Х
— Я те щас такого назадаю, шо то ходить...Ик...Не сможешь. Понял?!
— Да Тобирама-сан. Простите Тобирама-сан.
И сказал это тот самый подчинённый, что и повёл своих товарищей на это скромное мероприятие, что обернулось самым настоящим балаган. Ибо подченённые, поддавшись своему искреннему душевному порыву, решили скрасить одиночество своего лидера и прегласили для него, скажем так, благородную представительницу древней профессии. Чем навлекли на себя, сначала гнев, потом несколько выпитых сосудов вина, потом в них гвыряли этими самыми опустевшими сосудами, а затем и вовсе всё закончилось тасканием пьяной туши на спинах. Всё, за что они заплатили по итогам разлилось по чакрам их «любимого» Тобирамы-сана. По пути обратно влагерь у одного из них даже возникла мысль убить младшего Сенджу, а остальным сказать, что сам погиб. Но после недолгих раздумии о том, что правда однажды вскроется и он позже будет отвечать перед старшим Сенджу, его желание исчезло само по себе. Ведь если гнев младшего брата ему более или менее знаком, то пму страшно представить, что тайт в себе старший.
И так, шумно и с грузом на спине, они дошли до лагеря, где их уже встречал караульный. Вот, что делать с пепельноволосым альфой они решили почти сразу, уложить его спать в его палатку, а утром достойно принять наказание стоя на коленях.
Уже у входа в полатку их встречает полусонный и взёршенный Изуна, чьё лицо выражало недовольствие и некую злость. Оно и не удивительно, никому бы не понравилось проснуться посреди ночи, в лесу, под брань пьянного шиноби.
— И как это понимать?-тон Учихи был настолько холоден и спокоен, что подченённым пришлось подумать несколько раз, прежде чем что либо сказать.
Узкие, кажушиеся острыми как кончик лезвия мечей, глаза, смотрели не на них самих, а прямо им в душу, словно эти чёрные как уголь зрачки были щупольцами морского чудище, утягивающие на самое дно.
— М...Мы...Мы это...То самое...
И единсивенное, к чему пришли воины-отдать Тобираму-сана лично в руки омеги и скрыться как можно дальше. В душе, все они молили его о прощение, и представить себе не могли, что злой Учиха может вытворить с ними.
— Хах,-печально вздохнул омега, закидывая руку не способного самостояьтельно передвигаться нии-сана на своё плечо, — Горе ты моё луковое, а не брат.
— То...Шо...Ммм...Я так...Ик....Выпил слегка...-мямлил Тобирама, еле еле перебирая ногами.
— Да да, горе ты моё луковое, ложись спать.
— Подожи...Я тут щяс...- говорил он, так, словно запыхался после длительного бега, — Я хотел...Сказать.
— Обрывестые речи оставишь на потом, нии-сан. Ложись спать. И с чего вдруг ты решил выпить прямо сейчас?-причитал ему Изуна, пытаясь уложить брата на нагретый им же футон, — Я, наверное, вернусь в свою полатку. От тебя несёт спиртом за милю, и вообще...
— Нет!-резко прервал его Тора, захватывая в плен своих рук, — Не уходи...Прошу...
Изуна и подумать ни о чём не успел, как оказался вжатым в футон под весом своего брата. Он не понимал, что происходит, да и подумать не мог, что старший братец решит так поступить.
— Что ты делаешь Тобирама?-пытаясь не повышать голос спросил омега.
— Я...Я...Прости...Прости меня, прошу...
— Я не понимаю тебя.
Между ними возникает тишина, которую прерывает лишь жужание шмелей и игра сверчков на скрипках. Изуна слабо видел в темноте, но чувствовал. Он отчетливо чувствовал эту дрожь и слабость в его голосе, слабость в его хватке. Его старший брат сейчас проявлял такую слабость, какую Изуне никогда не доводилось видеть.
— Прости меня...-снова повторил Тора, наклонившись омеге в самое ухо, — За всё, что я сделал.
После этих слов Тобирама расслабился и всем телом упал на ничего не понимающего Учиху, по телу которого прошла короткая дрожь.
— О чём ты?-тихо спросил Изу у брата, который его уже не слышал.
***
Мадара вышел во внутренний двор после ужина, а Полночь мирно сидела на вытянутой руке.
— Ну что, милая, тебя пора на охоту,-сказал он с улыбкой, слегка дёрнув руку вверх.
Сова, как по сигналу, отталкивается от руки и взмывает в высь.
Ночь, это время для таких как Полночь. И весь мир в этот промежуток времени пренадлежит им. Однако, Мадара всегда знал, что и шиноби часть этого тёмного мира, полного загадок и истории.
— Отпускаешь её на охоту?-раздался сзади хаширамов голос.
— Да, иначе она не улетает.
— Обычно она не ждёт разрешения, просто улетает,-будто обидевшись надул губу Сенджу.
— Я с самых первых дней, что она у меня живёт, отпускал её с рук, вот она и привыкла.
— Эй, всё равно не честно! Она с тобой меньше недели, а со мной всю свою жизнь!
— Если учитель хороший, то и ученик за неделю научится,-гордо вскинув голову заявил Мадара. Хоть он и говорил в шутливой форме, Хаширама прекрасно понимал одну вещь, это правда.
Мадара, несмотря на всю солжившуюся ситуацию, имеет задатки хорошего учителя, своим примером способного рассказать и показать, как устроен этот мир.
— Заходи в дом, вечером тут холодно,-сказал Сенджу, сдедуя своему же совету.
Ухича не стал медлить и последовал за другом. Он уже думал направиться в свою комнату, чтобы охнакомиться с отчётами, присланными заместителем. Чтобы недошпионы Сенджу не выкрали документы, Хаши предложил адресовать их ему напрямую ему. Уж письма своего главы они не будут читать.
Они направились в комнату главы, куда уже принесли письма и чай, последнее было просьбой самого Мадары. Оказавшись в комнате Сенджу Ичизоку, Учиха сразу же сел за стол, вскрывать послания. Хаширама же, в свою очередь, сел напротив друга со своими делами.
«Будь здесь наши отцы, они бы упали от этого зрелища»-про себя улыбнулся Хаширама.
Невозможно себе представить, чтобы главы воюющих кланов сидели друг напротив друга и читают важные документы. А делает эту ситуацию более не ординарной то, что они спрашивают друг у друга совет, как поступить с тем или иным пунктом. Будто два одноклассника в библиотеке и готовятся к экзаменам. Перевернуться в гробу тут, не меньше.
Время шло, мимолётно прошли всего минуты, но Хашираме казалось, что прошла целая вечность. С документами он сидеть не привык и чаще поручал это дело Тобираме, но в голове им двигала одна ненавязчивая мысль, времяпровождение с Мадарой. С ним ему было легко, даже если это не удастся никаким образом объяснить, это единственная причина. Сенджу решает не надолго оторваться от работы и невзначай взглянул на своего друга. И...Неосознанно затаил дыхание. Мадара, подперев подбородок кулаком, сидел прикрыв веки.
«Кажется, я никогда не видел его таким»-думает про себя Хаширама, пытаясь вспомнить, когда это его друг был столь досигаемым. Когда он мог казаться таким доступным?
— Мадара?
— М?
Учиха раскрыл веки, показывая скопившуюся в них влагу и небольшие покраснения.
— Уже совсем поздно. Тебе некажется, что пора на боковую?
— Ещё пару документов и можно будет...-закончить предложение он не смог из-за непредвиденного зевка, — Ну или и вправду пора. Я пойду к себе.
— Не обязательно. Если хочешь, то можешь лечь здесь,-улыбнулся Хаширама.
— Как любезно с твоей стороны,-с ноткой язвительности ответил Мадара, закатив глаза, — С чего бы вдруг? Да и сам ты куда ляжешь?
— Всё нормально. Усталости я практический не чувствую, поэтому ещё посижу.
— Знаешь, я пожалуй пойду к себе. А то всё это уже как-то слишком.
Учиха уже собирался встать и пойти к себе в комнату, как и сказал до этого, но ударивший в нос приятный запах его остановил. Альфа сначала не понимает, что происходит и где источник запаха, а потом его взглят падает на друга, который сидел на своем месте и улыбался.
— Что-то случилось, Мадара?
— Ты...Что это за запах?...Ты пытаешься меня отравит?!-держась из последних сил выкрикивает мужчина, чувствуя как в теле повышается жар.
— Нет, что же ты? Просто небольшая релакация.
После этих слов, в глазах у Мадары темнеет и он падает на пол.
***
Утро началось с дикой головной боли и тошноты.
«Никогда больше не буду пить»-в порыве гнева обещает себе Тобирама. Но если это начало дня для альфы, то для омеги и прошлый день толком не закончился.
После вчерашнего откровения брата, Изуна аккуратно выбрался из под него и ушёл в лес, обдумывать всё.
Но Тобирама этого не знал и всецело сосредоточился на важном. Сегодня их отряд ждёт должен успеть дойти до места назначения до заката. Медлить нельзя.
Не смотря на головную боль и небольшую тошноту, Тобирама распоряжается своими людьми и следит за сборами в дальнейший путь. И только когда подошло время выдвигаться в путь, он заметил отсутствие Изуны рядом с собой. Однако в панику он впасть не успел, ибо омега появляется перед ним, живой и здоровый, выходящий из лесной гущи.
— Изуна, всё нормально?- поинтересовался альфа, как только Учиха подошёл к ниму ближе.
Он не ответил сразу. И возникшая между ними маленькая пауза заставили Сенджу напрячься всем телом. Изуна не смотрел ему в глаза, его взгляд был сосредоточен на чём-то другом. Тобирама уже хотел было подойти к омеге, чтобы понять, от чего тот не отвечает ему. Но стоило альфе сделать лишь шаг в его сторону, как тот отошёл от него на два шага назад. Это заставило Тобираму по настоящему забеспокоиться, но всё это вскоре сменилось испугом, стоило «брату» поднять на него свои глаза и улыбнуться. В душу Сенджу проник самый настоящий испуг, ибо угольные глаза Изу приобрели рубиновый цвет, а на радужке образовалась знакомая ему как самый ужасный кошмар, прислежующий его самыми долгими, ужасающими кошмарами, чёрная линия.
— Да, нии-сан. Всё просто замечательно.