(4)
- Тссс!
- Что ты мне тсс-каешь!
- Чанёль, ты пьян, иди в сарай.
Они ржут один громче другого, пока пытаются вместе вписаться в проем, повиснув друг на друге. Спотыкаются об ведра, корзины и грабли, снова ржут под грохот и шум, пытаются быть тише и от этого только сильнее захлебываются хохотом. Чанёль в темноте наступает в какую-то корзину, ломает ее и надрывается еще громче. Бэкхён шипит на него сквозь смех.
- Да ты всех распугаешь!
- Кого всех? – Чанёль пьяно икает.
– Только этих твоих…разве что… как их там… - его осеняет гениальное: - куриц!
- Когоооо? – хихикает Бэкхён.
- Куриц! Ты думал, что сможешь их скрыть от меня? – Младший тыкает ему в грудь пальцем. – А я их видел. К-куриц. В соседнем сарае. Бэкхён отпускает парня и криво валится на стену спиной, давясь собственным смехом.
- Ну ты и прид…пред…дибил, короче, ппц просто.
Чанёль с ужасом ахает.
- Ты еще и ругаешься!
- Еще бы,! – Бэкхён лыбится во весь опор и смотрит на него, скрестив руки на груди. – Ты же сам просил не судить по ярлыкам.
- Ну и грязный же у тебя рот, - Чанёль лыбится в ответ. Смешно больше не было. И Бэкхёну тоже, потому что в следующую секунду он спрашивает совершенно серьезно.
- Хочешь познакомиться с ним поближе?
Чанёлю не нужно дважды приглашать, он подхватывает парня под бедра, ныряет между ними и вбивает его в стену до невозможности вдохнуть. Просто потому что больно и потому что жадные губы Чанёля выбивают из него весь воздух. Он накрывает рот и целует сразу, пьяно и без разбора, ласкает языком до куда может дотянуться. Всасывает губы, кусается, ловит чужие сдавленные стоны, потому что Бэкхёну за раз вот так – слишком много и сильно, до искр из глаз, а Чанёлю просто дорвался до заветного. Но почему-то именно Бэкхён наклоняет голову и целует глубже, обнимает его ногами накрепко, и Чанёлю без возврата выносит сознание. Потому что не он один хотел целовать вот так, до искусанных губ и сбитого дыхания, прижиматься до чужого жара на собственной коже, сжимать до синяков на бедрах. Он торопливо скользнул языком по небу, внутренней стороне губ по кругу и, когда Бэкхён втянул кончик его языка с крышесносным хлюпающим звуком. Чанёлю ему точно нужно разобраться с этим по-взрослому. Он отстраняется, заставляя Бэкхёна опустить ноги, толкает его ближе к лестнице, но тот только недовольно мычит в его рот и крепче смыкает руки на плечах. Чанёль кусает за нижнюю губу и рычит – у него терпение толщиной с леску и тело горит так, что он готов умереть. - Я, знаешь… - тяжело выдыхает Бэкхён охает, ударяясь затылком об лестничную перекладину, когда младший, лишившись чужих губ, влажно целует под ухом, - знаешь, как хотел, чтобы эта гребаная бутылка повернулась в нашу сторону…
Горячая кожа вибрирует у него под губами, и он собирает дрожь языком по контуру кадыка, ведет до самого подбородка и застывает вплотную к чужому лицу. Влипает в темные, полубезумные глаза и даже радуется, что их очередь у костра так и не наступила, потому что отпустить бы не смог. Он и сейчас не может. - Давай я покажу тебе, чего хотел я. Бэкхён вздрагивает всем телом от тяжелого, многообещающего голоса и молча лезет наверх. Чанёль по лестнице не карабкается, а, кажется, взлетает, и оказавшись наверху, наваливается, прижимает всем телом к одеялу. Бэкхён реагирует мгновенно и обвивается так крепко насколько возможно, и Чанёля несет от того, как четко и правильно они подходят друг к другу. У него по венам гоняет алкоголь, марихуану и пьянящее бэкхёна дыхание, и он кидается вслепую, целует, терзает нежную кожу шеи и особенно тонкую – на ключицах, и Бэк, сбивчиво выдыхая, так бесстыдно жмется к нему бедрами, что Ёль думает, что сильно промахнулся насчет деревенского святоши.
- Черт, только не говори мне, что у тебя кто-то был… - просит он и с гортанным рыком присасывается к коже на плече. Младший охает от неожиданности и выдыхает совершенно безобидное:
- Не было никого…
Не было. Никого. Никогда. Ни разу. Каждое слово ярко вспыхивает в голове словно рекламные билборды на ночной автостраде, ярко до болезненного, и он сам не замечает как теряет голову и на каждой вспышке тесно, с оттяжкой притирается бедрами, пока Бэкхён особенно крепко не сжимает его бока коленями.
- Господи, Чанёль…
В его дрожащем голосе столько мольбы, что он просто не выдерживает. Бэкхён, горячий, отзывчивый, плавится под его ладонями словно мед на солнце. Чанёль спускается ниже и чужие ноги на спине его совершенно не смущают. Чанёль путается пальцами в дурацких веревочках штанов, потому что одной рваной майки на сегодня достаточно, сдергивает все, что мешается.
- Что же ты делаешь со мной?..
Чанёль выпускает его из объятий и широко улыбается.
- Не нравится? – с совершенно искренним удивлением спрашивает он, но Бэкхён не верит ему ни секунды, потому что невинные глаза совсем не вяжутся с картинкой лежащего на чужом теле. Ответить Ёль не дает, впиваясь в родные ему губы. Бэкхён захлебывается и нетерпеливо ерзает бедрами. Он теряется в ощущение горячих губ, смотрит на прикрытые веки, эльфа. Свой хриплый нетерпеливый голос он слышит словно с другой планеты.
Бэкхёну приходится тянуть его к себе за футболку, потому что его подталкивает к грани все ближе с каждой секундой. Бэкхён крепко сжимает его шею под волосами и не выпускает, даже когда Чанёль слишком поздно замечает, в чем дело. Ему слишком много и слишком хорошо, он чувствует, как Бэки легко поддается бедрами. Чанёль борется с шипящими под кожей фейерверками, целует намертво.
Обняв Бэкхёна ладонью, Чанёль прижимает к себе до синяков, потому что самого подкашивает до звенящих звезд в глазах, так сильно, что легкие стягивает спазмом. И он просто падает в темноту.
следует. ..