Под Кожей

Сначала пришло осознание тепла. Не того, что снаружи, от одеяла или солнца из окна. А внутреннего, глубокого, разлитого по всему телу, как медленная сладкая отрава. Потом вес. Тяжелая, уверенная рука на талии, прижимающая к чему-то твердому и живому. Дыхание. Ровное, глубокое, с едва уловимым храпом, щекочущее макушку.

Я не открывала глаза. Боялась, что если моргну, всё рассыплется, как мираж. Что я очнусь в своей холодной квартире одна, с привычной пустотой под ребрами.

Но запах... Запах не врал. Ветивер, чистое мужское мыло и что-то неуловимо его острый металлический оттенок, скрытый под слоем кожи и покоя. Запах Криса.

Запах нашей постели.

Я медленно приоткрыла веки. Свет из окна был слепяще-белым, разрезая полумрак комнаты и выхватывая из тени детали: его руку, мои волосы на его груди, россыпь пионов на полу. Впервые за долгое время я просыпаюсь не с колотящимся от страха сердцем, не с каплями холодного пота на висках, а с мягкой улыбкой. Так вот как ощущается... спокойное утро.

Мой взгляд останавливается на Крисе. Черты его лица смягчились, делая его мальчишеским, милым. Рука неосознанно тянется к его щеке, желая прикоснуться, ощутить его кожу под своими пальцами. Мне всегда его будет мало. Осознание этого пришло ко мне ещё тогда, в нашу первую ночь. Этот мужчина перевернул мою жизнь, снёс все барьеры, которые я устанавливала годами. Удивительней людей я ещё не встречала. Мой киллер.

Почувствовав моё прикосновение, Крис пошевелился, утыкаюсь в мою ладонь, как сонный кот переросток. Уголки его губ приподнимаются, прежде чем он открывает глаза. Выражение его лица наполнено всепоглощающей нежностью и любовью, даже не верится, что такой человек, как он, может так смотреть. А какой он? Наёмный убийца? Безжалостный киллер? Нет, далеко нет. Всё это - лишь оболочка, за которой скрывается очень чувствительный и глубокий человек. Жизнь нас ранила, наносила удары, не желая оставлять нас в покое, не давала шанса даже подумать, что счастье существует. Но оно есть, и мы нашли его в друг друге.

- Доброе утро, котёнок, - хриплый сонный голос срывается с его губ, когда она накрывает мою ладонь своей.

- Доброе утро, киллер, - шепчу я, улыбаясь и проводя большим пальцем по его скуле.

Да, я не придумала ему прозвища лучше. А как его ещё назвать? Щеночек? Волчонок? Зайчик? Ничто из этого не вяжется с его грубой внешностью, хотя... волчонок бы подошёл. Но я ещё не настолько сильно влилась в роль парочки, чтобы бросаться ласкательными именами. Для меня это всегда было слишком приторно, бесили парочки, которые обменивались своими «Пупсик», «Ягодка», «Заюша», всегда хотелось бросить в ответ нецензурную рифму. Особенно когда Лис с Джереми миловались при мне и назвали друг друга «Моя мармеладка и мой зефирчик». Буэ, рвотного позыва не избежать. Может я просто завидовала. Ведь меня никто и никогда не называл ласково. Ну, максимум «Эмми» и то я позволяла так говорить только Алис. Но это «котёнок» всегда вызывало во мне трепет. Может, потому что это говорил именно он. Иначе я не знаю какое дать объяснение.

- Киллер? Такое прозвище ты мне выбрала? - усмехается он, оставляя на моей ладони поцелуй.

У меня вырывается нервный смешок, а щеки заливаются красным. Ну конечно, ему не понравилось. Эмма в своем репертуаре.

- Ну да... я не смогла выбрать ничего лучше, не назовешь же тебя щенком! - дуюсь я, но в ответ слышу раскатистый бархатистый смех.

- Ну, ну, котёнок. Мне нравится, не переживай. Хотя щеночек звучит не так уж и плохо, - игривый блеск в его глазах заставляет меня фыркнуть. - Тем более тебе не обязательно что-то придумывать, если не хочешь. Называй меня по имени.

- Ну как же. Ты меня зовёшь котёнок, а я буду просто Крис? парочек обычно не так.

Он снова заливается смехом, вызывая у меня ещё большее смущение. Ну вот, что опять не так? Я толкаю его в плечо, садясь в постели, и смотрю на него злым, мне казалось, взглядом.

- Так ты присвоила нам статус «парочки»? - продолжает смеяться он. - Эмма, ты меня убиваешь.

- Эй! А что не так?! Мы что, не парочка? А что тогда всё это время было? Секс по дружбе, хочешь сказать? - мои брови хмурятся, а руки скрещиваются на груди.

Крис перестаёт посмеиваться и тоже садится. Теперь его взгляд серьезный, но легкое подрагивание губ выдает его улыбку. Он заправляет прядь волос мне за ухо и касается щеки.

- Котёнок, «парочка» - это не совсем верное выражение. У нас серьезные отношения, а не какой-нибудь подростковый лепет. Ты принадлежишь мне, а я - тебе. Парочки распадаются, забывая друг о друге. А я скорее сожгу этот мир, чем хоть на миг потеряю тебя из виду. Даже если ты сама захочешь уйти, я не дам.

Его слова доносятся до моих ушей и невольно вызывают улыбку.

- Это не отпугивает тебя? - его голос стал тише, почти исповедальным. Палец замер на моей щеке, будто боясь спугнуть момент. - Эта... одержимость. Большинству это кажется... болезненным.

Я наклоняюсь, чтобы наши лбы соприкоснулись. Закрываю глаза, вдыхая его запах - наш запах.

- Большинство никогда не теряло всего, Крис. Большинство не знает, как это - искать кусочек дома в глазах другого человека. - Я открываю глаза и смотрю прямо в его стальные глубины, в которых теперь плещется что-то теплое и знакомое. - Я не «большинство». Я та, кого ты нашел в переулке. И мне не нужно «нормально». Мне нужно - чтобы было наше.

Его губы касаются моих - не страстно, а благодарно. Это поцелуй-печать. Поцелуй-договор.

- Тогда никаких «парочек», - он отстраняется, и в его глазах снова играет тот самый редкий, почти мальчишеский огонек. - Ты - моя сумасшедшая девчонка с сердцем воина. А я... - он делает паузу, подыскивая слово, и находит его с той же безжалостной честностью, что и во всем. - Я твой. Твоя тень, твоя броня, твой... щеночек, если очень уж приспичит.

Я фыркаю, толкая его плечом, но смех уже бурлит у меня внутри, легкий и беззаботный, как пузырьки в шампанском.

- Обещаю, в крайних случаях. Только если ты будешь очень-очень хорошим киллером.

- Договорились, - он хватает меня за талию и с рычанием валит на спину, нависая сверху. Его вес, его тепло, его взгляд - все это уже не пугает, а заземляет. - А пока... кажется, у меня есть утренняя смена по охране моей личной, самой ценной собственности.

- Охранник из тебя так себе, - бормочу я, запуская пальцы в его растрепанные волосы. - Проспал начало смены. Заснул на посту.

- Зато качество услуг премиум-класс, - он целует меня в шею, заставляя вздрогнуть от щекотки и вспыхнувшего где-то глубоко тепла. - Полный контроль периметра. Личный телохранитель 24/7. И... - его голос становится игриво-заговорщицким, - в качестве бонуса - утренние поцелуи по спец тарифу.

- По какому тарифу? - приподнимаю бровь, пытаясь сохранить серьезность.

- По тарифу «навсегда». Одноразовый платеж - твоя душа. Рассрочка - вся твоя жизнь. - Он говорит это с такой абсолютной, непоколебимой уверенностью, что во мне снова что-то замирает и тает одновременно.

Я не отвечаю словами. Вместо этого я притягиваю его лицо к себе и целую. Целую так, чтобы он почувствовал - его условия приняты. Без обсуждений. Без сожалений.

За окном просыпается Лондон - шумный, серый, полный своих тайн и опасностей. Но здесь, в этой комнате, пахнущей пионами, ветивером и нами, существует отдельная вселенная. Вселенная, где я - не Эмма Грей, сломленная свидетельница. А просто его девчонка. А он - не Кристофер Блэк, призрак-киллер. А просто мой мужчина.

И первый день этой новой вечности начинается не с будильника, кошмаров или пустого холодильника. Он начинается с его смеха, перемешанного с моим. С солнечного зайчика на стене. С осознания, что самое страшное и прекрасное приключение только началось.

В один момент Крис отстраняется и всматривается мне в лицо. Не говорил ни слова. Его глаза цвета стальной грозы держали меня в плену, прожигая насквозь. Он приблизился, повалив меня на спину, и устроился между моих расставленных колен. Его пальцы, грубые и горячие, вцепились в мои бёдра. Не больно. Твердо. Как якорь, который не давал мне уплыть в океан собственного страха и желания.

- Посмотри на меня, - его голос был низким, хриплым, будто пропущенным через гравий. - Только на меня.

Я подняла глаза. В них не было той былой нежности, но и холода тоже не было. Там бушевал огонь. Голодный, неукротимый, дикий. От этого взгляда по спине пробежала дрожь, и между ног сжалось влажное предательское тепло.

Он наклонился. Его губы обожгли мою шею не поцелуем, а укусом. Острым, влажным, затяжным. Я вскрикнула, и звук сорвался с губ не протестом, а стоном. Его язык провёл по месту укуса, лаская, а зубы снова сжались чуть ниже, оставляя новые марки. Он не целовал - он помечал. Каждый сантиметр кожи от уха до ключицы становился его территорией, пропитанной жаром его дыхания и влагой его рта.

Одной рукой он откинул мои волосы, открывая другую сторону шеи для таких же опустошительных атак. Другая его рука скользнула под край его футболки, в которую он одел меня после вчерашнего, большие пальцы провели по нижнему краю грудной клетке, едва касаясь кожи, но от этого прикосновения всё внутри перевернулось. Он снял топ с меня одним резким движением, и холодный воздух комнаты ударил в обнажённую кожу, но тут же был вытеснен жаром его тела.

Его взгляд упал на мою грудь, и в нём что-то дрогнуло - не мягкость, а чистейшее сконцентрированное вожделение. Он наклонился, и его губы закрыли один сосок, сначала просто влажным горячим кружком, а потом... Потом его язык задвигался - тёплый, сильный, проводящий жёсткие вибрирующие круги по самой чувствительной точке. Я впилась пальцами в его волосы, не в силах выдержать это. Он пососал, слегка прикусил, заставив меня выгнуться навстречу со стоном, полным отчаяния и мольбы.

Через мгновение он перешёл ко второй груди, одаривая её тем же методичным, безжалостным вниманием, пока я не начала терять связь с реальностью. Всё сузилось до точки, где его рот встречался с моим телом, до жгучей пульсации между ног, до его рук, которые теперь гуляли по моему телу, как по давно выученной карте.

- Крис... Боже... - из меня вырывались лишь отрывки слов, смешанные с моим прерывистым дыханием. Мне хотелось притянуть его ближе, хотелось, чтобы он перестал медлить и, наконец, сделал то, чего я так жажду, но...

Он резко отстранился. Из меня вырвался стон разочарования, как у ребёнка, которому не дали обещанную конфету. Ну как так можно? Я уже хотела начать возмущаться, но его действия заставили слова застрять глубоко в горле.

Его тело, такое огромное и мощное, теперь возвышалось у подножия кровати. На нём не было ничего, кроме боксеров, сквозь которые был явно выражен напряженный член. Бог. Мой. Это зрелище вызвало у меня ещё одну волну возбужденной дрожи и заставило сильно сжать бедра. Сукин сын.

Посмотрев на меня с хищной насмешливой ухмылкой, он опустился на колени перед кроватью.
Мир перевернулся. Я сидела на краю кровати, полностью обнажённая, дрожащая, а он, Крис Блэк, наёмный убийца, гроза преступного мира, был у моих ног. Но не в поклоне. В позиции охотника, готового к пиру. Его руки с силой схватили мои бёдра, придвинув к себе и закинув их себе на плечи. Прохладный воздух коснулся самой сокровенной, пылающей части меня. Я пыталась сомкнуть ноги от стыда, от переизбытка ощущений, но его железная хватка не позволила.

- Не прячься от меня, - прорычал он, и его дыхание обожгло внутреннюю поверхность моего бедра. - Никогда. Ты вся моя. Каждая часть.

И он... прижался лицом к тому месту, где я была раскрыта, мокрая и пульсирующая от желания. Не сразу. Сначала просто дыхание. Горячее, неровное. Потом - плоский широкий размах языка снизу вверх, от самого входа до чувствительного узла. Мой крик разорвал тишину комнаты. Это было не ласкание. Это было заявление. Властное, безоговорочное, дикое.

Он завладел мной. Полностью. Его язык стал орудием нечеловеческого наслаждения. То широкими размашистыми движениями он покрывал всё, то кончик выписывал вихреобразные бешеные круги прямо на клиторе, от которых сознание уплывало, а в животе сжимались стальные тиски. Он изучал. Покорял. Каждую складку, каждую реакцию. Его пальцы вцепились в мои ягодицы, поднимая таз навстречу его лицу, и я уже не могла сидеть, только откинулась назад на локти, закатив глаза и издавая звуки, о которых не подозревала, что способна их издавать.

Он добавил палец. Один. Глубоко, до самого основания, совмещая движения с работой языка. Потом второй. Наполняя, растягивая, находя внутри те точки, от которых мир взрывался белым светом. Он смотрел на меня, не отрываясь, его глаза были темными, почти черными от страсти, и в них я видела своё отражение - раскованное, дикое, потерявшее всякий стыд.

- Смотри на меня, котёнок. Только на меня, - шептал он между атаками языка, обдавая горячим дыханием нежную, пульсирующую от возбуждения кожу и вырывая из меня ещё больше непристойных звуков.

- Крис... я не могу... - застонала я, чувствуя, как волна нарастает где-то в самой глубине, грозясь смыть всё.

Он ответил не словом, а действием. Его губы сомкнулись вокруг клитора, и он начал сосать. Медленно. Глубоко. С отчаянной, хищной жадностью. Его пальцы внутри ускорили ритм, создавая невыносимое, восхитительное трение. Это было слишком. Совершенно, абсолютно слишком.

Конвульсии наслаждения вырвали меня из реальности. Тело выгнулось в немой гримасе экстаза, всё внутри сжалось вокруг его пальцев, а из горла вырвался хриплый надрывный крик. Он не останавливался, пока последние спазмы не отступили, высасывая из меня каждую каплю удовольствия, каждый стон, каждую тряску.

Когда он, наконец, отстранился, его подбородок и губы блестели. Он медленно, не отрывая взгляда, облизал их. Этот жест был непристойнее всего, что я когда-либо видела. И возбуждающе. Безумно.

Он поднялся с колен, всё так же глядя на меня пылающими глазами. Его лицо было влажным, дыхание сбившимся.

- Умница, котёнок, - прошептал он хрипло. - Я ещё даже не вошёл в тебя, а ты уже дрожишь как осиновый лист.

И видя, как я снова содрогаюсь от его слов, он ухмыльнулся. Ухмыльнулся той самой ужасающей, прекрасной улыбкой охотника, который знает, что его добыча уже никуда не денется.

Жгучий поцелуй атаковал мои губы, не давая передышки. Он был мокрым, страстным и, черт возьми, ещё больше возбуждающим. Вкус собственных соков коснулся языка, заставляя испытывать себя ещё более извращенной, ненормальной, ведь мне это нравится.

Крис целует меня в лоб и встаёт, оставляя ошеломлено лежать на кровати в непристойном положении. Губы опухли и покраснели от интенсивности поцелуя, между бедер все ещё мокро и кожа горит от только что произошедшего нападения. Мой взгляд с замиранием сердца смотрит на его тело, когда с него сползает одеяло. Этот мужчина - сексуальный бог. Никогда не перестану им восхищаться. Его рельефам готов позавидовать каждый. Да, боже! Эта широкая спина, за которой я могу спрятаться как за стеной, эти руки, по которым расползаются выраженные вены, этот пресс. Кажется, будто он вылез из книги, которую я тайком брала из его библиотеки. Кстати...

- А ты правда читал книги с твоей библиотеки?

Он поворачивается, вскидывая брови в немом удивлении, и усмехается.

- Какие именно? У меня их много.

- Ну... там... ну, эту... про сталкера и писательницу, - я предательски заикалась, вспоминая все те сцены, которые были в этой интересной книжонке.

Крис натягивает брюки, оставляя голый верх, и нависает надо мной.

- Читал. А что? Она тебе понравилась? - шепчет он, понизив тон и хитро улыбаясь.

Да чёрт бы его побрал! Мои щеки залились румянцем, а сердце бешено застучало. Понравилась и что? Даже очень понравилась. Прочитала её за несколько дней. Но это ничего не значит!

- Слишком много секса и крови, - бросаю я и откидываю волосы назад, пытаясь сделать уверенный вид. Похоже, это нифига не сработало.

- То есть тебе не понравились сцены с пистолетом и рукояткой ножа, да? А жаль, у меня давно была мечта воплотить их в жизнь, - его рокочущий шепот обжигает кожу, когда он расставляет руки по обе стороны от моей талии. - Хочешь, можем повторить. Ты как раз уже готова.

Внизу живота всё снова завязалось в тугой узел, обдавая меня жаром, стоит мне только представить, как он сейчас достанет пистолет и повторит ту сцену. Прочитав книгу, я не понимала, зачем главный герой постоянно пытается что-то засунуть в свою избранницу, это же небезопасно! Но сейчас, когда надо мной нависает герой моей истории, я почувствовала себя иначе. Никогда не думала, что это может меня возбудить, всегда приписывала такие наклонности к болезни или сумасшествию. Но. Я и есть сумасшедшая.

- Понравились, но больше всего мне понравилась сцена в лесу. Она более безопасна, - мои губы растягиваются в улыбке, а рука ложится ему на грудь, мягко отталкивая.

- Согласен, - ухмыляется он и отстраняется, смотря на меня сверху вниз. - Но ещё мне по душе сцена, где главный герой отрезал одному ублюдку руки, а потом прислал их главной героине.

О да, спасибо, что напомнил. Этот момент поверг меня в шок, но и почему-то вызвал странную симпатию к... как его там... Зейду, да. Одержимость, которая переходит все границы, но и так же чертовски притягивает. Они чем-то похожи с Крисом.

- Я бы поступил так же, просто тебе бы их не прислал. Не хотелось бы тебя потом откачивать от панической атаки, котёнок. - Его улыбка стала шире, и он погладил меня по голове. - Никому не дам трогать мою девочку, они могут лишиться не только рук.

Этим они и похожи. Эта готовность защищать и оберегать своё - главный признак собственничества, от которого млеет большинство девушек. Я не исключение.

- Ну, спасибо, - усмехаюсь я и встаю, чтобы накинуть свой шелковый халат.

Вдруг внутри меня что-то ёкает, тот самый вопрос, который я так и не задала.

- Кстати, сколько тебе лет?

Крис некоторое время смотрит на меня с таким выражением, будто я инопланетянин, что заставляет меня засмущаться. Ну что, я стеснялась спросить. Знаю, что это чертовски глупо, но... да чёрт! Пора привыкнуть к моим странностям. Я знаю, что ему не больше 35, однако хотелось бы узнать точно.

- Кристофер Блэк, 32 года, наёмный киллер, - он протягивает мне руку, хихикая. - Приятно познакомиться, мисс. И не важно, что мы уже успели переспать, и я только что тебе отлизал на этой кровати.

- Блэк! - я стукаю его по плечу в возмущении. - Нельзя нормально сказать? Да, я всё это время стеснялась спросить, но я же понимала, что ты не старый дед.

Его раскатистый смех наполнил комнату, и он с притворным стоном потёр плечо.

- Глупышка, что такого в этом вопросе? Тем более, у нас было весьма своеобразное знакомство, можно было и спросить, ну... по крайней мере, когда ты оказалась у меня дома.

- А мне было не до этого! Ты думаешь, я размышляла о твоём возрасте, когда узнала, что ты наемный киллер, который связан с какими-то организациями и который запер меня в своем доме?

Он снова смеется и встаёт сзади меня, обхватывая руками талию.

- Ну да, согласен. Зато теперь ты знаешь, сколько лет твоему киллеру, да, котёнок? Не слишком же я старый для тебя? - шепчет он мне в волосы, и я чувствую, как его губы растягиваются в улыбке.

- Очень старый, думаю, стоит найти кого-то помоложе. 11 лет разница - это слишком много, - игриво бросаю я и ощущаю, как его руки сжались на моей талии.

- Только попробуй, котёнок. Я всем твоим претендентам руки поотрываю, а для тебя - воплощу сцену с пистолетом в жизнь, чтобы ты не забывала, кому принадлежишь. - Его губы касаются моей шеи в сладком поцелуе, от чего голова автоматически откидывается ему на плечо.

Тепло снова расплылось по моему телу, отдавая жгучими волнами в низ живота. Этот мужчина меня убьет. В хорошем смысле, конечно.

- Завтракать будешь? Нам нужно сегодня ещё съездить к Кайлу, он, кажется, что-то накопал.

- Буду, - улыбаюсь я и завязываю халат.

У меня на языке крутиться имя Рика. О нем давно ничего не слышно, да и Крис о нём ни разу не упоминал с того...с того момента. Я не решаюсь завести с ним разговор на эту тему, ведь нужно быть дурой, чтобы не понять, что к моему похищению приложил руку именно он. Боюсь представить, что произошло между ними, когда Крису открылась вся правда. Порой закрадывается вопрос, жив ли он вообще, но этого я не узнаю. По крайней мере пока. Не хочу портить наше идеальное утро этим напряженным разговором.

А ещё эта тоска по Лис... она периодически пишет мне на телефон, который мне дал Крис. Скрывать весь этот кошмар, который произошел со мной за последние месяцы, становится всё тяжелее, но я не могу подвергнуть её опасности. Её обижают мои недоговорки, постоянные отмазки, пропажи. А что я могу сделать? Признаться ей, что всё это время живу с наёмным убийцей? Что я чуть не сбросилась с балкона? Что в нашу с ней последнюю встречу меня похитили и убили на глазах Кел...Ке... не могу. До сих пор не могу это вспоминать и называть его по имени. Взгляд его карих глаз до сих пор стоит перед глазами. В голове прокручивались образы его смерти, как заезженная пластинка. Они стали реже благодаря препаратам, которые мне прописал Антонио, но не пропали полностью. Эта картина будет преследовать меня всю жизнь, как и убийство Лины...

Боже, как же хочется курить. Я почти вышла из своего больного состояния, и моя зависимость решила дать о себе знать. Возможно потому, что сейчас я чувствую себя в безопасности рядом с ним, но мысли в моей голове никогда не прекращались. Сигареты я не курю, да и Крис не знает об этой моей маленькой тайне. А может и знает, он же следил за мной. В прочем не важно.

Кухня была залита пробившимися в окнах солнечными лучами, придавая её темному антуражу некую лёгкость. Крис уже стоял у плиты и готовил нам завтрак. Идеальный мужчина, правда? В моей семье было принято, что домом занимается только женщина и никто другой. Ну, я так помню... всё, что я помню. Отец никогда не готовил, не убирал, но много работал. Кто же знал, что работа была его совсем иной. А Крис, несмотря на все проблемы и дела, готовит и убирает, даже когда я в силах сделать это самостоятельно.

В скором времени помещение наполняется приятным запахом яичницы с беконом и сладким кофе. Можно смотреть на три вещи постоянно: как горит огонь, как течет вода и как Крис с голым торсом готовит завтрак. Это зрелище я не променяю ни на что.

Быстро умывшись и приведя волосы в порядок, я вхожу на кухню и присаживаюсь за стол, подперев подбородок ладонью. Крис несет две тарелки и накрывает на стол.

- Приятного аппетита, котёнок. Чтобы съела всё до последней крошки, поняла? - он улыбается и игриво подмигивает.

- Так точно, сэр!

Яичница получилась просто божественная, по другому и быть не могло. Крис всегда готовит идеально, да и не только готовит. Он всё делает идеально.

Ели мы в приятной тишине, и вроде бы я должна расслабиться, но что-то глубоко внутри не давало мне покоя. Всё слишком хорошо, всё слишком спокойно. Словно затишье перед бурей. Я прекрасно понимаю, что это спокойствие не продлится вечно, что очередной кошмар уже где-то поджидает меня за пределами этой крепости, но... это чувство наполняет меня тревогой. Пока жив Морсбрингер, я не смогу вдохнуть полной грудью. Он перекрывает мне кислород только своим существованием, а Крис этот кислород дает, пусть даже на некоторое время.

С завтраком было покончено, и мы начали собираться к Кайлу, впервые за последние недели я выйду из дома. Дом, а ведь это место и впрямь стало мне домом. Крис изменился за это время, стал более расслабленным рядом со мной, но сталь никуда не делась. В нём кипит кровь хищника, готового к атаке в любой момент, и сейчас это выражено на максимум. Когда речь заходит о нашем деле, его лицо сразу теряет всякую мягкость и становится сосредоточенным и решительным.

Он ловил мой взгляд, и на секунду его глаза смягчались. Миг. Вспышка того самого света в щели. «Всё в порядке, котенок», словно говорил этот взгляд. А потом сталь снова смыкалась.

Я смотрела на него, собирая сумку, и думала: мне бы его собранность. Хотя бы десятую часть. Вместо этого во мне бушевал хаос. Страх - знакомый, почти уютный в своей предсказуемости. Нервозное возбуждение - адреналин предчувствия. И под всем этим - тяжелая, свинцовая уверенность: выходя за эту дверь, мы не просто едем к Кайлу. Мы делаем первый шаг из нашего хрупкого рая обратно в ад. И на этот раз мы идем туда вместе.

Он подошёл, уже одетый в черную неприметную одежду. Его рука легла мне на затылок, твердая и неоспоримая. Лоб коснулся моего.

- Готова? - спросил он. В голосе не было вопроса. Был приказ. И обещание.

Я сделала глубокий вдох, вбирая запах его решимости, смешанный с запахом дома, который мы сейчас покидали.

- Готова, - выдохнула я. И это была правда.

На этот раз мы приехали не в клуб, а в старенький дом, находящийся в каком-то старом районе. Стены из красного кирпича были изношены, покрыты трещинами и потертостями. Казалось, что там никто давно не живет, но выяснилось, что это еще одно тайное убежище нашего приятеля. Кайл встретил нас с усталой улыбкой и провёл внутрь.

Внутри пахло пылью, техническим маслом и... пиццей. Контраст был настолько абсурден, что я чуть не фыркнула. Среди ящиков с оборудованием стоял потертый диван, а перед ним - несколько мониторов, за которыми сидели несколько человек.

- Ну вот и любовная ласточка прилетела, - проворчал он, но в его взгляде мелькнуло что-то похожее на облегчение. Он кивнул мне. - Эмма. Рад, что цела.

Крис прошел к мониторам. Его поза изменилась, спина выпрямилась, взгляд сузился.

- Что нашел?

Кайл подошел к одному из компьютеров и щелкнул по клавиатуре.

- Есть как и хорошие новости, так и плохие. С каких начать?

Конечно, только хороших новостей быть не может. Я уже скучаю по тому ощущению спокойствия, которое преследовало меня последние несколько дней. Пришлось снова опуститься в бездну этого гребаного кошмара и крови.

- Давай сначала плохие, - бросаю я, надеясь, что хорошие новости смягчат мое разочарование от плохих.

Кайл хмыкает и поворачивается к нам.

- Плохие: Морсбрингер и его шайка полностью пропали из виду. Они словно забились в угол, выжидая наилучшее время для нападения. Мы не можем напасть ни на один след, будто испарились, - он проводит пятерней по волосам и бросает мимолетный взгляд на монитор. - Так же в полицию начали поступать дела, относящиеся к убийствам множества девушек. Их находят в разных уголках Лондона, и у всех одни и те же раны. Сшитый рот, сшитая промежность и перерезанное горло.

От этих слов к горлу подкатывает тошнота, перед глазами начинают рябить картины бедных девушек, которых изуродовало какое-то чудовище. Но как это связано с делом?

- И к чему ты это? - спрашивает Крис, буквально срывая мой вопрос с языка.

Кайл вздыхает и поднимает на меня печальный взгляд. Сердце начинает биться чаще, понимая, что это целиком и полностью касается меня.

- Дело в том, что все эти девушки - твоя копия, Эмма. Длинные коричневые волосы, зеленые глаза и схожие черты лица. Отличия есть, но минимальные. И... этот почерк можно узнать из тысячи.

Мир замер. Похожи на меня? Девушки, невинные девушки были убиты зверским способом только из-за того, что были даже немного схожи со мной. Почему? Зачем? Сердце билось где-то в висках, отбивая неумолимый ритм. Голова закружилась с такой силой, что тело покачнулось, но я сразу почувствовала твёрдую хватку Криса на своей талии.

- Тише, тише. Присядь, - прошептал он, но в голосе не было нежности. Было только едва уловимое беспокойство и жгучая, как раскаленный металл, ярость.

Крис усадил меня на диван и присел на корточки, чтобы быть со мной на одном уровне. Его ладонь обхватила мою щеку, проводя большим пальцем по скуле, а глаза искали мои.

- Дыши. Дыши, Эмма.

Но картины в голове прокручивались всё чаще, вызывая приступы тошноты. Пожалуйста, пусть это не то, о чем я думаю.

Крис повернулся к Кайлу, бросая гневным и напряженным голосом.

- Пойдем поговорим наедине.

- Нет!

Его слова выбили меня из оцепенения, и я схватилась за его плечо железной хваткой. Хватит бояться, хватит быть слабой. Я уже не та трусиха, что цепенеет от каждого шороха. Я должна побороть себя и выслушать всю информацию, чтобы быть в деле. Это моё дело. И я должна быть в курсе всего.

- Продолжай, всё нормально, - говорю я, пытаясь казаться уверенной, но дрожь в голосе выдает меня с поличным.

Крис смотрит на меня неуверенным взглядом, сжимая челюсти, но всё же сдается. Его рука сильнее сжимает моё плечо, готовая подхватить в любой момент.

Кайл снова вздыхает, но продолжает более тихим тоном.

- Я пока не знаю, зачем он это делает. Морсбрингер никогда не гонялся за «простыми» жертвами, а тем более не насиловал первых попавшихся девушек. Но почерк убийств однозначно его. Нам остается только гадать, с какой целью он всё это проворачивает, но одно мы знаем точно: ты в полном дерьме, Эмма. Ещё в большем, чем до этого. Полиция тут никак не поможет, он всех держит на крючке, в том числе и правительство.

- Хорошие новости будут? - цедит Крис, находясь на грани гневного срыва.

- Марк Осборн на днях будет у нас. Нам удалось договориться с русскими, они пришлют его вместе со своими людьми. С сегодняшнего дня мы будем работать вместе. У нас всех одна цель - уничтожить Энигму.

Губы Криса растягиваются в хищной улыбке, видимо, эта новость и правда хорошая.

- Отлично, у нас будет козырь, который мы сможем использовать против правительства и Морсбрингера. Хорошая работа, Кайл!

- Всегда к вашим услугам, Босс, - торжествующе отвечает Кайл и шуточно снимает воображаемую шляпу.

Я слушала, но слова словно пролетали мимо, не задерживаясь в сознании. В голове был только один образ: ряды девушек с моим лицом, с зашитыми ртами, которые никогда больше не закричат. Это был не просто террор. Это было стирание. Он стирал их личности, подменяя их моей, и при этом осквернял саму эту подмену. Я чувствовала, как что-то внутри меня, какая-то последняя опора, трещит по швам. Это не страх за свою жизнь. Это нечто худшее - чувство чудовищной, всепоглощающей вины.

А я говорила, что ты несешь только смерть. Нужно было сброситься с балкона, и тогда, возможно, эти бедные девушки остались бы живы. Но нет. Ты снова думала только о себе. Теперь пожинай плоды, мусор. Их смерть и смерти будущих жертв будут на твоей совести.

- Эмма.

Голос Криса пробился сквозь гул в ушах. Он больше не приседал передо мной, а стоял, заслоняя собой мерцающие мониторы и Кайла. Вся его поза говорила об одном: Достаточно. Больше ни слова.

- Мы уходим, - заявил он, и в его тоне не было места для обсуждений. Он протянул мне руку, не прося, а требуя.

Я взглянула на его ладонь. Шрамы, костяшки, сила, которая могла убить. И в тот же миг - нежность, с которой он только что касался моего лица. Этот парадокс, эта раздвоенность в нем была единственной реальной вещью в этом кошмарном кабинете.

Я взяла его руку. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, крепко, почти больно, но это была боль, которая возвращала в реальность. Он вел меня к выходу, не оглядываясь, его спина была щитом между мной и миром, который только что рухнул. Снова.

- Кайл, сведи все данные в одно досье. Я изучу всё сам, - бросил Крис через плечо. - И подготовь комнату. Она остается здесь.

Вот как. Никаких обсуждений. Никаких «как ты себя чувствуешь». Просто факт. Я остаюсь здесь, в этой бетонной коробке, пахнущей пылью и пиццей. Мне вдруг стало смешно. Горько, истерично смешно.

Крис распахнул тяжелую металлическую дверь, ведущую вглубь здания, в жилые помещения. За ней оказался длинный коридор с несколькими дверями.

- Это твоя, - он указал на ближайшую. Комната была аскетичной: кровать, стол, стул, душ. Ничего лишнего. Крепость. Клетка.

Он вошел вслед за мной и закрыл дверь. Звук щелчка замка прозвучал громче любого выстрела.

- Ты не выйдешь отсюда без меня, - сказал он, прислонившись к двери. Его глаза были темными, нечитаемыми в полутьме комнаты. - И ты не будешь смотреть на эти фото. Ты не будешь читать отчеты. Ты не будешь думать об этом.

- А что я буду делать? - мой голос прозвучал хрипло. - Сидеть и ждать, пока ты всё решишь? Пока он убьёт ещё десять девушек, которые ни в чем не виноваты? Пока он...

- Ты будешь жить! - Его голос грохнул, как удар грома, заставив меня вздрогнуть. Он сделал шаг вперед, и пространство комнаты резко сжалось. - Ты будешь дышать, есть, спать и чертовски радоваться, что ты еще дышишь! Всё остальное - моя работа. Моя вина. Моя война.

- Твоя вина? - я фыркнула, и в звуке было больше отчаяния, чем насмешки. - Он охотится на меня, Крис! Не на тебя!

- Потому что ты стала моей слабостью! - вырвалось у него, и он тут же закусил губу, будто желая загнать слова обратно. Но было поздно. Они повисли в воздухе, тяжелые и правдивые. - Он увидел это. Он играет на этом. Каждая из этих девушек... это удар по мне. Послание мне. «Смотри что я могу сделать с тем, что ты считаешь своим».

Он подошел так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло и напряжение каждой его мышцы.

- Поэтому ты будешь сидеть здесь в самой защищенной точке, которую я могу обеспечить. Мой дом уже далеко не безопасный, если Морсбрингер захочет, он придет туда и разорвет нас на куски. Но я не дам ему этого сделать. Нанесу удар первым. Не для спасения мира. Не для правосудия. А чтобы он перестал смотреть на тебя, даже думать о тебе не пытался. Чтобы он больше не смел произносить твое имя своим гнилым языком. Поняла?

Его дыхание обжигало кожу. В его глазах бушевала буря - ярость, одержимость, что-то первобытное и пугающее. Но сквозь эту бурю я, наконец, разглядела то, что он так яростно пытался скрыть. Не просто желание защитить. Страх. Всепоглощающий животный страх потерять.

И в этот момент мой собственный страх, вина и оцепенение отступили, уступив место странному леденящему спокойствию. Он был прав. Это была наша война теперь. И моя задача в этой войне - не стать его ахиллесовой пятой.

Я подняла руку и прикоснулась к его щеке. К его напряженной челюсти. Он замер, будто моё прикосновение было током.

- Хорошо, - прошептала я. - Я останусь здесь. Но с одним условием.

Его брови поползли вверх.

- Каким?

- Когда ты пойдешь за ним... ты возьмешь меня с собой. Не как жертву. Не как приманку. Как союзника. Я - единственная, кто видел его вблизи тогда, в детстве. Единственная, кто видел его и сейчас, когда он убивал Келла. Единственная, кто выжил. В моей голове может быть ключ. Забытая деталь. Что-то, что ты не увидишь и что-то, что поможет нам выйти из этой схватки живыми.

Он смотрел на меня, и буря в его глазах постепенно стихала, сменяясь холодной расчетливой оценкой. Он видел не истеричку и не сломленную жертву. Он видел сталь. Ту самую сталь, которую он когда-то разглядел в зеленых глазах за стойкой регистрации.

Он медленно наклонил голову и прижался губами к моей ладони. В этом жесте проступила та нежность, та нежная ласка, которая окружала нас последние дни. Спокойные дни.

- Хорошо, - его голос был низким, как отдаленный гром. - Но готовься. То, что ты увидишь... это не будет красиво.

- Ничего красивого в моей жизни уже давно нет, - ответила я, глядя ему прямо в глаза. - Только правда. И я хочу её всю, какой бы уродливой она ни была.

Он кивнул. Его взгляд метнулся к моим губам, борясь с желанием. Но я и не думала ему препятствовать. Сама потянулась к нему и прижалась своими губами к его. Поцелуй не был страстным и напористым, наоборот, в нём была заключена вся та любовь и немая поддержка, которую я хочу ему дать. Да, мы в полном дерьме. Да, я все еще чертовски боюсь. Но пока он рядом, пока я чувствую его дыхание на своей коже, никакой Лука Морсбрингер не сможет нас сломить.

- Отдыхай, - сказал он, поворачиваясь к двери. - Завтра начинаем.

Дверь закрылась за ним, и я осталась одна в тишине своей новой клетке-крепости. Но странное дело, я не чувствовала себя в западне. Я чувствовала себя на передовой. И впервые за долгое время страх уступил место чему-то новому.

Нетерпению.

тгк: авторский уголок💔 Анонсы новых глав, подборку треков к ним и многое другое, вы сможете найти там:3