Глава 13. Эмма
Уже несколько дней я нахожусь здесь, в доме своего киллера. Странное чувство, как будто для меня это уже становится нормой. Пришлось сказать Алис, что я уехала перезагрузиться загород, чтобы переварить всё произошедшее ранее. Сомневаюсь, что она поверила, но всё же доставать не стала. Я расскажу ей всё, но позже, когда основная буря поутихнет. С работой всё гораздо сложнее, Блэк на отрез отказывается везти меня домой и ему вообще плевать на мои «какие-то там обязанности». Мы видимся только по вечерам или рано утром. У него нет графика, он может уехать по своим делам глубокой ночью или подорваться в любой момент после звонка Рика. Есть чувство, что он меня избегает. У нас больше не было никаких разговоров, только обмен любезностями по типу «Доброе утро» «Приятного аппетита» «Доброй ночи». Сколько бы я не пыталась затронуть тему их с Риком расследования, он сразу напрягается и отказывается вдаваться в подробности. Меня это жутко бесит. Он как чёртова стена, через которую хрен пробьёшься. Закрыл меня в клетке, так ещё и выпендривается. Разве я не достойна быть в курсе происходящего вокруг моей семьи? Ещё чего.
Сейчас я сижу в его огромной гостиной, в которой мы в первый день пили чай, и читаю книгу. На удивление у него ещё оказалась библиотека, и там даже есть любовные романы. Неужели он и правда их читал? Даже не знаю смешно это или трогательно. Крис уехал поздно ночью, но так и не вернулся. Хотя уже почти обеденное время. У меня даже мой телефон отобрали, чтобы меня никто не мог отследить, и дали один из своих, какой-то особенный. Я дала ему обещание не предпринимать никаких действий самостоятельно, но безделие меня убивает. Стараюсь отвлечься, читаю, готовлю, выхожу подышать воздухом, наслаждаясь безграничным лесом, но этого не достаточно. Мысли о предстоящей бойне, как выразился Крис, меня убивают. Он сказал, что Келл, возможно, ещё жив, так как тела не было найдено, но что тогда с ним сейчас? Неужели он и правда снова подставил меня и сделал свои грязные дела, чтобы получить доверие от своей организации. Как она там... Энигма? Чёртовы сволочи.
Один раз Блэк приехал с Риком, и мне удостоили честь с ним познакомиться. Он оказался довольно милым, не такой заносчивый и грубый, в отличие от этого «мистера загадка», хотя всё равно чувствую исходящую от него неприязнь. Но чёрт бы меня побрал, если я не скажу, что этот огромный зверь, который должен был меня убить не вызывает у меня каких-то трепетных чувств.
Читая книжку, я анализирую главных героев. Это оказался типичный дарк роман, в котором чудовище становится принцем для главной героини, но готов убить любого, кто прикоснётся к ней. В эмоциях книжной героини я замечаю сходства с моими. Это ощущение бабочек в животе, мурашки по коже, когда я встречаюсь с ним взглядом. И это странное, но какое-то очень приятное тепло внизу живота. В книге это называют возбуждением. Я никогда его раньше не испытывала, у меня никогда не было парня, о чем уж тут говорить. Мне это было просто не интересно. И так... проблем хватало. Зачем создавать лишний стресс? Мне достаточно было посмотреть на Лис, которая страдает каждые полгода по какому-то ушлёпку. Ну нафиг. У киллера и его цели не может быть никаких чувств. Всё это бред.
Встав с дивана, я направляюсь на кухню, которая выглядит просто восхитительно. Всё-таки даже у наёмного киллера очень хороший вкус. Открыв большой чёрно-глянцевый холодильник, я достаю пачку бекона, сливки, яйца и холодную газировку. Нужно приготовить обед, а то, если он в скором времени придет - останется голодным. Через 20 минут на сковороде уже была ароматная паста карбонара, и как раз в это время я слышу звук открывающейся входной двери. Каждый раз этот звук заставляет моё сердце замереть. Повернувшись, я останавливаюсь на нём взглядом, и мои глаза расширяются от ужаса. Крис буквально вваливается в прихожую, на его шее красуется сильный порез, из которого льётся большое количество крови. Она пропитывает его чёрную рубашку, придавая ей еще более мрачный цвет. Дыхание прерывается, вид крови снова готов вызвать у меня панику, которая постепенно подкрадывается к моему сознанию. Я невольно отшатываюсь назад, упираясь поясницей в столешницу.
Крис, пошатываясь, направляется в гостиную, опираясь рукой о стену. С его губ срываются едва слышные стоны боли и проклятия. Кажется, будто у него вот-вот подкосятся ноги. Меня что-то толкает вперед, и я буквально на автопилоте направляюсь к нему, переходя на бег.
- Крис!
Я громко зову его и касаюсь ладонью его плеча, от прикосновения он вздрагивает и медленно оборачивается. Его глаза заметно блестят, грудь вздымается от прерывистых вздохов, будто он только что пробежал марафон. Не медля, я беру его под плечо, замечая как его тело заметно напрягается от неожиданного прикосновения. Он тяжело опирается на меня, и я чувствую, как дрожат его мышцы от перенапряжения и боли. Весь его вес обрушивается на мои плечи, и я едва удерживаюсь на ногах.
- Чёрт, Блэк, что случилось? - вырывается у меня испуганный шёпот, пока я пытаюсь помочь ему добраться до ближайшей поверхности, чтобы он мог сесть. Запах крови начинает забивать ноздри.
Он не отвечает, лишь хрипит, сжимая зубы. Его пальцы впиваются мне в руку так сильно, что вот-вот оставят синяки. Мы с трудом добираемся до дивана, и он, как тяжелый груз падает на него, запрокидывая голову. В свете люстры я вижу всё четче - глубокий порез на шее, к счастью, не задевший артерию, но кровоточащий пугающе обильно. Рубашка на его груди и плече пропитана алой влагой, темнеющей на черной ткани.
- Аптечка, - сипит он, с трудом открывая глаза. Взгляд затуманен болью, но в нём все та же стальная воля. - В ванной на втором этаже. Чёрная коробка под зеркалом.
Я пулей взлетаю по лестнице, сердце колотится где-то в горле. В огромной, стерильно-чистой ванной комнате легко нахожу массивную металлическую коробку. Она тяжелая, набитая не просто бинтами и йодом, а профессиональными кровоостанавливающими порошками, шовным материалом, инструментами, которые я видела только у хирургов. Руки дрожат, когда я хватаю её.
Возвращаюсь вниз и замираю на пороге. Он сидит, расстегнув рубашку, и пытается промокнуть рану смятым полотенцем. Его лицо искажено гримасой боли, на лбу выступил пот. Он выглядит... уязвимым. И от этого мой страх перед кровью отступает, сменяясь холодной, цепкой решимостью. Он мой единственный якорь в этом хаосе. Я не могу позволить ему истечь кровью в своем же доме.
- Дай сюда, - говорю я твёрже, чем ожидала, выхватывая у него окровавленное полотенце.
Он смотрит на меня с немым удивлением, но не сопротивляется. Его молчаливое согласие значит больше любой благодарности.
Я мою руки, стараясь не думать о том, чья это кровь остается на моей коже. Затем достаю из аптечки антисептик, марлевые тампоны и тот самый кровоостанавливающий порошок. Действую быстро, почти на автомате. Работа в больнице дала мне не только травмы, но и навыки.
- Держись, - предупреждаю я, прежде чем обработать рану.
Жидкость шипит, вступая в контакт с поврежденной плотью. Он резко вдыхает, его тело напрягается в одну тугую струну, но звука не издает. Только челюсти сжимаются так, что, кажется, треснут зубы. Я вижу, как вздуваются вены на его шее и руках. Вид его боли отзывается во мне странным эхом - не отвращением, а острым, почти физическим сочувствием.
Я посыпаю рану порошком, который почти мгновенно образует плотную пену, останавливая кровь. Потом накладываю давящую повязку, мои пальцы ловко закрепляют бинт. Всё это время я чувствую на себе его тяжелый, изучающий взгляд. Он наблюдает за мной так, будто видит впервые.
- Спасибо, - наконец, хрипит он, когда я завязываю последний узел. Его голос глухой, пробивающийся сквозь стиснутые зубы.
- Не за что, - бормочу я, отступая на шаг и вытирая руки о полотенце. Они всё ещё дрожат. Адреналин отступает, и я снова начинаю чувствовать запах крови, ощущать её липкость. Меня слегка мутит. - Что... что случилось?
Он откидывается на спинку кресла, закрывая глаза. Выглядит смертельно уставшим.
- Один придурок подкрался сзади во время операции. - его ответ лаконичен и ничего не объясняет.
Я смотрю на него. На этого гиганта, истекающего кровью в его собственном стерильном аду, и понимаю, что наша тихая пауза закончилась. Война постучалась в его дверь. И принесла с собой его кровь, которую мне теперь придется видеть, нравится мне это или нет.
Он медленно открывает глаза. Взгляд больше не затуманен болью. Он снова острый, пронзительный, сканирующий моё лицо.
- Ты справилась, - констатирует он. В его голосе нет одобрения или неодобрения. Это просто факт.
- Да, - отвечаю я, и голос мой кажется чужим. Потому что это правда. Я справилась. Со своей фобией. С его кровью. С осознанием того, что наша игра только что перешла на новый, ещё более опасный уровень.
И в глубине души, под толщей страха и отвращения, я чувствую странное, тревожное удовлетворение. Потому что в этот момент я была не обузой. Не жертвой. Я была... полезной. И для Криса Блэка, похоже, это значит гораздо больше, чем любые слова.
- Ты в порядке? - спрашивает он меня, вырывая из мыслей. В его глазах, кажется, появилась лёгкая нотка беспокойства.
- Да... но мне нужно немного времени.
Он без слов кивает и встаёт. Я подлетаю к нему и беру его за плечи.
- Ну уж нет, лежи. Я сама всё сделаю. Тебе сейчас нельзя много двигаться.
Он смотрит на меня с какой-то неприкрытой нежностью и кладет ладонь поверх моей руки.
- Котёнок, ты сейчас говоришь это киллеру, которого каждый день пытаются убить. И который уже переживал вещи похуже, - он усмехнулся, и в его глазах мелькнула знакомая стальная искорка. Но в этот раз в ней не было насмешки. Была... усталая нежность. - Поверь, порез на шее - это для меня как царапина после стрижки.
Он медленно поднялся, и я почувствовала, как под моими пальцами напряглись мышцы его плеча. Он не отстранялся. Наоборот, его рука легла поверх моей, прижимая мою ладонь к своей теплой, твердой коже сквозь ткань рубашки.
- Но спасибо за заботу, - его голос прозвучал тихо, только для меня. - Приятно знать, что кому-то не всё равно, кончу я сегодня от потери крови или нет.
Его слова повисли в воздухе, обжигающе откровенные. Он смотрел на меня, и в его взгляде не было ни тени той стены, что он выстраивал последние дни. Была лишь усталая, одинокая твердыня, которая на мгновение позволила кому-то заглянуть за свои стены.
Рик, стоявший в дверях, фыркнул и покачал головой, но в его глазах читалось скорее облегчение, чем раздражение.
- Я похоже, немного припоздал со своей помощью, - проворчал он. - Покажись, Ромео, куда тебя ещё угораздило.
Крис, наконец, отпустил мою руку, и его ладонь медленно соскользнула, оставив на моей коже след его тепла и засохшей крови. Он повернулся к Рику, и маска невозмутимости снова начала опускаться на его лицо. Но прежде чем он полностью отстранился, он бросил на меня последний взгляд.
- Паста, наверное, подгорела, - сказал он, и уголок его рта дрогнул в подобии улыбки. - Жаль. Пахло... хорошо.
И в этом простом, бытовом замечании было больше доверия и близости, чем во всех наших предыдущих разговорах. Он видел во мне не просто заложницу обстоятельств. Он видел того, кто может приготовить ему обед. Кто может перевязать рану. Кто может волноваться.
В моём разуме начали закрадываться мысли, что игра изменилась навсегда. Он больше не был моим тюремщиком. Он был... моим раненым зверем. А я была той, кому он, против всех правил и инстинктов, позволил подойти достаточно близко, чтобы помочь.
И самое страшное было в том, что мне отчаянно хотелось оставаться рядом.
Я побежала к пасте, она и правда немного подгорела. Запах гари распространился по всей кухне, а из сковороды шёл дым. Чёрт! Быстро выключив плиту, я взяла сковородку за рукоять и грустно посмотрела на её содержимое. А сливок больше нет... С сокрушительным вздохом, я выбросила всю сожженную карбонару и оперлась руками о столешницу, опустив голову. Мысли бьются о стенки моего черепа, как обезумевшие насекомые. Я смогла ему помочь. Меня не накрыла паничка. Я впервые в жизни смогла побороть свой страх. Но этих страхов так много, что я боюсь, что сломаюсь, прежде чем поборю каждый из них. В одной из комнат справа доносятся голоса парней, они явно обсуждают что-то серьезное, но я уже не хочу ничего слышать. Мне нужно поесть, а то голова идёт кругом.
Открыв холодильник, я ещё раз его осматриваю, в надежде найти что-то питательное. Но там лишь яйца, помидоры и всякие протеиновые штуки. Мне кажется, что скоро мой организм будет состоять из яиц, потому что за эти дни я их съела уж слишком много. Крис готовит только вечером, поэтому в остальное время мне приходится справляться самой.
Ловлю себя на мысли, что рассуждаю так, будто мы с ним пара, которая недавно съехалась и ещё не распределила обязанности семейной жизни. Пф, смешно. Да, он мне готовит, но это в его интересах, чтобы я не загнулась тут от голода. Хотя... с чего бы его должно это волновать. Я же всего лишь... даже не знаю кто. Пленница? Обуза? Заноза в заднице, которая появилась откуда ни возьми? Всё слишком запутано, да и я давно не в силах мыслить здраво.
- Хочешь есть?
Его усталый, но какой-то странно нежный голос вырвал меня из рассуждений. Тёмная фигура появляется в проёме кухни и направляется ко мне. И снова это учащенное сердцебиение. Чёрт бы его побрал. Крис останавливается в опасной близости от меня и заглядывает в холодильник с задумчивым видом. Но я так и застываю на месте, смотря на его острые черты лица снизу вверх.
- Я куплю сегодня продукты, что ты любишь? - спрашивает он, не отрывая взгляда от содержимого холодильника.
Я мнусь на своем месте, как чёртова школьница, к которой подошел король школы из старший классов. На моё молчание, он переводит взгляд на меня, и уголки его губ приподнимаются в едва заметной усмешке.
- Не стесняйся, я знаю, что тебя не сильно устраивают нынешние условия, но пока по другому никак, - он вглядывается мне в лицо, и я замечаю, как в его глазах мелькают какие-то не свойственные ему эмоции. - Если тебе что-то нужно - говори. Я всё куплю.
- Н... не стоит. Меня всё устраивает.
Какого хрена ты заикаешься, Эмма? Соберись!
Крис слегка усмехается и закрывает холодильник.
- Тогда сделаю всё сам.
С этими словами он уходит и садится на диван в гостиной. В том же дверном проёме, откуда выходил он, появляется Рик с ноутбуком подмышкой. Русые волосы слегка растрепанны, глаза выглядят потухшими, будто он не спал уже несколько ночей. Его взгляд останавливается на мне. Может, я себя накручиваю, но в нём читается чистая неприязнь. Ну, спасибо. Он кивает мне в знак приветствия и идёт к Крису. Я всё ещё остаюсь у холодильника и не знаю куда себя деть. Они наверное сейчас будут обсуждать свои дела, и я тут явно не к месту. Голос во мне шепчет: Уйди, Эмма. Ты здесь лишняя. Они говорят на языке заказов, пуль и смерти, а ты не знаешь в нем ни слова.
Мои босые ноги неслышно ступают по холодному кафелю, направляясь обратно к лестнице. Пусть лучше я буду сидеть в том пустом кабинете, чем стану свидетелем чего-то, о чем мне знать не положено.
- Эмма.
Голос Криса остановил меня, словно невидимая стена. Он был ровным, но в нем звучала неоспоримая команда. Я замерла на месте, не оборачиваясь, чувствуя на спине два взгляда: один - холодный и оценивающий, другой - тяжелый и не отпускающий.
- Садись, - продолжил он, и его тон уже не предполагал возражений. - Ты теперь часть этого уравнения. Или хочешь, чтобы за твоей спиной принимали решения, от которых зависит твоя жизнь?
Его слова, как всегда, ударили точно в цель.
Я медленно повернулась. Рик уже устроился в кресле напротив дивана, раскрывая ноутбук. Его пальцы замерли над клавиатурой, а взгляд, скользнув по мне, выражал явное неодобрение. Она здесь лишняя, - кричало каждое его движение.
Я направилась к большому креслу в углу, подальше от них обоих, пытаясь стать как можно меньше в складках огромного халата. Мое сердце колотилось так громко, что мне казалось, они его слышат.
Крис, не сводя с меня взгляда, взял со стола папку и протянул ее Рику.
- Покажи ей.
Рик фыркнул, но папку взял. Он повернул экран ноутбука в мою сторону. На нем светилась спутниковая карта Лондона с помеченными точками.
- Кратко, для понимания ситуации, - сказал Крис, откинувшись на спинку дивана. В его позе читалась усталость, но глаза были сфокусированы и остры. - Мы нашли связь.
Рик щелкнул по клавишам, и на карте выделились три точки.
- Три места в городе, куда в последние пару месяцев приходили криптовалютные переводы с одного и того же кошелька. Кошелька, который также использовался для первоначального платежа по заказу на тебя, - его взгляд на секунду вонзился в меня. - Первый платеж - в день, когда мы получили задание. Второй - через неделю после того, как Крис... отказался от его выполнения. Третий - в день, когда пропал Келл.
Мир сузился до светящегося экрана. Тот день.
- Куда? - мой голос прозвучал хрипло.
- На фирму-однодневку, зарегистрированную на подставное лицо, - ответил Рик. - Которая, в свою очередь, арендовала склад на окраине. Но для чего пока не известно. И... - он перевел взгляд на криса, будто спрашивая разрешение.
- Келл появился на одной из камер в Лас-Вегасе, где проходила одна очень интересная встреча между одним бизнесменом и кланом русской мафии.
Рик кликнул на одну из клавиш, и на экране высветился скриншот с камер видеонаблюдения, в каком-то роскошном здании. Качество было не очень, но его было достаточно, чтобы заметить Келла, который шёл по глянцевой и явно очень дорогой белой плитке с коричневыми узорами. В руках он нёс какой-то серый чемоданчик. Так он всё-таки жив.
- Что это значит? - тихо спрашиваю я, не в силах оторваться от экрана.
- Это значит то, что твой Келл связан с таким дерьмом, что тебе даже и не снилось, - рычит Крис и встаёт. Его голос едва слышно дрогнул на слове «твой».
Рик переводит на него взгляд и вздыхает. Я пока совсем не понимаю, что происходит. Какие русские? Какая мафия? Как с ними связан Келл?
- Но... - вырывается у меня. Я пытаюсь сложить свои мысли воедино, чтобы сформулировать вопрос, но у меня просто каша в голове. - Как это всё связано?... Откуда взялись русские, мафия и всё это? Мой отец тоже с ними связан? Это же он похитил Келла.
У этих придурков вырываются смешки. Боже, да какого хрена? Да, я наивная дурочка, которая нихрена не понимает в этих их преступных салках. И что? Нельзя что ли нормально объяснить... Мои пальцы нервно сжимают края футболки, пытаясь ухватиться хоть за что-то.
- Твой отец никого не похищал. Это был трюк, чтобы сбить тебя с толку. Чтобы ты утонула в мучительных раздумьях и потеряла бдительность, что и произошло. На тебя объявлена охота, Грей. И это уже не шутки. Сейчас каждый существующий киллер будет жопу рвать ради того, чтобы доставить тебя Энигме. - голос Криса прорезает воздух, как кинжал, заставляя меня сжаться. - Поэтому тебе нельзя выходить из этого места без моего ведома, пока мы всё не разрешим.
Не выходить? Совсем? Но как же работа, Алис... Как будто прочитав мои мысли он продолжает.
- Забудь про блондинку. Энигма наверняка уже знает о тебе всё, в том числе и твоё окружение, поэтому твою подружку могут использовать против тебя. Нам нужно решить, как с этим поступить. Про работу тоже забудь, ты на ней больше не появишься, на данный момент я буду обеспечивать тебя всем необходимым. - его взгляд встречается с моим, и я нервно сглатываю. - Если не хочешь подвергнуть её опасности, лучше не рыпайся, чтобы нам не пришлось разгребать ещё больше говна.
Невольно на моих глазах появляются непрошенные слёзы. Алис для меня была единственным глотком воздуха, который держал меня на плаву, но у меня и её отняли. Теперь я навечно заперта в этой огромной, роскошной клетке без возможности выхода. Сколько я здесь просижу? Пока меня не убьют? Пока я не умру тут от отчаяния и тоски? Я снова чувствую себя в сказке «Красавица и Чудовище». Бедную Белль заперли против её воли в огромном замке с бездушным чудовищем, без шанса на какую-либо социализацию. Но чудовище оказалось не таким уж и бездушным... Будет ли у моей сказки счастливый конец или всё закончится кровопролитием? Суждено ли мне вообще почувствовать что-то светлое или я обречена на вечные муки? Никто, чёрт возьми, не знает. И от этого мне становится только хуже.
Рик с напряженным взглядом что-то усердно печатает на ноутбуке, его пальцы порхают по клавиатуре, словно по клавишам пианино. Брови с каждым мгновением сходятся на переносице, а губы сжимаются в тонкую линию. Это плохой знак. Заметив выражение друга, Крис огибает диван и встаёт позади него, пытаясь вглядеться в экран.
- Что не так, Рик?
Я не могу разобрать, что изображено на экране. Слишком много символов, документов, каких-то непонятных мне файлов, но из всего этого я замечаю слово «полиция», и похоже, я уже знаю, что произошло.
- Ваша дорогая блондинка подала заявление в полицию о пропаже Эммы. Разве ты не сказала, что уехала загород, чтобы отдохнуть? - спрашивает он, не отрываясь от ноутбука.
- Сказала, но вы же сменили мне телефон, поэтому я несколько дней уже остаюсь без должной связи. - отвечаю я, не замечая, как в моем голосе проскальзывают нотки раздражения.
Крис фыркает и снова начинает ходить по комнате.
- Прекрасно, - проворчал он, остановившись у камина. Его пальцы нервно постукивали по мраморной полке. - Теперь у нас еще и копы на хвосте. Идеально.
- Этого не избежать, Крис, - Рик закрыл ноутбук с глухим щелчком. - Девушка ее ищет, это естественно. Если мы ничего не предпримем, они могут выйти на нас. Особенно если Энигма решит использовать это в своих целях и «подкинет» улики.
Слово «Энигма», произнесенное вслух, повисло в воздухе леденящей грозой. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Все эти дни я жила в относительной безопасности, отгороженная от реальности стенами этого дома. Теперь реальность ломилась в дверь в лице полиции и неизвестной организации, чье имя звучало, как смертный приговор.
- Что нам делать? - спросила я, и мой голос прозвучал тише, чем я хотела. Я не смотрела на Рика, я смотрела на Криса. На его широкую спину, на затылок, на напряженные мышцы плеч под тонкой тканью рубашки. Он был моей единственной точкой опоры в этом рушащемся мире.
Он медленно повернулся. Его лицо было маской невозмутимости, но в глубине стальных глаз бушевала буря расчетов, вариантов, рисков.
- Рик, - сказал он ровно. - У тебя есть контакты в участке района, где она живет?
- Есть парочка, кто не задает лишних вопросов за определенное вознаграждение, - кивнул Рик, явно уже представляя план действий.
- Хорошо. Займись этим. Пусть заявление «теряется» на пару дней в бюрократической волоките. Создай цифровой след, что Эмма была замечена на вокзале в Брайтоне, купившей билет в Эдинбург. Сбрось туда пару нечетких кадров с камер. Пусть ищут там.
Рик тут же снова открыл ноутбук, его пальцы снова залетали по клавишам. Крис подошел ко мне, остановившись так близко, что я снова почувствовала его запах - теперь с примесью лекарств и крови.
- А ты, - он наклонился чуть ниже, и его дыхание коснулось моего лба, - позвонишь ей. Сейчас.
- Что? - вырвалось у меня. - Но... ты же сказал...
- Я сказал, нельзя выходить на связь без моего ведома. Сейчас - это с моего ведома, - его взгляд был неумолим. - Ты скажешь ей, что у тебя сломался телефон, что ты в Эдинбурге, что у тебя все хорошо и тебе нужно время и ты скоро вернешься. И что не стоит поднимать панику. Твой тон должен быть спокойным. Уверенным. Скучающим. Ты понимаешь разницу?
Я кивнула, глотая ком в горле. Страх за Алис, который я подавляла все эти дни, вырвался наружу. Но вместе со страхом пришла и странная уверенность. Он давал мне инструмент. Шанс защитить ее.
Крис протянул мне один из своих «особенных» телефонов, уже набрав номер.
- Помни, - его пальцы слегка сжали мою руку вокруг холодного корпуса, - они могут прослушивать ее линию. Никаких подробностей. Никаких имен. Никаких мест.
Я взяла трубку, поднесла ее к уху. Сигналы были громкими и тревожными в тишине комнаты. На втором гудке трубку сняли.
- Эмма? Боже, Эмма, это ты?! - голос Алис прозвучал срывающимся от волнения, в нем слышались и страх, и надежда, и слезы.
Мое сердце сжалось. Я закрыла глаза, пытаясь представить ее лицо. Мне нужно было сыграть эту роль. Ради нее.
- Привет, Лис, - сказала я, и мой голос, к моему удивлению, прозвучал ровно и даже слегка устало. - Да, это я. Прости, что не звонила так долго. Телефон разбила, дура, пока лезла в поезд. Чуть не опоздала.
- Господи, я так переживала! Ты где? Почему не выходила на связь? Я уже в полицию заявление подала! - она говорила быстро, путаясь в словах.
Я чувствовала, как Крис стоит рядом, его внимание- это физическое давление на мою кожу. Я сделала глубокий вдох.
- В Эдинбурге. Просто... нужно было сбежать от всего этого. От больницы, от воспоминаний. Ты же понимаешь. И про полицию, Лис, не надо было. Я же сказала, что уезжаю. Все хорошо, правда. Просто дай мне немного времени, ладно?
В её голосе послышались сомнения.
- Но... почему так внезапно? И почему именно Эдинбург?
- Просто захотелось. Спонтанно, - я попыталась вложить в голос легкую, беззаботную улыбку. - Слушай, тут связь плохая. Батарея садится на новом телефоне. Я скоро позвоню, хорошо? Не волнуйся за меня. И отзови заявление из полиции, пожалуйста. Мне не нужны проблемы.
Я помолчала, давая ей переварить.
- Обещаешь?
- Обещаю, - наконец, выдохнула она, и в её голосе появилась тень прежней Алис. - Но ты вернешься, да? Ты... ты в порядке?
- В порядке. Возвращаюсь скоро. Целую. - Я повесила трубку, не дав ей задать больше вопросов. Мои пальцы дрожали.
Я подняла взгляд на Криса. Он смотрел на меня оценивающе, его лицо ничего не выражало.
- Достаточно убедительно? - спросила я, и голос мой снова задрожал, теперь, когда адреналин спал.
Он медленно кивнул.
- Достаточно. Она поверила. Но этого хватит ненадолго. - Он взял телефон у меня из рук. - Рик создаст цифровой шум, чтобы подтвердить твою легенду. А нам нужно действовать быстрее.
- Что мы будем делать? - спросила я, и на этот раз вопрос был не паническим, а требовательным. Я устала быть пешкой. Даже в его игре.
Крис обменялся взглядом с Риком. Казалось, между ними прошел беззвучный диалог.
- Мы нашли слабое звено, - наконец сказал Крис, его голос стал низким и опасным. - Та самая фирма-однодневка, которая получала платежи. У неё есть реальный учредитель. Не подставное лицо. Человек, который любит роскошь, но не умеет прятать следы. Он наш путь к Энигме.
Он подошел ближе, и его взгляд приковал меня к месту.
- Ты хотела быть в курсе? Хорошо. Завтра мы едем в город. Ты увидишь, как работает твоя «тень». И узнаешь, что твой отец натворил. Но помни правило: одно неверное движение, одно лишнее слово - и ты подпишешь смертный приговор не только себе.
В его словах не было угрозы. Была холодная, жестокая правда. И впервые за все время я почувствовала не страх, а нечто иное - ледяную, чистую решимость. Я кивнула.
- Я поняла.
Завтра клетка откроется. Но выйду из неё я уже не той напуганной девушкой, что вошла сюда. Я выйду, чтобы смотреть в лицо чудовищам. С моей собственной тенью за спиной.
- Пару недель назад у нас был заказ на одного бизнесмена, Марка Осборна. Он как раз уехал в Лас Вегас на ту самую встречу с русскими, где был замечен Келл. Заказ выполнить не удалось, мне помешали, но теперь, кажется, что все эти истории связаны между собой. А это значит...- Крис выдержал паузу, - что все мои догадки сбываются, и нам предстоит настоящее месиво.
Тошнота подкрадывается к горлу, и мне приходится подавить это мерзкое чувство, чтобы окончательно не сломаться. Рик сокрушительно вздыхает и потирает лоб тыльной стороной ладони.
- У нас не много времени. Судя по развитиям событий, они скоро начнут действовать. Нам нужно быть готовыми, чтобы дать отпор.
- Мы дадим. Только нужно всё очень аккуратно переиграть в нашу сторону.
- Как ты собираешься это сделать?? У нас не так много людей, чтобы выстоять против Энигмы, они нас размажут за секунду, если захотят!
- У нас с Энигмой свои счёты, Рик. Человек работающий в этой системе давно должен сдохнуть, и для меня это прекрасная возможность их уничтожить за всё дерьмо, которое они принесли в мою чёртову жизнь.
Глаза Рика округляются, будто он не сразу понял слов своего друга. Я разделяю с ним это удивление, так как вообще уже нихера не понимаю. Он знаком с Энигмой?