Чистилище

- Где она? – простонал я, сжимаясь от боли, но не произнес ни звука.

- Кого ты ищешь? – смеясь, спросил детский голос. – Ко-го ты и- ще –шь? – медленно растягивая слова, повторил голос, превращаясь из детского в демонический, душераздирающий вопль.

- Кого ты ищешь? – повторял и повторял вопящий голос, сотрясая пространство и продолжая свою невыносимую пытку. Мне казалось, что я взорвусь изнутри от раздирающей, мучительной, обжигающей боли.

- Я ищу ту, которую люблю! – простонал я, чем вызвал дикие, оглушительные раскаты демонического хохота. Боль моя достигла апогея, и я завопил, что есть силы, сокрушенный мукой и отчаяньем:

- Где она?

Но, как и прежде, не раздалось ни звука.

Темнота подхватила меня, подобно легкой волне, и унесла прочь, избавляя от боли и ужаса.

Я вновь увидел себя лежащим у потухшего костра с пробитой мечом грудью. Я снова увидел себя лежащим на полу своей комнаты с пустым флаконом из-под яда в руке. Опять увидел себя у каменного гроба своей возлюбленной с широко-распахнутыми, стеклянными глазами и все еще не высохшими слезами на щеках. Я вновь побывал в кабинете короля Кверу, в тронном зале, в зловонном городе серых людей, в отцовском доме… Я снова был ребенком, подростком, очень любившим помечтать, лежа на крыше летней ночью и взирая на бездонный купол неба, словно говорящий мне: «Это не предел! Мир гораздо более объемен и широк, чем ты можешь вообразить! Мир многомерен и многолик, и ты – его неотъемлемая часть!»

Я вновь стоял на вершине оборонительной стены, держа в объятьях ее дрожащее, хрупкое тело. Наши слезы сливались воедино, а соленые губы трепетно касались друг друга, словно боясь слишком сильным прикосновением разрушить этот мираж.

- Прощай, мой рыцарь! – промолвила она тихо, пытаясь высвободиться из моих объятий, но я сжал ее еще крепче и сказал, собирая губами капельки слез с ее щек:

- Я не отпущу тебя!

Она подняла на меня потускневшие глаза и тихо спросила:

- Ты передумал?

- Нет, я не передумал! – поспешил я успокоить ее и, улыбнувшись уголками губ, сказал так спокойно, как только мог: - Я понял, что любовь – это жертва! Я просто не могу позволить тебе умереть, потому что люблю тебя!

Ее глаза засветились фантастически блеском, ее взгляд проникал в каждую мою клеточку, заставляя ее трепетать.

- Идем! - Я взял ее за руку и повел к лестнице. Поспешно спустившись, мы пересекли внутренний двор и направились ко входу в замок. Прямо перед самой дверью она одернула меня и тихо спросила, не скрывая изумления:

- Что ты делаешь? Завтра приедет король Герхар! Все уже решено! Если кто-то увидит нас вместе – тебя казнят!

- Не все ли равно, как умереть?- ответил я спокойно, открывая дверь и приглашая ее войти. – Нам ведь уже нечего терять, не так ли?

Я видел, что она поражена до крайности, но ей ничего не оставалось, кроме как согласиться и молча последовать за мной.

- Куда мы идем? – спросила она, едва поспевая за мной.

Позади осталось множество коридоров и ступеней. Я смутно знал дорогу, но надеялся, что интуиция укажет мне верное направление.

- К твоему отцу! – ответил я, не останавливаясь и не замедляя шаг, пока, наконец, не оказался перед нужной дверью.

Не дав принцессе опомниться и остановить меня, я громко постучался и сразу же вошел в комнату, втаскивая ее вслед за собой.

- Кто здесь? Что вам нужно? – гневно произнес сонный король, подымаясь с постели.

- Ваше величество, здесь ваш верный рыцарь Геру и ваша дочь! – сказал я, подходя ближе, чтобы он мог разглядеть нас и удостовериться в правдивости моих слов.

Король встал, зажег свечу, накинул халат и, подойдя к нам ближе, хорошенько разглядел, держа в поднятой руке подсвечник.

- Так, так! – вздохнул он и сел в кресло у еще горящего камина, устремив свой потухший взор на огонь. – Я слушаю!

- Я пришел просить… - начал я говорить, но решимость как-то неожиданно оставила меня. Голос не слушался, дрожал, в горле пересохло. Я представил себе, что все происходящее – это моя очередная фантазия, где я могу делать все, что хочу.

Прокашлявшись и собравшись с духом, я сжал крепче руку принцессы, все еще находящуюся в моей, и сказал так спокойно, как только мог в сложившейся ситуации:

- Я пришел умолять Ваше Величество не отдавать принцессу замуж за короля Одлунгского!

- С чего бы это? – спросил король тихо, и его острый взгляд впился в меня подобно мечу.

- Я люблю Вашу дочь! – сказал я, едва находя в себе силы, чтобы не опустить глаза.

- Невозможно! – невозмутимо отрезал король, вставая и подходя ко мне почти вплотную. – Ты лжешь, мальчишка!

Я выдержал его напор, не отвел взгляд и спокойно сказал:

- Я люблю принцессу и пришел предложить Вам свою жизнь взамен на ее свободу!

- Твоя жизнь тебе не принадлежит! – закричал король, сверля меня горящими глазами. – Ты нарушил запрет!!!

- А ты… - гнев короля не утихал, и теперь был обращен на принцессу, - Дочь короля, что Ты делаешь рядом с ним?

- Ваше Величество, я… - ее голос взволнованно дрожал. – Я лишь следую дорогой Судьбы и внимаю голосу сердца! – По мере того, как она говорила, голос ее становился тверже и увереннее. – Я не выйду замуж за короля Герхара! Даже если запрете меня в башне без окон и дверей, я найду способ убить себя, но не стану королевой Одлунга!

Принцесса замолчала, тяжело дыша и до боли сжимая мои пальцы своими. Король, видимо, был потрясен услышанным, потому что в изнеможении упал в кресло и, закрыв глаза, погрузился в раздумья.

Воспользовавшись моментом, я повернулся к принцессе, и наши глаза встретились. Ее просветлевший взгляд был исполнен теплоты, нежности и безграничного доверия. Забыв обо всем, я прижал ее к себе и спрятал лицо в светлых, пушистых волосах. Мы оба понимали, что стоим на краю пропасти, и любое неверное движение может стать для нас роковым – там острее было восприятие текущего момента, где каждый вздох, каждый взгляд или прикосновение заставляли тело и душу трепетать от неописуемого восторга.

Словно сквозь сон помню, как в комнату ворвались стражники, заломили мне за спину руки и увели прочь. Перед тем, как скрыться за дверью, я бросил взгляд на короля, в ярости что-то кричащего, но слов разобрать не мог – в ушах стоял гул, напоминающий шум проливного дождя. А потом снова темнота.

Острая, жгучая боль вернула меня в действительность. Я ощущал ее по всему телу и не понимал ее источника, пока зрение не восстановилось. Ужас реальности сотряс сознание – я был закован в цепи, а человек, скрывающий черной маской лицо, пытал меня раскаленными металлическими прутьями. Крики оглушали – мои собственные крики от причиняемой боли. Лишь на несколько секунд опускал палач свои зловещие инструменты, да и то для того, чтобы посильнее разогреть их в пылающей поодаль печи. А потом мука продолжалась. Отвратительный, тошнотворный запах паленой плоти бил в нос, и я уже едва не терял сознание, как вдруг, во время одной из передышек, из темноты раздался знакомы голос.

- Я не могу позволить тебе умереть, поскольку… - тут голос осекся, и я узнал его – это был король Кверу. – Но ты должен понести наказание за то, что сделал с моей дочерью!

Услышав это, я с трудом приподнял лежащую на груди голову и пристально всмотрелся в темный угол, из которого доносился голос. Но, кроме темноты, ничего не разглядел.

- Делайте со мной, что хотите… - простонал я, едва находя силы говорить, - только выполните мою просьбу – подарите принцессе свободу!

- Я придушил бы тебя собственными руками, если бы не одни небольшой нюанс! – закричал яростно король, и силуэт его показался в отдалении. – Ведь не просто так существовал Запрет для всех рыцарей! Я лишь хотел оградить моих девочек от страданий, разочарований и боли, лишь хотел, чтобы их сердца не были разбиты из-за… таких, как ты!

- Подарите ей свободу, - закричал я срывающимся голосом, - И можете разорвать меня на куски!

- Свободу? – заорал король и подошел ближе, так что я мог разглядеть его искаженное гневом лицо. - Королевский отпрыск не может быть свободен – он связан родовым долгом, он обязан нести бремя власти! Тебе этого не понять, мальчишка, как не понять всей глубины последствий твоего проступка!

Он подошел и, взяв за подбородок, поднял мое лицо, заставив смотреть ему в глаза. В его взгляде читалось нескрываемое презрение.

- Из-за тебя, - сказал он тихо, касаясь горячим дыханием моих губ, - Моя дочь изуродовала себя. Собственными руками разодрала свое лицо, превратив его в кровавое месиво. Так что теперь ей не грозит замужество ни с королем Герхаром, ни с кем бы то ни было другим. Она была моим сокровищем… - Король ударил меня по щеке и направился к выходу. Перед тем, как скрыться за дверью, он сказал палачу:

- Продолжай свое дело и следи, чтобы он не умер!

Все, что я помню впоследствии – это нескончаемая, нестерпимая, нечеловеческая боль, стихнувшая лишь тогда, когда я в очередной раз погрузился в забытье.

Очнулся, вопреки ожиданиям, все в той же камере пыток. Руки и ноги уже не были прикованы к стене – теперь я лежал на полу в черной, липкой, зловонной грязи, а тело пылало от жгучей боли.

«Я все еще жив!» - подумал я, как вдруг боковым зрением заметил какое-то движение. С трудом повернув голову, я увидел, что возле меня, на расстоянии вытянутой руки, лежит маленький, свернутый клочок бумаги. Вероятно, кто-то забросил его через ветряное окошко.

Я потянулся рукой, но боль была настолько дикой, что я еле сдержал крик. Лишь после нескольких мучительных попыток мне удалось дотянуться до свертка кончиками пальцев и схватить. Поспешно развернув его, я с трудом из-за очень слабого освещения смог прочесть:

«Мой прекрасный рыцарь! Сердце обливается кровью от осознания того, что он сделал с тобой! Мне невыносима мысль, что он – мой отец!

Я безмерно восхищаюсь твоей последней безрассудной попыткой спасти меня, благодаря которой теперь я свободна! Никто ничего больше не требует, - все, наконец, оставили меня в покое. Однако, душа моя разбита от осознания того, что мы больше никогда не увидимся, мой рыцарь! Я предпочла бы умереть рядом с тобой, чем получить свободу такой ценой, чем провести жизнь вдали от тебя! Неужели ты до сих пор еще не понял, что моя душа, мое тело, все мое существо принадлежат лишь тебе?! Я вспоминаю твое лицо, и глаза мои переполняются слезами. Как бы я хотела разделить с тобой твою боль, но меня теперь не выпускают из башни. Какая ирония! Мы оба стали узниками нашей «свободы». Что бы мы ни делали, реальность не изменить! Я молюсь о тебе, мой рыцарь!

Прощай!»

Слеза покатились по моим щекам от отчаянья и невыносимой душевной муки. «Что же ты наделал, Геру? - вопрошал я сам себя, в ярости сжимая кулаки. – Я хотел принести себя в жертву, но я не думал, что ей тоже придется жертвовать собой! Несправедливо!»

Несправедливо… «Реальность не изменить!» - стучали в мозгу слова из ее письма.

Волна дикой ярости поднялась со дна моего сознания и всепоглощающим потоком хлынула наружу. «Помнишь, как в своих видениях ты всегда был хозяином ситуации?»

- Реальность не изменить? – сказал я тихо сам себе, стискивая зубы и вставая. – А я попытаюсь…

С диким звериным ревом, игнорируя лютую боль во всем теле, я подскочил к двери и вышиб ее плечом. В подвале было темно и пусто. Видимо, все решили, что я не представляю угрозы, потому и оставили без охраны.

Я выбежал на улицу. Была ночь. Моросил холодный дождь, дул сильный, порывистый ветер, но я не ощущал холода – ярость пылала внутри меня, придавая решимость. В мгновение ока я пересек внутренний двор и подошел к западному крылу замка, где и была упомянутая в письме башня. Вход, вероятно, должны были охранять. Но, помня, как «исправно» несут службу рыцари охраны, я не удивился, что у двери никого не было.

Дернув за ручку и убедившись, что дверь заперта, яростным ударом ноги я разбил замок и поспешно вошел внутрь. Перепрыгивая через несколько ступенек, я поднимался все выше и выше, чувствуя, как от волнения учащается дыхание и пульс. Еще одна дверь, а за ней комната с большим стрельчатым окном. Сквозь полумрак я разглядел светлую фигуру на темном фоне дальней стены. Интуитивно почувствовав, что это она, я рванулся к похожему на призрак силуэту, но резкий жест вскинутой руки остановил меня.

- Не подходи, кто бы ты ни был! – произнес до боли знакомый голос громко и властно, что было ему совсем не присуще.

Я почувствовал, что теряю силы от волнения и нервного напряжения, и рухнул на колени посреди комнаты, уронив голову на грудь. Ярость мгновенно улетучилась, стоило мне ощутить присутствие принцессы, а ее место заняла неизбывная тоска.

- Умоляю, прости меня, принцесса! – простонал я, поднимая на нее полные слез глаза, - Я хотел защитить тебя, но сам стол причиной твоей боли!

Светлая фигура отделилась от стены и, будто паря в воздухе, приблизилась и опустилась на пол на расстоянии метра от меня. Я чувствовал, что она смотрит мне в глаза, но не видел ее лица – оно было закрыто светлой, непрозрачной тканью.

Я с трудом сдержал порыв подойти и обнять ее узкие плечи – сейчас она казалась особенно хрупкой и беззащитной. Имел ли я право на подобное после того, что ей пришлось вытерпеть по моей вине?

- Я поверил, что смогу изменить реальность. Я готов был умереть тысячу раз, лишь бы ты была счастлива! Глупец! – промолвил я, опуская голову. – Я причинил тебе лишь страдания!

- Мой бедный мальчик! – промолвил тихий, печальный голос. – Разве могла бы я быть счастлива без тебя?

Поддавшись порыву эмоций, я тут же приблизился к ней и, обняв ее дрожащие плечи, притянул к себе. Я чувствовал, что ее тело сотрясается от рыданий, и сам беззвучно глотал свои горькие слезы.

Прижав ее голову к своей еще ноющей от пыточных ран груди, я тихо промолвил:

- Я все делал не так. Теперь я знаю, как нужно поступить: я больше никогда не оставлю тебя!

Она подняла покрытое вуалью лицо и прикоснулась кончиками пальцев к моим губам. Я не осмелился поднять ткань, скрывавшую лицо принцессы, поэтому просто сидел и смотрел на нее, пытаясь понять охватившие ее чувства.

- Я люблю тебя! – вдруг сказала она и, обвив мою шею руками, прильнула ко мне всем телом.

Волна радости и восторга захлестнула мое существо. Чего еще желать?

Тьма подкралась неожиданно и окутала меня, погрузив в забытье.

Я очнулся в своей комнате, сидящим на полу у растопленного камина, а рядом в кресле сидела принцесса. Взгляд ее, устремленный на огонь, вдруг переместился на меня, и она тихо спросила, не сводя с меня глаз, словно пытаясь прочесть в них то, что я скрываю:

- Зачем ты привел меня сюда?

- Ночь холодная и ветреная. – ответил я со всей присущей мне наивностью, однако, заметил, что мою спутницу такой ответ не вполне удовлетворил. Догадываясь о возможных причинах ее беспокойства, я поспешил развеять ее негативные мысли и сказал, спокойно и уверенно глядя на нее:

- Не бойся меня! И в мыслях я не посмел бы как-либо обидеть тебя, принцесса! Ты можешь доверять мне, как верному другу, как брату…

Брат… «В скором времени родился ты…» - донеслось откуда-то из глубин подсознания, отравляя рассудок. «Я – ее брат! – кричал я сам себе, обезумев от мучительной пытки холодного, безмолвного Ничто, - Я не имею права любить ее!!! Брат…

Задыхаясь от собственной беспомощности, я разрывал себя на части, терпя лютую, нечеловеческую боль, но эхо этого проклятого слова врезалось стальными пилами в мое сознание, терзая беспощадно. Упиваясь собственным страданием, ощущая надвигающееся безумие, я собрался уже было сдаться – ведь именно этого ждало от меня черное Небытие. «Оставь надежду! – постоянно нашептывало окружающее пространство, - Прекрати попытки все исправить – и боль уйдет, страдания отступят! Ты сольешься с пустотой и забудешь все свои горести. Забудешь ВСЕ!!!»

- Нет! – закричал я из последних сил перед тем, как провалиться в бездну. – Я не забуду! Я люблю ее!!!

Дикий, демонический смех был ответом на крик моей души, а потом, как и прежде, я погрузился в беспамятство.

…Держась за руки, мы спустились по винтовой лестнице и вышли во внутренний двор. У двери стояло около десяти рыцарей с оружием наготове, преграждая нам путь.

Увидев меня, они засуетились, растерявшись. С изумлением взирали недавние сослуживцы на мое изувеченное пытками тело, видневшееся сквозь разорванную рубашку, и не знали, что делать. Я уже собрался, воспользовавшись их замешательством, напасть на одного из них, дабы завладеть оружием. Но принцесса неожиданно выступила вперед и, сбросив вуаль, крикнула властным тоном:

- Дайте дорогу! Я – дочь короля!

Рыцари тут же расступились, опуская оружие и не скрывая искреннего удивления. Принцесса пошла вперед, а я молча последовал за ней, ловя на себе недоумевающие взгляды.

- Вам все равно не уйти! – донесся знакомый голос Начальника охраны откуда-то сзади, но я даже не обернулся.

Мы поднялись по лестнице на оборонительную стену и остановились у бойниц. Небо уже начало сереть – близился рассвет.

Я повернулся к ней и увидел ее покрытое едва затянувшимися, багровыми шрамами лицо. Однако, они не ужаснули меня. Для меня она была все той же ослепительно-прекрасной девушкой с бледным, утонченным лицом и прозрачными, излучающими серебристый свет, глазами.

Я подошел к ней и прильнул губами к ее нежным, трепещущим губам. Окружающий мир вдруг перестал существовать – мы остались одни во всей Вселенной. Мы и восходящее Солнце!

- Летим! – сказал я, беря ее за руку и взбираясь на бойницу стены.

- Летим! – ответила она, устремляя свой взор на горизонт, где огненное светило уже окрасило небо в желто-розовые тона.

Лишь только первые лучи солнца коснулись наших лиц, мы спрыгнули с уступа и полетели в распахнувшую свои всеобъемлющие объятья Бесконечность.

В любви – спасение…