Под Кожей

Грязь.

Всё вокруг сплошная грязь.

С каких пор я перестал получать удовольствие от секса? Ни одно чёртово тело не может довести меня до кульминации. Все стали какие-то скучные, чёрствые, противные. Мерзость. Даже эта миловидная девка, которая сейчас безвольно лежит подо мной, не смогла по-настоящему удовлетворить меня. И плевать, что я уже перерезал ей глотку, она и живая не сильно то привлекала. Странное совпадение, что эта девчушка очень внешне похожа на мою куколку. Но в ней нет того огня, который был в глазах у Эммы, нет той стали. Есть только внешняя оболочка: волосы цвета шоколада, зеленые глаза и пухлые мягкие губы, а душа у неё черствая, как кусок затвердевшего хлеба, месяцами лежавшего где-то в подворотне. Что ж, ещё одно бесполезное тело в моей копилке, которая с каждым днём пополняется всё интенсивнее.

Элизабет Бенет, так зовут мою сегодняшнюю жертву. Дочь одного урода, работающего в правительстве. Всегда смешило то, как эти мелкие сошки готовы продать своих детишек ради спасения собственной карьеры. Глупые людишки, готовые пойти на всё, лишь бы их голую задницу не увидела вся страна. У меня есть столько компромата на важных людей Англии, что каждый из них пойдет на всё, лишь бы не стать всемирной порно звездой. Даже продать мне единственную дочь, зная, что живой она от меня не уйдет, если не удовлетворит все мои грязные желания. И она этого не сделала. Никто не сделает. Только она.

Никогда не акцентировал свое сексуальное желание на одном человеке. Мне было плевать, кого и когда, главное, чтобы это приносило мне выгоду. Например, защиту со стороны Вышки, нашего общества. Но сейчас все изменилось. Эмма Грей стала мои новым безумием, новым желанием, новой целью. Порушила все мои планы, чертовка. И от этого мне хочется отыграться на ней по полной.

Изначальный план был подвергнуть её опасности, чтобы найти её мразь-отца, но вспомнив, что на убийство первой дочери эта скотина никак не отреагировала, я решил сыграть другую партию. Кристофер Блэк – мальчишка, который очень пригляделся мне в моей любимой колонии, уж очень вписывался в мой план. Его установка «не трогать женщин» означало то, что он не станет её убивать, но начнет действовать в её защиту. И какой же восторг я испытал, когда увидел в его глазах нотки невероятно сильной привязанности и одержимости. Золотой мальчик, которым всегда было легко манипулировать, как и всеми людьми на этой гнилой планете. Кому-то нужны деньги и власть, а кому-то, кто всю жизнь жил без родных, не чувствовал спектор приторных человеческих чувств нужно только одно – объект обожания, ради которого можно пойти на всё. И это я ему обеспечил.

Как и себе.

Не думал, что сам окажусь в собственном капкане, но что уж поделать. В моем случае всё намного проще. Я умею манипулировать людьми самыми извращенными способами и заполучить этих двоих будет проще простого. Они уже идут по лезвию ножа, которое я для них подставил, и край уже близок. Очень близок.

Бездушное тело подо мной начинает меня не на шутку раздражать. Эта мелкая шлюшка была очень криклива и изворотлива, что выбесило меня титанически. На её пухлых губах будут красиво смотреться швы, как и на её бесполезной промежности, которая не смогла даже и близко подтолкнуть меня к удовольствию. Тело у неё стройное, как говорится, всё при ней. И грудь, и ягодицы, и тонкая талия, но мне не нужно только тело. Мне нужны эмоции. Не люблю, когда меня отталкивают и пытаются сбежать. С этим и связана моя борьба с Блэком. Слишком уж он самоуверенный. Но вот Эмма... Её чудесная способность цепенеть от ужаса и не издавать ни звука — это то, что меня по-настоящему возбуждает. Я это ещё приметил в том переулке, когда развлекался с её сестрой. Маленькая напуганная девочка, наблюдающая за зверским убийством своей сестры и не способная сделать ничего. Она станет для меня идеальной податливой куклой. Буду держать её на поводке, как послушную собачку. Мммм, уже жду не дождусь, когда смогу нацепить на её тоненькую шейку ошейник. На ней он будет смотреться потрясающе.

Натягивая брюки, я бросаю взгляд на бездыханное тело и закатываю глаза. Очередной мусор, не стоящий даже могилы в самом забытом уголке Лондона. Нужно хотя бы привести её в порядок, чтобы не вдыхать запах её мерзкой крови.

Руки тянутся к её лицу, проводя кончиками пальцев по холодным, испачканным кровью щекам. Острые скулы могли бы порезать кожу, сразу заметно, что эта дурочка мучила себя диетами. Глаза её застыли в страхе и стали пустыми, мёртвыми. Пухлые губы приоткрыты, открывая моему виду запавший в глотку язык. С этими губками мы поработаем, как и с теми, что находятся между бедер. Глубокая рана на шее открывает вид на хрящи, по которым так и хочется провести пальцами. Разрывать человеческие глотки — мой личный фетиш. Крови всегда больше, и жизнь уходит медленно, как мне нравится.

В шкафу моей спальни находятся мои любимые инструменты, с помощью которых я люблю развлекаться с охолодевшими телами жертв. Там есть всё: от секс игрушек до разделочных штучек. Если она не довела меня до оргазма в сексуальном плане, может, доведет меня до удовольствия процессом расчленения её тела. Удивительно то, что даже аппетит к человеческой плоти я потерял в тот день, когда Эмма впервые встретилась со мной взглядом. Этот кудрявый предатель Келл стал последним, чья кровь была у меня на языке. Надо это исправить.

Мои руки тянутся к двери шкафа, и взору открываются мои верные друзья. Ножи, отвёртки, пилы, молотки и многочисленные медицинские инструменты. Но сейчас мне нужна иголка и нитка. Где же они... Ага, нашёл! Длинная толстая игла с невероятно острым концом зажимается между моих зубов, пока я достаю красные нитки. В такие моменты я чувствую себя творцом, который делает из жертв свои лучшие работы. Как Луис Альфредо Гонсалес, убивший владельца фермы. Расчленил его тело, съел часть органов, а кровь и пепел от сожжённых останков использовал для создания картин. Очень схожие принципы, но картинами я не занимаюсь. Я создаю произведение искусства из самих тел, делая их ужасающе прекрасными, правда, этого никто не понимает, кроме меня.

Взяв моток ниток, я возвращаюсь к дорогой Элизабет и присаживаюсь рядом. Начнем с губ, слишком раздражает меня этот крикливый ранее рот. Кончик нити вошел в горлышко иглы как влитой, и я начал творить. Пухлые губы были мягки и податливы, прекрасно подставляя себя острию моего инструмента. Нужно сделать всё быстро, пока на теле не начали проявляться трупные пятна, мне хочется запечатлеть её ещё в свежем облике. Алый материал входил в восковую плоть, вышивая на ней мой личный гобелен. Я не зашивал рану. Я накладывал шов, аккуратный, пунктирный, как будто рот сам решил замолчать навсегда, сшив себе губы. Превращал биологический мусор в артефакт. В её глазах, остекленевших от вечного удивления, не было главного — той глубины отчаяния, что была в глазах Эммы. Эмма смотрела бы и видела. Это понимание заставило меня задержать иглу. Нет, эту куклу придётся переделать.

Завязав конечный узелок, я окидываю взглядом проделанную работу и удовлетворенно вздыхаю. Может глазки тоже зашить? В них всё равно нет того, что есть у моей куколки.

Большой палец проводит по окровавленным губам, задевая мою только что проделанную работу, и спускается к шее. Слегка погружается в ещё теплую кровь её плоти и касается трахейных хрящей. В тишине раздавалось лишь влажное хлюпанье, будто я разминал в пальцах переспелый плод, только глубже, гуще, с каждым движением всё безжалостнее. Попробуем тебя на вкус, милочка, вдруг твоя кровь не такая уж и мерзкая. Пальцы, окрашенные в алый цвет, касаются моего языка, заполняя его слегка сладким вкусом металла. Обхватив их ртом, я слизываю всё до последней капли. Не то. Кровь Элизабет оказалась намного хуже, чем сердце того предателя. Сплюнув остатки вместе со слюной, я с разочарованием и занимающим внутри гневом спускаюсь ниже. Ладонь проходит по её животу, двигаясь к лобку. Её жалкая киска больше не пульсирует и больше никогда не сможет удостоиться чести принять мой член. Она была гибристофилкой*, я чувствовал, как её возбуждает мысль о том, что её возьмет такой, как я. И я чувствую, что Эмма в этом с ней солидарна. То, что она клюнула на Блэка, зная, кем он является, доказывает, что плохие парни в её вкусе. Перед глазами сверкает образ лежащей подо мной куколки, чья киска пульсирует и взывает к себе только меня. Хорошо, что у меня есть терпение, иначе она бы не вышла из того подвала без моего семени в себе. Слишком рано.

Мои пальцы проходятся между половых губ, двигаясь к заветной дырочке, которой пора уйти на вечный покой. Такая бесполезная, как она, больше никого не сможет разочаровать. Даже самого заядлого некрофила. Уже обновленная игла начинает свою работу, соединяя плоть воедино. Работа ювелирная, даже на таком куске дерьма, как Элизабет, не хочется делать неразборчивое месиво. Люблю поднимать шум среди общества. Выкину ее тело в глухом лесу, а какой-нибудь лесник поднимет шум, если не сдохнет на месте от инфаркта миокарда.

У меня много прозвищ, которыми меня наделили людишки. Мясник, потрошитель, людоед, пожиратель душ, Асмодей. Последнее – моё самое любимое, всегда нравилось сравнение моего нрава с князем Ада и похоти. Эти людские фантазии такие смешные, вот бы вырвать им всем глотки.

Работа была завершена. Теперь Элизабет Бенет закрыта для всех. Навсегда. Моя рука тянется к телефону, желая запечатлеть моё новое творение. Позже повешу фотографию на стену трофеев. Не сказать, что это лучшая работа, но, думаю, доску почета она не испортит. Вскоре на этой доске появятся фотографии великолепной Эммы, и мои сеансы самоудовлетворения станут намного чаще.

Оставив все грязные мысли в этой комнате, я выхожу в коридор и направляюсь в ванну. Нужно помыть руки и встретиться с одним из моих псов. Марк Осборн задрал прятаться, это ссыкло спряталось за спиной русских в надежде, что его это спасет. Пусть надеется, для него я приготовил самую жестокую пытку, ну, за исключением Артура Грей, конечно. Там я повеселюсь на славу, как только эта мразь попадет в мои руки.

Через несколько часов я уже был в одном из самых престижных ресторанов Лондона, здесь меня ждёт один из моих верных рабов Уилл, главная ищейка в моей стае. Он сидит в VIP комнате, ожидая моего прихода, нам нужно обговорить с ним некоторые детали нашей операции по погоне за двумя зайцами, а точнее уже за четырьмя. Я же говорил, что я ненасытный.

Уилл встаёт, как только я вхожу в комнату. На нём официальный чёрный костюм с белой рубашкой и бабочкой на шее. Тёмно-коричневые волосы растрепанны и поблескивают в тусклом свете, больше напоминая чёрные. Он очень похож на Блэка, чем не и приглянулся, только щетины не хватает, и цвет глаз у него голубой. Характер, правда, хилый, для собаченки самое то, он уж точно не станет вставать у меня на пути. Страхом от него веет за милю, так что он скорее сам пустит себе пулю в лоб, чем пойдёт против меня.

— Добрый вечер, босс! Рад вас видеть, — он опускает голову в знак подчинения и не смеет поднять глаза.

— Не могу сказать того же, Грязь. Что ты донесешь мне сегодня? — отвечаю я, устраиваясь в большом кожаном кресле во главе стола. Никого из своих подчиненных я не называю по имени, все они для меня сплошная грязь. Лучшее прозвище для таких недоносков.

Он поклоняется и начинает доставать папки документов и других бумажек, раскладывая их на столе. Фото с камер, улики, новая информация, компромат на новых личностей – всё это относится к разным делам, которые являются моей головной болью.

— Как вы и просили, я нарыл информацию о Осборне. Он всё также находится в Лас-Вегасе под защитой русских. Не знаю, чем он им заплатил, но они настроены серьезно и не хотят его возвращать нам. Будем действовать штурмом или у вас есть другие варианты?

Русские — моя вечная заноза в заднице. Я имею власть над всеми преступными группировками Европы и Азии, но только не над этими любителями водки. У нас давняя вражда на фоне деления территории поставки наркотиков. Эти сволочи слишком расчетливы и умны, чтобы просто обвести их вокруг пальца. То, что эта мелкая сошка Осборн находится под их крылом — это камень в мой огород и большой козырь для них. Он может выложить наши тайны в два счета, если уже не выложил. Мерзкое ссыкло, чьи органы хочется сварить в котле, а тело – пустить по кругу.

— Нет, идиот. С русскими нужно действовать аккуратно. Если пойдём на них штурмом, потеряем больше, чем получим. Нужно провернуть всё так, чтобы эта крыса сама заползла в нашу мышеловку, — мои руки застывают в задумчивой позе, как у Шерлока Холмса, сыгранного Бенедиктом Камбербэтчем, и едва касаются губ.

Пробраться в логово русской мафии не так-то просто, легче взломать Пентагон, но Осборн сумел это провернуть. Значит, у него были связи.

— Кто из наших хоть чуть-чуть знает русский?

Мой вопрос ставит подчиненного в тупик, но через мгновение в него вселяется озарение.

— Даниэль знает, у него бабушка была русской.

— Отлично, приведи мне его завтра утром, у меня есть план.

Мой взгляд цепляется за черно-белое фото, сделанное с камеры телефона. На ней изображены два моих давних друга, идущие по подпольному клубу «Phonox». Крис и Эмма. Ромео и Джульетта в новой интерпретации. Сведены вместе против воли друг друга, чтобы потом уничтожить. Мило же, правда?

— Когда было сделано это фото? — указательный палец указывает на листок бумаги и жестом просит пододвинуть его ближе.

— Полтора месяца назад, босс.

Полтора месяца, много воды утекло, но что они забыли в клубе не понятно. Вряд ли с психикой Эммы она бы сунулась туда по своей воле.

— Кто сделал это фото?

— Браун проследил за ними, как вы и приказали. Фото сделал он.

Отлично. Просто замечательно. На этого щенка можно положиться, в последние пару лет он стал моей правой рукой. Надо его тоже вызвать на разговор.

— А что насчет отца Грей? — пальцы тянутся за массивной сигарой, вся эта брехня меня ненароком достала.

— Нет никакой информации. Он словно испарился. — он знает, что этот ответ мне не понравится, поэтому поджимает губы, как только слова вылетают из его жалкого рта.

— За что я тебе плачу, Грязь? За то, чтобы вы, сошки несчастные, жопы над моим огнем грели?!  Этот ублюдок скрывается уже несколько лет, и вы не смогли напасть на его след?! — я наклоняюсь ближе, чувствуя, как мой голос становится рычанием. — Да я вам глотки всем по вырезаю и заставлю глотать собственные яйца, если вы не найдете его в ближайшее время. Я и так был слишком добр и терпелив к вам, а вы только пользуетесь этим. Так вот, передай всем, если всё, что мы с тобой обсудили, не будет исполнено, все причастные сдохнут медленной мучительной смертью.

Лицо Уилла побледнело, приняв цвет близкий к мертвецу.

— Д..да. Конечно, босс, мы всё сделаем! — воскликнул он дрожащим голосом, полным страха и ужаса. — Может... отправить его дочери ещё одну записку? Ну... как мы делали это раньше, я думаю, это может сработать!

Господи, почему я работаю с такими идиотами.

— Это не сработает, кусок ты говна! До этого мы это сделали, чтобы запутать её, чтобы дать ей поверить, что за ней охотится собственный отец! Если отправим ещё раз, Блэк может вычислить нас в любой момент, потому что он не такой придурок, каким ты его себе представляешь!

Дым от сигары заполняет мои легкие и вырывается наружу. Как же меня всё заебало, честное слово.

Встав с места, я подхожу к подчиненному, вглядываясь в его испуганное лицо. Меня не стоит злить сильнее, чем уже есть. Утро не задалось, а этот поганец решил окончательно обрубить всю мои оставшуюся «доброту». Смешное слово, буду говорить его чаще.

— Скажи... у тебя дети есть? — шепчу я, выдыхая очередной клуб дыма.

Мой вопрос заставляет его смутиться и расширить глаза от ужаса. Все мои подчиненные знают о моих любимых развлечениях, и этот вопрос является предвестником самых плохих его фантазий.

— Н...н...есть... — выдыхает он, судорожно сглатывая ком в горле.

— Я думаю, ты знаешь, что с ними случится, если ты меня подведешь?

Очередная партия дыма прилетает ему в лицо, заставляя его закашляться. В ответ на мой вопрос он судорожно кивает, как псина, поджавшая хвост, когда её решили наказать за какую-нибудь проделку.

— Хороший мальчик, — прошептал я, и в голосе прозвучала та же ласковость, с которой я обращался к Элизабет, зашивая ей губы. Сигара описывала в воздухе медленную дугу, прежде чем её тлеющий конец коснулся его кожи. Не тычком, а лаской — я водил ею по его шее, как кистью, выжигая не боль, а отметку. Знак того, чья это собственность. Запах палёной плоти смешался с его потом страха. — Аромат преданности, — заметил я про себя, делая последний штрих. — Я жду от тебя вестей, Уилл. Не вздумай играть в мою партию не по-честному.

С этими словами я выхожу из комнаты и вдыхаю запах французской кухни, которым заполнен весь ресторан. Что ж, одно дело сделано.

Двое телохранителей провожают меня до автомобиля, где уже ждёт водитель. Люблю пафос, что сказать. Меня не пугает возможное нападение или пуля в голову. От этих двух тупоголовых горилл нет никакого смысла, но моё отличие от остального общества они поднимают.

Господи, как же скучно. Может, просто ради развлечения прострелить кому-то голову? Было бы неплохо, только вот жертвы подходящей нет. Пока что. Я не хочу разочаровываться в очередной девке, которая не сможет вызвать у меня и каплю того возбуждения, что вызывает куколка. Видимо, сегодняшняя ночь пройдет за длительной дрочкой над её фотографиями. Приходится довольствоваться тем, что есть. Но это ненадолго.

Через полчаса машина подъезжает к престижному коттеджу из красного кирпича, всё выглядит довольно прилично. Подчиненных я оставляю сидеть в машине и направляюсь к чёрной двери с Рождественским венком посередине. Праздник для идиотов, которые верят в Санту Клауса и гномов с подарками. Лучше бы дарили себе быструю смерть, чем жили бы такой ничтожной жизнью, как в принципе всё человечество.

Постучав в дверь, я стою ещё несколько секунд, после чего её мне открывает в какой-то степени симпатичная блондинка. На ней приторно-яркий розовый свитер с уродскими узорами снежинок и ещё каких-то загогулин. Голубые глазки хлопают, смотря на меня в упор с немым удивлением. Что, малышка, шрама испугалась? Или невидящего глаза? Прочистив горло, она натянуто улыбается и протягивает тоненькую ручку.

— Ой, вы... Лука? Много о вас слышала, проходите, — немного заикаясь, щебечет она и отходит в сторону, давая мне войти.

— Да. А вы, молодая леди...? — конечно же, я знаю, кто она, но не стоит сразу раскрывать все карты. Правда же?

— Алис Кларк, приятно познакомиться! — дружелюбная улыбка освещает её лицо, когда она протягивает мне руку для рукопожатия.

Наши руки сплетаются, а взгляды встречаются. Я чувствую, как едва уловимый страх просачивается в её тело, но она это умело скрывает за своей светящейся внешностью. Но глаза никогда не врут.

— Взаимно, Алис Кларк. Лука Морсбрингер, очень приятно.

Думали, я забыл про чудесную подружку моей музы? Извольте, план продуман до мелочей. Кровавая бойня только начинается, и я намерен превратить жизнь Эммы в Ад.

В Ад, где я буду её князем.

Князем похоти.

*Гибристофилия — парафилия, связанная с сексуальным влечением к тем, кто совершает преступления. Термин введён Джоном Мани в 1986 году.

тгк: авторский уголок💔 Анонсы новых глав, подборку треков к ним и многое другое, вы сможете найти там:3