Под Кожей

Может, я сплю? Иначе как объяснить то, что в моей жизни наконец-то забрезжил свет - не ослепительная вспышка, а тот самый, долгожданный, теплый и неровный, как биение сердца под рукой? Он пробивался сквозь толщу лет, страхов и осколков прошлого, и звали его - Крис.

Меня до сих пор колотит изнутри. Это не паника - это землетрясение чувств, которое сотрясает всё мое существо каждый раз, когда он просто смотрит на меня. Он не вломился в мою жизнь - он методично, каменным молотом своей воли разобрал по кирпичику каждую стену, которую я возводила годами. От той, что скрывала боль, до той, что охраняла последние крохи доверия. И за этими стенами он нашел не жертву, не «цель», а... меня. Ту самую испуганную и яростную, которая все еще верила, что можно выжить.

Крис стал для меня не сожителем и уж точно не тюремщиком. Он стал моей тишиной после кошмара. Моей броней в мире, который раз за разом пытался меня сломать. Только сейчас, оглядываясь назад, я с ужасом и восторгом осознаю: он спасал меня всегда. От чужих рук, от собственной тени, от голосов в голове, шепчущих «сдайся». Чувствую себя вечным должником, но знаю - он не потребует расплаты. Его валюта - моя жизнь отныне и навсегда в его руках, и это не плен, а дарение.

Последний его жест меня очень удивил, точнее, он полностью уничтожил последнюю стену, которую я возводила вокруг себя и своего сердца годами.

Подвеска на моей шее - холодный изящный металл, вобравший в себя тепло его пальцев. Когда он стоял сзади, его дыхание касалось моего затылка, а большие умелые руки застегивали крошечный замок, мир сузился до этого мгновения. Я чувствовала всё. Каждый нервный вздох, который он пытался скрыть. Мурашки, пробежавшие по моей коже не от холода, а от электричества его близости. И это странное, сладкое, невыносимое тепло внизу живота, которое заставило меня вцепиться в край стола, чтобы не дрогнуть. А когда он прижал меня к столешнице, чтобы достать кружки... Боже, я молила всех богов, чтобы стон не вырвался с моих губ. Я чувствовала всё. От его горячего дыхания на моей шее до твердой выпуклости в его джинсах. Хотелось развернуться и впиться губами в его, раствориться в яростном и сладком поцелуе, чтобы он никогда меня не отпускал. Моё тело впервые захотело кого-то, мой мозг впервые кого-то жаждет. И это никто иной, как Крис, единственный мужчина, способный вызвать во мне бурю.

Но самое прекрасное, самое пугающее - со мной он настоящий. Маска безжалостного киллера тает, как утренний туман, и остается человек. Ранимый, неловкий, нервничающий парень, который прячет улыбку и теряет дар речи, когда дарит подарки. Видеть это - все равно, что знать секрет вселенной. Меня тронуло до глубины души, как его руки дрожали, когда он протягивал коробочку с подвеской. Я не выдержала и обняла его, зарылась лицом в грудь, вдыхая знакомый запах ветивера и чего-то безоговорочно его. А он... он подхватил меня под бедра легко, как перышко, и закружил. Бабочки в животе взметнулись хороводом, и мир на миг превратился в карусель чистого, безудержного восторга. И пионы... Огромный, белоснежный, пьянящий сон. Я проснулась от их аромата, нежного, сладкого, обволакивающего. Комната превратилась в оранжерею, а я - в ее сбитую с толку королеву. Первой мыслью было привычное чувство вины: «Я не заслуживаю». Оно грызло изнутри, напоминая обо всех долгах, всей грязи прошлого. Но Крис поймал мой взгляд, подошел и... поцеловал. Нежно, почти не касаясь. «Ты достойна всех цветов в мире», - прошептал он, и в его глазах не было ни капли сомнения. Только уверенность, твердая как скала. В тот миг я поверила.

Неужели судьба, так долго избивавшая меня, сжалилась и в качестве извинений прислала мне его? Если это так, это лучшая, самая невероятная компенсация за все пережитые муки.

С каждым днем эта невидимая нить между нами натягивается все сильнее, звенит от напряжения. Каждый случайный взгляд, каждое мимолетное прикосновение, каждый поцелуй - а их становится все больше, оставляют на коже незримые ожоги и разжигают внутри костер, который уже не погасить. Я хочу большего. Хочу ощутить вес его тела, силу его рук, ту первобытную страсть, что бурлит в его взгляде, когда он думает, что я не вижу. Хочу, чтобы он стал моим первым... и последним.

Но... я боюсь. Боюсь собственной неопытности, неуклюжести. Боюсь, что мое тело, помнящее только боль и страх, не ответит ему так, как он того заслуживает. Боюсь сделать что-то не так и разрушить это хрупкое, новое, такое прекрасное «мы».

Как же не хватает Лис! Она бы встряхнула меня за плечи: «Ты что, с катушек съехала, Грей? Такой мужчина под боком, смотрит на тебя, как на единственное сокровище во вселенной, а ты трясешься! Дорогая, да ты должна уже на нем верхом ездить!» Ее голос в моей голове такой ясный, что я фыркаю, глядя в окно на засыпающий вечерний сад. Да, Лис куда смелее меня в этих вопросах. Я скучаю по ее бесшабашности, по ее способности всё упрощать до кристальной ясности.

Внезапно слышу тихие шаги в коридоре. Сердце замирает, а потом начинает биться с новой силой.

Это он.

Дверь приоткрылась без стука, и в проеме возник его силуэт, залитый мягким светом из гостиной. Он остановился на пороге, будто давая мне время привыкнуть к его присутствию.

- Не помешал? - его голос, низкий и чуть хриплый, прокатился по моей коже мурашками.

Я покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Он вошел, и комната сразу словно уменьшилась, наполнилась его энергией. На нем были простые черные тренировочные штаны и серая футболка, обтягивающая рельеф мышц. От него пахло свежим душем и чем-то неуловимо мужским.

Он молча подошел к окну, стоящему рядом со мной, и тоже уставился в темноту. Его плечо почти касалось моего. Напряжение между нами стало осязаемым, густым как мед.

- О чем думаешь? - спросил он наконец, не глядя на меня.

О тебе. Только о тебе. Хочется сказать мне, но не решаюсь. Такая же трусиха, как и всегда.

- О том... что мир за окном кажется теперь другим, - нашлась я, удивляясь собственной искренности. - Безопаснее.

Он обернулся, и его стальные глаза в полумраке казались почти черными, но в них не было привычной тяжести. Была какая-то иная глубина.

- Он не безопаснее, котёнок. Он такой же жестокий. Просто теперь... у тебя есть я.

Эти слова, сказанные без пафоса, просто как констатация факта, обожгли меня сильнее любого признания. Я повернулась к нему, и наши взгляды встретились, скрестились, сцепились в немом поединке, где не было победителей и побежденных, а было лишь взаимное притяжение, сильное как гравитация.

Его взгляд скользнул по моим губам, и дыхание у меня перехватило. Расстояние между нами сокращалось не по шагам, а по ударам сердца. Я видела, как дрогнула его челюсть, как сжались кулаки у бедер - он сдерживался, давая мне последний шанс отступить.

Но я устала отступать.

Моя рука, будто сама по себе поднялась и легла ему на грудь. Через тонкую ткань футболки я чувствовала жар его кожи и бешеный ритм сердца, повторяющий моё собственное.

- Крис... - прошептала я, и его имя на моих устах звучало как молитва и как приговор.

Его терпение лопнуло. Он не набросился, не взял силой. Он медленно, давая мне осознать каждый миг, наклонился и прижался губами к моей шее, чуть ниже того места, где лежала его подвеска. Горячий влажный поцелуй обжег кожу, и по всему телу пробежала судорога наслаждения. Из моих губ вырвался тот самый стон, которого я так боялась, - сдавленный, хриплый, полный всей накопленной тоски и желания.

- Я слышу тебя, - прошептал он в кожу, и его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. - Я всегда слышал.

И тогда что-то во мне отступило. Страх, сомнения, память прошлого - все смешалось и растворилось в одном простом, ясном желании. Я обвила руками его шею и потянула к себе, встречая его губы в первом, по-настоящему глубоком, отчаянном поцелуе. В этом не было неопытности, только жажда. Жажда слиться, забыться, стать частью этого человека, который из моей тени превратился в единственный источник света.

Он ответил яростно, но с той же бесконечной бережностью, что всегда удивляла в нем. Его руки обхватили мою талию, прижимая так близко, что между нами не осталось места для прошлого. Только настоящее. Только он и я. И бесконечная, пугающая и манящая бездна того, что будет дальше.

Моя спина спина ударилась о стену, но не болезненно, Крис держал руку между моими лопатками, смягчая удар. В каждом его движении сквозит еле удерживаемая страсть, но и неприкрытая забота. Его губы прокладывают дорожку из поцелуев по моему подбородку, спускаясь к шее, заставляя моё тело вибрировать от нетерпения. Сильные руки касаются талии, спины, бедер, но только не интимных мест, словно он ждёт моего разрешения. И я его даю. Моя рука тянется к его и кладет её себе на грудь. Не проходит и секунды, как он болезненно её сжимает, но это приносить мне только невероятное удовольствие. Сладостный стон вырывается из груди, который я и не пыталась сдерживать. Мне уже плевать на всё. Я просто хочу этого мужчину.

Тяжелое и прерывистое дыхание Криса обжигает кожу, когда его острые зубы впиваются в мою плоть. Ох, чёрт! Это движение заставляет меня выгнуться ему на встречу и сильнее сжать его волосы между пальцев.

- Ты не представляешь, как тяжело мне было всё это время держать руки при себе, котёнок, - мурчит он мне на ухо и одновременно прикусывает. - Я думал, что сойду с ума, если в ближайшее время не смогу ощутить твою нежную кожу под своими пальцами.

Его бедра начинают делать медленные поступательные движения, создавая трение через одежду. Между ног становится чертовски влажно, стоит мне ощутить его выпуклость, скрытую под слоем джинсов. Продолжая двигаться в этом жестоком сладостном ритме, он приподнимает меня, и мои ноги инстинктивно обвиваются вокруг его талии. Я висну на нем, как на скале, а он - мой якорь в этом шторме желания.

- Крис... - судорожно выдыхаю я, прикусывая нижнюю губу. Во мне бурлит столько эмоций, что кажется, я сейчас взорвусь.

- Шшш, - он прижимает палец к моим губам, его глаза - два уголька в полумраке комнаты. - Сегодня никаких мыслей. Никакого прошлого. Никаких игр. Только ты и я. Поняла?

Я не успеваю кивнуть, как его губы снова захватывают мои в поцелуе - властном, безжалостном, лишающем остатков рассудка. Его руки скользят под моей футболкой, и я вздрагиваю от контраста грубой кожи его ладоней и собственного перегретого тела. Ткань срывается с меня одним резким движением, и холодный воздух комнаты касается обнаженной кожи, заставляя соски напрячься. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользит по мне, и я чувствую не стыд, а странную дикую гордость. Я нравлюсь ему. Этому монстру. Этому спасению.

Он смотрит на меня, как на трофей, и это заставляет кровь бежать быстрее.

- Идеальная, - хрипит он, и его большой палец проводит по нижней губе, прежде чем опуститься к соску, касаясь его с такой нежностью, которая не вяжется с его свирепым видом. Потом он сжимает - резко, почти до боли, и я вскрикиваю, а в животе завязывается тугой горячий узел. Боль и наслаждение сливаются воедино, и я понимаю, что так и должно быть. Только с ним.

Он откидывает голову, глядя на меня сверху вниз, и я вижу в его глазах ту же борьбу между желанием растерзать и необходимостью оберегать.

- Скажи, что хочешь этого, - его голос
- низкий рокот, вибрирующий в тишине. - Скажи, что хочешь меня. Или я остановлюсь прямо сейчас, клянусь.

Он дал мне выбор. Последнюю лазейку. Но ловушка захлопнулась уже давно.

- Я хочу, - выдыхаю я, и мой голос звучит хрипло, чужим. - Я хочу тебя, Крис. Всё.

Улыбка, появившаяся на его лице, не имеет ничего общего с радостью. Это оскал хищника, получившего долгожданную добычу. Но в следующий миг его выражение смягчается, и он целует меня уже нежно, почти с благодарностью, пока его руки расстегивают мой пояс.

Одежда падает на пол бесформенными кучками, образуя баррикаду между нами и внешним миром. Вот он, мой киллер, мой кошмар и моя единственная безопасность - весь передо мной. Шрамы, мышцы, татуировки, которые выглядят как произведение искусства, и яростный пульс под кожей. Мой взгляд падает на татуированную грудь, и мое сердце замирает. В месте, где бьется сердце, изображен чёрный круг, создающие подобие дыры, и от него отходят десятки линий, как щупальца, расползающиеся по всему его телу. Они затрагивают плечо, бицепс, грудь, словно щупальца тьмы, захватывающие всё на своём пути.

- Что она означает? - шепчу я, не в силах оторвать глаз от этой глубокой картины.

- Это тьма, - он хватает мою руку и прижимает ее к своей груди, к бешено колотящемуся сердцу. - Та, что поселилась во мне ещё тогда, когда я был подростком. Она живёт во мне, Эмма, и разрастается с каждым днём. Она голодна. И порой мне её сложно сдерживать.

Его пальцы мягко, но настойчиво ведут мою ладонь по рельефу чернильных линий. Кожа под ними горячая, живая.

- Она питается моим гневом. Моей болью. Моей работой. - Его голос звучит исповедально в полумраке. - Я думал, она заполнит всё. Станет мной целиком.

Он поднимает мой взгляд к своему, и в его стальных глазах нет привычной брони. Только оголенная, пугающая искренность.

- Но сейчас... - Его рука сжимает мою, прижатую к татуировке над сердцем. - Сейчас я чувствую, как она отступает. Здесь. Где твоя рука. Как будто ты создаешь пустоту в самой ее сердцевине. Дыру в этой дыре.

Его слова висят в воздухе - хрупкие, невероятные. Я чувствую, как под моей ладонью его сердце бьется все чаще, но уже не от ярости. От чего-то другого. От страха, что я увижу эту тьму и отшатнусь. От надежды, что... нет.

- Я не боюсь твоей тьмы, Крис, - говорю я тихо, и мои пальцы сжимаются на его коже, цепляясь за него, за эти чернильные щупальца. - Потому что вижу, что она не захватила тебя полностью. Ты здесь. Тот, кто столько раз спасал меня из Ада. Тот, кто поставил руку между мной и стеной.

На его лице появляется гримаса боли и облегчения, как у человека, с которого сняли тяжелую ношу.

- Я всегда буду частью этой тьмы, котёнок. Она - я, а я - она. Но... - Он наклоняется и его лоб касается моего. Его дыхание - горячее обещание на моих губах. - Но для тебя я могу стать чем-то большим. Или меньшим. Чем просто тьма.

Это признание дороже тысячи нежных слов. Это правда. Страшная, неудобная, но наша.

Моя другая рука поднимается, и я провожу кончиками пальцев по линии татуировки на его бицепсе, следую за ее изгибом, как будто читаю карту его личного ада.

- Тогда пусть я буду светом, который проникает в эти щели, - шепчу я ему прямо в губы. - Не чтобы изгнать тьму. Чтобы... чтобы сосуществовать с ней.

Он целует меня. На этот раз поцелуй не властный и не яростный. Он благодарный. Обещающий. Принимающий.

Когда мы снова оказываемся в гуще страсти, я уже не просто вижу татуировку. Я чувствую ее. Каждое движение, каждое прикосновение - это диалог со всей его сущностью. С той частью, что умеет убивать, и с той, что научилась беречь. С темным узором на его коже и со светом, который, я теперь знаю, живет где-то там, глубоко внутри, в самой сердцевине черного круга, там, где бьется его одинокое, израненное, но все еще живое сердце.

Он поднимает меня выше, и я чувствую, как его напряжение достигает пика. Мир сужается до точки соприкосновения, до дыхания, смешанного воедино, до немого вопроса в его глазах.

- В последний раз, Эмма. Ты уверена?

В ответ я притягиваю его лицо к своему и целую так, как будто от этого зависит моя жизнь. Возможно, так оно и есть.

Мы падаем на кровать, чувствуя, как последние остатки сдержанности канули в бездну. Крис подмял меня под себя и провел ладонями по моей талии, словно любуясь открывшимся ему зрелищем. Кончики пальцев подцепили край моих трусиков и мягко потянули вниз. Его взгляд задержался на моей киске, и я увидела, как он провел языком по губам, облизываясь, как хищник перед ужином. Пульсация нарастала всё сильнее, заставляя меня беспокойно ерзать под ним от нетерпения. Боже, ну давай!

Крис чувствовал меня, чувствовал моё желание. Ладно, его сложно было не заметить, но всё же. Он медленно стянул с себя последний кусок ткани, открыв моему взору то, от чего у меня чуть не упала челюсть. О. Мой. Бог. Нет, я конечно, видела мужские гениталии по фотографиям Лис, которые она мне показывала, когда ей какой-нибудь извращенец скидывал интимки в директ, но...это. Я никогда не видела его вживую, а уж тем более не представляла, что он может быть настолько большим. Где-то в подсознании начали звенеть тревожные звоночки. Страх медленно расползался по моему телу, заставляя сглотнуть. Я испугалась вовсе не его, нет. Я боюсь, что не справлюсь. Что испорчу всё в самый ответственный момент, что ему...не понравится.

Заметив моё выражение, Крис мягко касается моей щеки, обхватывая её ладонью. Его взгляд мягкий и обеспокоенный, полная противоположность тому, что я видела всего несколько мгновений назад.

- Если хочешь, мы можем остановиться. Я не хочу, чтобы тебе было некомфортно, - шепчет он нежным и мягким голосом, поглаживая большим пальцем мою щеку.

- Нет, нет, всё хорошо, просто... - слова вырывались из меня дрожащим лепетом, выдавая все мои переживания. - Я... боюсь сделать что-то не так.

Последнее предложение вышло из меня почти неслышным шепотом, как у испуганного зверька.

- Котёнок. Я сделаю всё сам и помогу тебе, не переживай. Просто скажи, если станет очень больно, или ты передумаешь, ладно? - в его голосе проскользнули мимолетные умоляющие нотки, и он закрепил свои слова нежным поцелуем. - Просто расслабься, так будет легче.

Я наблюдала, как он достал презерватив из прикроватной тумбочки. Он все это время хранил их там? Продуманный, однако. Его слова успокоили меня, но это спокойствие длилось недолго. Момент, когда я почувствовала его между ног, заставил меня сжаться. Расслабься. Расслабься. Расслабься. Ты же хочешь этого, Грей! Просто, чёрт возьми, расслабься. Возьми себя в руки!

Крис ласково гладил мою талию, не давая мне утонуть в собственных страхах и вошёл, медленно, поступательно, но вошёл в меня полностью. Боль была острой, стремительной, пронзившей меня насквозь. Я вскрикнула, впиваясь ногтями ему в плечи, но он не двигался, давая мне привыкнуть, его собственное тело было напряжено как струна от усилия сдержаться. В его глазах читалась агония ожидания.

- Шшшш, прости, котёнок. Всё хорошо? - прошептал он, и в его голосе была такая неуверенность, такая человеческая уязвимость, что у меня сжалось сердце.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и провела пальцами по его щеке. Этот жест стал для него сигналом.

Он начал двигаться. Сначала медленно, осторожно, выверяя каждый толчок по моей реакции. Но с каждым движением контроль таял, как лед под палящим солнцем. Его ритм становился все более неистовым, властным, безудержным. Изголовье кровати у моей головы грохотало в такт, но этот звук тонул в нашем совместном дыхании, прерывистом, хриплом, животном.

Я цеплялась за него, за его широкие плечи, впивалась губами в его шею, оставляя метки, которые завтра будут напоминать нам об этой ночи. Его имя срывалось с моих губ в такт его движениям - молитва, проклятие - единственное слово, имеющее смысл в этом хаосе.

- Крис... Крис...

- Моя, - рычал он в ответ, и в этом слове было не обладание, а признание. - Моя Эмма. Моя девочка. Моя жизнь.

Воздух наполнился звуками шлепков кожи о кожу, казалось, что весь мир замер, оставляя нас в этом невероятном круговороте страсти и близости. Его сильные руки сжимали мои волосы, губы шептали на ухо непристойные вещи, от которых возбуждение прокатывалось по мне ещё большими сокрушительными волнами. Его рука легла мне на горло, сдавливая шею. Её настолько сильно, чтобы перекрыть кислород, но заставляя мою спину выгнуться губой от нарастающего наслаждения. Ощущать его сильные яростные прикосновения - это то, чего я подсознательно жаждала больше всего на свете. Все мои мысли выбивались из головы с каждым его сильным толчком, заставляя стоны вырываться из горла, как мольба о большем. Темп увеличивался, и мне все тяжелее удавалось соответствовать ему. Моё тело извивалось, бедра приподнимались в погоне за удовольствием, которое Крис приносил мне своими точными движениями.

- Крис...я...я уж... - слова выходили из меня обрывками, не в силах связать мысли воедино.

Обжигающий поцелуй настиг мои губы, языки сплелись в неистовом танце, борясь за превосходство. Голова шла кругом от переполняющих меня ощущений. Мои руки легли ему на спину, царапая ногтями кожу и вызывая у него хриплые стоны и проклятия.

- Чёрт, Эмма... Ты сводишь меня с ума..

Он подкрепил эти слова сильным укусом в шею, заставляя меня вскрикнуть.

Волна нарастала где-то в самой глубине, неумолимая, всесокрушающая. Я пыталась бороться, оттянуть этот момент, продлить это безумие, но он был неумолим. Его руки впились в мои бедра, его губы нашли мои в последнем отчаянном поцелуе, и мир взорвался в миллиардах искр.

Я кричала, но не слышала своего крика. Я падала, но он держал меня, не давая разбиться. В глазах рябили искры, а бедра неконтролируемо затряслись. Последний раз подавшись бедрами вперед, всё его тело содрогнулось в немой судороге, и он, прижавшись лбом к моему плечу, издал низкий сдавленный стон - звук окончательной капитуляции, абсолютной победы и такого же абсолютного поражения.

Тишина, наступившая потом, была оглушительной. Мы лежали в постели, тяжело дыша, сплетенные воедино, мокрые от пота и других выделений наших тел. Его руки все еще обнимали меня, но теперь это были объятия не страсти, а... спасения. Якори, которые удерживали нас обоих на плаву в море обрушившихся чувств.

Он медленно приподнялся на локте, всматриваясь в моё лицо нежными глазами, которые стали для меня такими родными, и заправил прядь моих мокрых от пота волос за ухо. Его сердцебиение постепенно замедлялось, сливаясь с моим.

- Спасибо, что подарила мне жизнь, - шепчет он в миллиметре от моих губ и накрывает их в медленном и сладком поцелуе.

И только тогда, в этой полной обнаженной тишине, до меня дошла вся глубина происшедшего. Мы перешли Рубикон. Сожгли все мосты. Отныне наш путь лежал только вперед, сквозь тьму, рука об руку.

И когда его губы коснулись моей макушки в нежном, почти робком поцелуе, я поняла - я больше не боюсь. Потому что с этим человеком, с этим монстром, с этой частью моей души я готова идти хоть в самый ад.

И мы обязательно туда попадем. Просто позже, а сейчас... мы будем наслаждаться тем редким моментом, когда кроме нас и наших чувств нет больше ничего. Только нежная и такая нужная близость.

Всё тело проваливалось в глубину усталости и расслабления. Я никогда не чувствовала себя так хорошо, как сейчас. С ним, в его объятиях, в тишине комнаты нашей общей крепости. Больше мне ничего не нужное. Только он.

Глаза начали закрываться сами по себе, дыхание выравнивалось, давая знак, что сон уже близко. Сквозь сонную пелену я ощущала его прикосновения. Как он взял меня на руки, крепко, но нежно прижимая к своей обнаженной груди. Как медленными шагами шёл ванную и как нежно омывал моё изнеможенное тело тёплой водой. В его прикосновениях не было ничего, кроме заботы, кроме любви. Казалось, что даже в полусонном состоянии я готова растаять только от одного его взгляда, от одной его улыбки, в которой было столько тепла, что моё сердце было готово разорваться на кусочки. Его грубые от мозолей ладони поглаживали мою щеку, вызывая сонную, едва сознательную улыбку.

- Теперь спать, - прошептал он на ухо, снова подхватывая моё усталое тело на руки. - Всё хорошо, я держу тебя.

Я знаю. Знаю, что он ни за что не отпустит меня. И это для меня дороже всего на свете. Если он рядом, я жива. И больше это ничто не изменит.

Мягкие простыни обволокли мое тело, кровать прогнулась под нашим весом, и я снова оказалась в его сильных объятьях. Последнее, что я помню - это нежный поцелуй на моем виске и низкий рокочущий шепот у уха.

- Сладких снов, котёнок. Теперь в твоих снах буду только я.

Он прав. Потому что во сне я видела его. Только его. И больше никакие кошмары мне не страшны.

тгк: авторский уголок💔 Анонсы новых глав, подборку треков к ним и многое другое, вы сможете найти там:3