Чистилище

- Король требует Вас к себе, рыцарь Геру! – Я с трудом узнал голос своего слуги. Попытавшись встать, я вновь ощутил болезненное головокружение. Что со мной происходит?

Собравшись с силами, я встал с кровати и, пошатываясь, добрел до двери, чтобы отпереть ее.

Взволнованный слуга тут же вошел и принялся приводить меня в порядок.

- Зачем он меня зовет? Что ему нужно? – страдальчески промолвил я, садясь на стул.

- Весть о том, что Вы – наследник престола, уже облетела всю столицу. Фатская знать требует аудиенции. Я полагаю, сегодня Вы покинете рыцарский корпус навсегда! – По довольному тону слуги я понял, что он рад столь неожиданным переменам. А я – отнюдь!

- Скажи, - немного поразмыслив, обратился я к слуге, - Это правда, что старшая принцесса умерла?

- Да, мой господин, чистая правда! В тот самый день, когда эскорт из Одлунга во главе с королем Герхаром прибыл в замок для заключения брачного союза, она, не дождавшись встречи с будущим супругом, отравилась каким-то сильнодействующим ядом и в считанные минуты умерла.

- А где ее похоронили? Где находится королевский склеп? – спросил я, терзаемый непостижимым, чудовищным сомнением.

- Этого я не знаю, рыцарь Геру! Церемония погребения была поспешной и тайной. Вероятно, король не хотел надолго откладывать заключение союза с Одлунгом. Да к тому же поговаривают, что Герхар Одлунгский был не очень доволен заменой невесты и даже собирался отказаться от заключения альянса, но королю Кверу удалось каким-то образом его убедить.

Я все еще чувствовал почти невыносимое жжение в груди, как в тот день, когда впервые увидел ее на оборонительной стене. А теперь она мертва! Мертва!!! Мне все еще казалось, что эта ситуация не более, чем страшный, нелепый сон, от которого я желал поскорее проснуться.

- Все готово, рыцарь Геру! Мы можем идти! Я провожу Вас до тронного зала. – Слова моего слуги неожиданно вывели меня из раздумий.

- А что в тронном зале? – спросил я, неохотно вставая с кресла и направляясь вслед за ним к выходу.

- Там собралось все высшее общество королевства. Ждут только Вас, господин!

- О, Боги! – простонал я, покидая свою, кажущуюся теперь тихой и уютной, комнату. – Снова играть чужую, навязанную кем-то извне роль! – А про себя подумал: «Я слишком заигрался в свои фантазии. Я уже с трудом различаю, где явь, а где иллюзия!»

Зал был полон народу разных возрастов и титулов. Как только дверь за мной закрылась, глашатай во все горло протрубил мое имя, и вся толпа в мгновение ока расступилась передо мной. Взоры многочисленных глаз тут же обратились на меня. Словно во сне, не вполне осознавая происходящее, добрел я до королевского трона, рядом с которым было поставлено кресло и для меня. Когда я занял свое место рядом с королем, один за другим дворяне, прибывшие на аудиенцию, были представлены мне, но помню я это смутно, так как погрузился в странный, нездоровый полусон и воспринимал реальность через полупрозрачную дымку.

Я ощутил, как ветер раздувает полы моего плаща, как ночной ноябрьский холод пробирает конечности, но я не собирался покидать свой пост, ибо знал – она снова придет. И не ошибся. Несколько минут спустя в темноте показался черный силуэт, поднимающийся по лестнице на стену, а через мгновение ее прозрачные глаза вновь слепили меня своим призрачным серебристым сияньем. Я был очень счастлив видеть ее и вместо приветствия молча улыбнулся. Она улыбнулась в ответ, но ее улыбка была грустной и мимолетной. Не дожидаясь вопросов, она сказала, опираясь спиной о бойницу стены:

Сегодня вернулся гонец из Одлунга. Ровно через неделю король Герхар со свитой прибудет сюда…

Боль обожгла мою грудь изнутри – всего лишь семь дней. Я подошел к ней и взял ее руки в свои, мгновенно ощутив их ледяной холод.

- Давай сбежим! – сказал я первое, что пришло на ум, чем вызвал еще одну мимолетную улыбку на лице принцессы. Глаза ее как будто на миг посветлели.

- Мой милый рыцарь! – сказала она, прикоснувшись холодными пальцами к моей щеке, потом подбородку и, наконец, губам – там ее пальцы задержались. – В королевстве Фат нам никогда не найти приюта!

Ее взгляд был прикован к моим губам, которые в то же время нежно ласкали ее тонкие, бледные пальцы.

- Но с самого первого дня, - продолжила она говорить, медленно приближая свои губы к моим, - Меня влекло к тебе именно твое безрассудство!

Принцесса легонько коснулась губами моих губ, и я ответил на ее поцелуй со всей присущей юности страстью. Легкий стон наслаждения вырвался из ее груди, когда я притянул ее к себе и крепко обвил руками ее тонкую талию. Я ощутил трепет ее тела под моими ладонями и решил, что она попросту замерзла. Недолго думая, я подхватил ее на руки и понес к лестнице.

- Нет, рыцарь, опомнись! Нас могут увидеть! – промолвила она тихо, пытаясь вырваться, но я был сильнее ее, и, хотя это было единственным моим преимуществом, сейчас это сыграло в мою пользу.

Вскоре я толкнул ногой дверь своей комнаты, которую никогда не запирал, уходя, и внес ее внутрь. Поставив ее на ноги, я тут же запер дверь и принялся подбрасывать дрова в еще тлеющий камин, которые, к моей радости, тут же разгорелись.

Обернувшись, я увидел принцессу стоящей на том же месте, где я ее оставил. Хотя она молча взирала на меня, в ее глазах я прочел замешательство и растерянность.

- О, где мои манеры! – улыбнувшись, чтобы немного разрядить обстановку, я придвинул кресло поближе к огню и, учтиво поклонившись, добавил, - Прошу, Ваше Высочество!

Когда она заняла место в кресле, я уселся на пол у ее ног и устремил взгляд на огонь, дарящий приятное тепло и свет.

Огонь… Внезапно я ощутил, как перед глазами все поплыло, и потерял сознание.

Я вновь стоял на оборонительной стене, обнимая ее талию одной рукой. Обдуваемая сильным, порывистым ветром, она прижималась ко мне, глядя в черную даль горизонта. Туда же смотрел и я, когда услышал ее тихий, мелодичный голос.

- Завтра утром прибудет эскорт из Одлунга. На полдень назначена аудиенция. – сказала она с едва заметной грустью. – Значит, в одиннадцать. Это число всегда имело сакральный смысл для меня.

Мы посмотрели друг на друга, понимая все несказанное без слов. Я развернул ее к себе и обнял. В эту безлунную ночь ее глаза были особенно прозрачны и загадочны, и все существо принцессы, казалось, излучало неземную, мистическую энергию. Внезапно веки ее опустились, а на щеках блеснули слезы.

- Помнишь, - промолвил я тихо, едва сдерживая собственную боль, и прижал к себе покрепче, - Ты однажды сказала, что хотела бы уснуть и проснуться в ином мире рядом со мной? Так и будет, моя принцесса! В Мире Грез все возможно! В Мире Грез мы будем вместе!

Она подняла на меня полные слез глаза и молча протянула маленький флакон с темной, мутноватой жидкостью Я взял его и поспешно спрятал в карман.

Слова здесь были бесполезны и излишни. Каждый из нас прекрасно отдавал себе отчет о принятом решении и нисколько не сомневался в нем. Лишь страх не найти друг друга Там охватывал наши сердца и души. Сознание мое сковала нестерпимая боль, сдавившая тисками грудь, а глаза наполнились слезами. Я чувствовал, как они стекают холодными каплями по щекам и подбородку, и не стеснялся этого. Мы смотрели друг на друга, беззвучно прощаясь, и страдание это было нашей общей мукой, словно мы били одним, единым существом.

Я взглянул на часы – без четверти одиннадцать. Подойдя к окну и увидев, как Солнце проглянуло сквозь свинцовые тучи, осветив мое лицо своим теплым, приветливым светом, я вспомнил бледное, ослепительно-прекрасное лицо моей принцессы, и сердце сжалось от боли, мгновенно разлившейся по всему телу горячей, обжигающей волной. Громовыми раскатами отражалось в моем сознании тиканье часов, отсчитывающее секунду за секундой, неумолимо приближая развязку. Нет, сомнений и страха я не испытывал. Лишь ноющая боль в груди, как предвестник чего-то страшного и непоправимого, не давала покоя, терзая сознание.

Солнце вновь заволокли тяжелые, непроницаемые тучи. Одиннадцать. До встречи, моя принцесса!

Лютый холод вернул меня в сознание. Впереди, в беспросветной окружающей мгле, брезжил оранжевый огонек.

- Догоняйте, принц Геру! Здесь легко заблудиться! – промолвил трубный голос, едва не оглушивший меня.

Оглядевшись, я обнаружил, что нахожусь в длинном каменном туннеле с низким сводчатым потолком и темными, влажными от сырости, стенами, поросшими мхом. Холод пробирал до костей, так что я едва мог шевелить конечностями. Трепещущий огонек вдалеке вдруг остановился, и я с удивлением осознал, что это всего лишь горящий факел в руке у человека, шедшего впереди, а теперь остановившегося.

Понимая, что он ждет меня, я попытался идти быстрее, но ноги, словно налитые свинцом, не слушались.

- Скорее, принц! Уже недалеко! – вновь заговорил незнакомец, но в этот раз совершенно обычным, человеческим голосом, лишь немного усиленным эхо.

Едва волоча ноги и задыхаясь от нервного и физического напряжения, я двинулся за ним вслед, боясь остаться в этом жутком месте один в кромешной мгле.

Не знаю, сто метров мы прошли или тысячу, но мне показалось, что этот переход, стоящий невероятных усилий, длился вечность. Наконец, человек с факелом велел мне остановиться, а сам принялся зажигать другие факелы, торчащие в стене.

Склеп!.. Словно удар тока, пронзило меня осознание происходящего.

- Где она? – промолвил я тихо, медленно продвигаясь между стоящих в два ряда каменных саркофагов.

Человек, приведший меня, подошел к одному из гробов и, остановившись, взглядом указал на него.

- Благодарю! – сказал я тихо, - Оставь меня!

- Как пожелаете, принц! – ответил учтиво человек, поклонился и, вооружившись факелом, двинулся к выходу.

- И никому ни слова! – крикнул я ему вслед, медленно подходя к указанному им месту.

Дрожа от волнения, я приблизился вплотную к серому, каменному ящику, накрытому плитой без каких-либо надписей, и, затаив дыхание, налег на крышку. Она, хоть и не сразу, и не без усилий, все-таки поддалась, и моему взору открылся край белого полупрозрачного савана, покрывающего тело. Толкая тяжелую плиту все дальше, я сбросил ее на пол и, тяжело дыша, подошел к лежащему в гробу телу. Мозг, казалось, вот-вот лопнет от нервного перенапряжения.

Я взглянул на покрытое саваном тело, но света факелов оказалось недостаточно, чтобы разглядеть лицо. Поэтому я одним быстрым движением сорвал саван и замер, увидев знакомое бледное лицо. Грудь сдавила невыносимая тяжесть отчаянья. До последнего мгновения я верил, что принцесса жива, но все надежды рухнули в один миг.

Приблизившись, я коснулся кончиками пальцев ее бледных губ в непостижимой надежде на чудо, но они были холодными и твердыми, как камень. «Она мертва!» - стучало в моем мозгу, причиняя невыносимую боль. Слезы холодными потоками хлынули из глаз, когда пальцы, едва касаясь, скользнули по ее закрытым векам, щеке и волосам. «Как же так? Почему она мертва, а я до сих пор жив?»

Эта мысль не давала покоя, а рука машинально извлекла из кармана брюк маленький стеклянный флакон, наполненный темной, мутной жидкостью. Улыбнувшись сквозь слезы, я, словно безумный, дико обрадовался этой неожиданной находке.

- Я иду за тобой! – воспрянув духом, промолвил я громко, взглянул в последний раз на мертвую принцессу и осушил флакон.

Странное чувство дежавю. Я как будто здесь уже был. Такие до боли знакомые ощущения. Тишина. Пустота. И это чувство бесконечного падения в пропасть. «Где ты, моя прекрасная?» - вопило терзаемое пыткой сознание, но не получало ответа. Только бесконечное Ничто сжимало все сильнее и сильнее своими стальными щупальцами, причиняя лютую боль. Наконец, я сжался до размера атома и растворился в невообразимом, всеобъемлющем вакууме Небытия.

- Это чистилище, глупышка! – раздался веселый детский голос, эхом доносящийся со всех сторон. – Ты возвращаешься туда снова и снова, потому что не понял главного! – Голос засмеялся заливисто и добродушно, сотрясая разрядами тока то, что осталось от моего существа.