потому совершает еще один подлый рывок и хватает младшего за плечо.
- Да что с тобой происходит сегодня?
- Давай не будем мучить друг друга, - разворачиваясь, просит Бэкхён. Смотрит вниз, нервно хватает себя за запястья, и Чанёлю так хочется его обнять, несмотря на все свое негодование, аж в узел скручивает. - Просто уезжай.
- Какого черта ты опять решаешь за меня? - шипит он и сокращает расстояние на шаг. Бэкхён пытается отступить, но врезается спиной в стог и от безысходности поднимает глаза. Снова. Снова он так смотрит. Чанёль тянется ладонями к его лицу раньше, чем услышит то, чему точно не будет рад. Бэкхён еще сопротивляется - прикрывает глаза и выдыхает тревожное:
- Я знаю, что тебе нужно уезжать. Я ведь не идиот, чтобы поверить в то, что ты реально останешься здесь со мной. Поэтому давай разберемся с этим раз и навсегда.
- Мы уже разобрались, - давит Ёль.
- Видимо ты и правда идиот, потому что я уже говорил: я никуда не поеду. - Он подходит ближе, все еще не снимая ладоней с чужого лица, и проговаривает, разделяя каждое слово так четко, что Бэкхён моментально теряется в хриплом голосе: - Мне плевать, сколько мы с тобой знакомы, что я ни хрена не шарю в сельском хозяйстве, даже на то, что ты не хочешь меня здесь видеть. Я без тебя не уеду.
- А машина? - глупо отзывается младший.
следует...