Под Кожей

Что со мной происходит? Почему вся моя жизнь перевернулась в одно чёртово мгновение? Из счастливого ребёнка я превратилась в оболочку, которая вечно живёт в страхе и лжи. Не способная толком сделать ничего стоящего за долгие годы страданий. Жизнь подкидывает мне всё новые и новые кошмары, будто сам Дьявол играет со мной в свою игру. Выбрал жертву и насилует её как может, воспроизводит свои самые извращённые фантазии по уничтожению человеческой души. В чём я провинилась? Чем заслужила всё то дерьмо, что со мной сейчас происходит? Никто мне не даст ответа на эти вопросы. Видимо, моя судьба заключается в том, чтобы крутиться в этих кругах ада до самой смерти, чтобы Дьявол наблюдал за моими страданиями и наслаждался запахом моего страха. Сейчас я не вижу выхода из этой петли. Из этого круговорота смертей. Из переулка заполненного кровью и слезами, которому нет конца. Моё отчаяние достигло апогея. Я не знаю, что делать. Кому верить. Куда идти. Даже сейчас, находясь в доме самого опасного наёмного киллера, я не чувствую ничего, кроме полного опустошения. Лежу на кожаном диване в его кабинете и тупо смотрю в потолок. Сон так и не пришёл. Паническая атака будто снова выбила меня из колеи борьбы, выжала все эмоции и чувства, оставила уже в привычном состоянии безысходности. Интересная ситуация, правда? Я лежу в его одежде, в его кабинете, в его доме. В доме своего главного кошмара. Но теперь я не уверена, что всё это время моим истинным кошмаром был он. Он излучает опасность, бесспорно, в нём кипит огромная сила и жестокость, которой обладает далеко не каждый. Она не типичная. Эта жестокость кажется другой. Стальной, животной, вызванная чем-то очень личным. Но ей есть конец. Жестокий человек не нёс бы меня на руках, не успокаивал бы во время приступа, не приносил бы чай и воду. Он не монстр. Он кто-то иной, но я не могу понять кто. Пока нет. В нём я чувствую что-то очень близкое мне. Что-то, что нас связывает. Но что? Чёртовы вопросы...
Его прикосновения вызвали во мне незнакомые чувства. Будет банально, если я скажу про бабочки в животе, никогда их не испытывала, но похоже это были они. Когда он поднял меня на руки, и я почувствовала всю силу его крепкой груди и рельефных рук, сердце замерло, а в животе что-то затрепетало, будто там и правда были эти крылатые насекомые. А ещё это проклятое, непонятное тепло где-то снизу. Его грубые, мозолистые пальцы были несвойственно нежными, совершенно противоречат его грозному образу. Этот человек - новая загадка для меня, которую я желаю разгадать не меньше, чем остальные ребусы. Если не больше...

Блэк ушёл около двух часов назад. Не знаю куда, просто ушёл и всё, оставив меня с бурей собственных мыслей. С того момента я ни на дюйм не сдвинулась с места. Ловлю себя на мысли, что мне становится страшно быть одной. Без него. Будто без хозяина этой клетки, в неё без проблем проникнут чудовища. Кроме Лис, никто и никогда не переживал за меня, не защищал, не заземлял. Всем было плевать. Действительно, у всех своя жизнь, свои проблемы, счёты. Никому нет дела до серой мыши, у которой с каждым днём рушится мир. Но он... Я ещё не окончательно поняла, верю ли ему, но его слова были очень убедительны и... искренны? Он никогда не убивал девушек, он охотится за гнилыми людьми. Вдруг в моей голове всплывает фрагмент с нашей первой встречи в больнице, когда я подглядывала за ним через жалюзи.

- Я спас девушку от двоих ублюдков. Один из них выстрелил. Я мог не лезть. Но полез.

- Вы их убили?

- Тебе бы стоило думать не о их судьбе, а о своей. Делай свою работу.

Он не ответил на вопрос прямо, но и не опроверг возможное убийство. Он спас девушку от чудовищ, которые пытались с ней что-то сделать. Не прошёл мимо, а устранил опасность, тех самых гнилых людей, о которых он говорил. Поступил ли так жестокий убийца, который убивает всех подряд? Есть сомнения. Что-то внутри меня взывает, чтобы я ему верила. Чёрт возьми, мне хочется ему верить.

«Но я взял его по одной причине: пока он у меня, его не отдадут тому, у кого нет моих принципов. Я не твой палач, Эмма.»

Я не твой палач, Эмма.

Его слова эхом отдаются в тишине. Не угроза. Обещание. Самому себе. И почему-то именно эта мысль, дикая и невероятная, заставляет моё сердце биться не в такт. Не от страха, а от чего-то острого, запретного, почти... надежды.

Надежды на что? На то, что самый опасный человек в моей жизни окажется тем, кто в итоге... спасет меня? Это звучит как извращенная шутка судьбы. Или её единственный здравый смысл.

Внезапно снаружи доносится приглушенный скрип половицы. Шаги. Не тяжелые и гулкие, а легкие, быстрые. Словно он не ходит, а крадется по собственному дому. Я замираю, притворяясь спящей, но всё моё существо напряжено, слушает.

Он останавливается у двери. Не входит. Стоит. Я чувствую его взгляд на себе, тяжелый и оценивающий, будто он проверяет периметр, и я - самый важный его объект. Затем слышится тихий щелчок. Он поставил что-то на пол. И шаги удаляются.

Я жду, считая удары сердца. Когда эхо шагов окончательно стихает, я медленно приподнимаюсь.

У порога стоит поднос. На нём тарелка с пастой в сливочном соусе, ещё теплой, и стакан свежего апельсинового сока. Рядом лежит сложенная записка. Бумага дорогая, на ощупь, как бархат.

Я протягиваю дрожащую руку и разворачиваю её.

«Ешь. Силы тебе понадобятся.
Твоя тень.»

Никаких угроз. Никаких вопросов. Просто приказ заботиться о себе, данный тем, кто должен был этого приказать меньше всех.

И в этот момент что-то во мне окончательно и бесповоротно сдвигается. Страх не уходит. Но он перестает быть единственным, что я чувствую.

Я беру вилку. Рука все еще дрожит. Но я подношу её ко рту. Первый кусок кажется безвкусным, но это еда. Это жизнь. Та, которую он, мой личный дьявол, сейчас охраняет.

И я понимаю самую страшную и самую освобождающую правду:

Мой переулок с кровью и слезами наконец-то закончился. Он упёрся в стену его дома. И пока он стоит на страже, я могу, наконец, перевести дух.

Пусть это затишье перед бурей. Пусть это лишь пауза в нашей игре. Но сейчас, с вкусом еды во рту и его запиской в руке, я впервые за долгие годы чувствую не боль, не страх, а интригу.

Что будет дальше, Тень?

Когда поднос, наконец, опустошен, я медленно отодвигаю его в сторону и встаю. Что-то внутри меня говорит, что мне нужно его увидеть. Он обещал рассказать всё, что знает. Возможно, во время его отсутствия, что-то вскрылось. Еда дала мне сил встать, хоть и ноги ещё немного дрожат, я направляюсь к двери. В проёме ещё остался шлейф его пьянящего парфюма. Ветивер и цитрусовые... У меня кружится голова от изнеможения или от этого невероятного сочетания запахов?

Выглянув из проёма, я вижу тёмный коридор с множеством дверей, ведущий к массивной лестнице. Как в фильме ужасов... Всё окрашено в чёрный цвет. Потолки, стены, двери, только пол отличается более коричневатым оттенком. Освещение здесь максимально приглушенное, его предоставляют только небольшие, но невероятно красивые потолочные светильники, растянувшиеся на весь коридор. От них отходят чёрные узоры, напоминающие плетистые розы. Их вид завораживает и придаёт какую-то необычно-красивую, но мрачную атмосферу. Мой мозг замыкает, когда я вижу количество комнат в одном этом чёртовом коридоре. И как мне понять в какой из них Блэк? Вздохнув, я окончательно выхожу из комнаты и закрываю дверь с тихим щелчком. Мои босые ноги ощущают прохладу пола, от этого ощущения по телу пробежали мурашки. Я обхватываю свои плечи руками, и мои ладони касаются нежной ткани его футболки, которая так невероятно пахнет цитрусовым порошком. Неосознанно я прижимаю нос к плечу, вдыхая запах ткани.

Пройдя по коридору, я останавливаюсь у лестницы, которая по видимому ведёт в гостиную. По виду она ничем не отличается от остального интерьера. Чёрные ступеньки, чёрные перила, которые окрашивают такие же завораживающие розы, что и на светильниках. Поверхность перил покрыта лаком, что придаёт ей гладкость под пальцами.

Спустившись вниз, моему взору открываются огромные окна, выходящие на густой лес, который несмотря на то, что на дворе день, всё равно казался сплошной чёрной стеной. И тогда я поняла. Этот дом - не просто убежище. Это крепость. Стоящая на отшибе, спрятанная от мира, идеально отражающая душу своего хозяина. Неприступная снаружи. И абсолютно пустая внутри. Пустота здесь была почти физической. Ни безделушек на массивной черной консоли, ни картин на стенах, ни следов жизни. Только строгая, выверенная до миллиметра геометрия. Стекло, металл, полированное тёмное дерево. И тишина. Такая оглушительная, что в ушах начинало звенеть.

Я прошла дальше, в гостиную. Тот же минимализм. Диван, два кресла, низкий стол. Ни одной лишней детали. И снова эти окна в пол, как порталы в никуда. Казалось, сделай шаг - и рухнешь в черноту леса, бесконечную и безразличную.

Именно здесь, в центре этой стерильной пустоты, я его и увидела.

Он стоял спиной ко мне у панорамного окна, неподвижный, как одна из теней этого дома. В одной руке он держал бокал с темной жидкостью, но не пил, просто смотрел в в никуда. Его широкая спина в простой черной футболке была напряжена, плечи чуть приподняты. Он не просто смотрел. Он сканировал темноту. Охранял периметр. Охранял меня.

Я замерла, боясь пошевелиться, боясь нарушить эту странную, почти священную картину. В его позе не было ни капли расслабленности. Это была поза солдата на посту. Готового в любую секунду взорваться движением.

И вдруг, не оборачиваясь, низкий голос, окрашенный усталостью, разрезал тишину:

- Не выспалась, Грей?

От неожиданности я вздрогнула. Как он узнал? Я же не издала ни звука.

Он медленно повернулся. В полумраке его лицо было похоже на высеченное из гранита: острые скулы, твердый подбородок, тень щетины. Но в глазах, тех самых стальных глазах, которых я боялась, не было привычной мне ледяной стужи. В них читалась усталость, тяжелая, как свинец. И что-то ещё... Что-то, что заставило моё сердце сделать болезненный толчок.

- Я... Не могла, - тихо призналась я, чувствуя, как предательски краснею. Господи, я стою перед ним в его же футболке, босая, растрепанная, а он смотрит на меня так, будто я... не знаю. Не жертва. Не цель.

Его взгляд скользнул по мне, по моим босым ногам, по моим рукам, скрещенным на груди в попытке спрятаться.

- Холодно? - спросил он, и его голос прозвучал на удивление... обыденно. Будто мы не жертва и киллер, а просто два человека, оказавшиеся в одном доме посреди ночи.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить и слова. Ком в горле снова давал о себе знать.

Он молча снял с вешалки у стены свой тёмный, мягкий на вид халат и протянул мне.

- На. Пол ледяной.

Я взяла его, пальцы дрожали. Ткань была неожиданно мягкой и всё ещё хранила следы его тепла. Я накинула халат, утопая в его невероятных размерах, и он укутал меня с головой, словно защитный кокон. Запах стало ещё сильнее - ветивер, дорогой табак и та самая неуловимая, опасная мужская сущность, что была его сутью.

Он наблюдал за мной, и в уголках его глаз обозначились едва заметные лучики морщин. Не улыбка. Скорее... тень чего-то, что могло бы ей быть.

- Присаживайся, - он кивнул в сторону дивана. - Чай еще горячий.

И я поняла, что это не пауза в игре. Это новые правила. И я понятия не имею, как в них играть. Единственное, что я знала наверняка - в этой чёртовой, пугающей пустоте его мира мне вдруг стало... безопасно. И в этом заключалась самая большая опасность из всех.

Робко присев на диван, я устремляю свой взгляд на мужчину, садившегося напротив меня. Огромный, грозный зверь, в его глазах нет той тьмы, которую он излучает. Сейчас в них читается усталость, напряжение и лёгкая нотка беспокойства. Он смотрит на меня холодным взглядом, будто хочет прожечь дыру в моём лбу. Совок, если не скажу каким чертовски сексуальным он выглядит. Его чёрная футболка плотно облекает его рельефные руки и торс, кажется, будто её швы трещат по швам от того насколько он накачен. Волосы немного растрёпанны, но это придаёт ему ещё более привлекательный вид. Единственное, что выдает его усталость - это синяки под глазами и слегка поникшие плечи. На мгновением в меня пересыхает горло и прерывается дыхание. Не каждый день сидишь за кружкой чая напротив наёмного убийцы. Он наставляет ноги в стороны и кладёт руки на спинку дивана, принимая расслабленную, доминантную позу. Какое-то время он просто смотрит на меня, изучает. От нарастающего напряжения, я отвожу взгляд, смотря на кофейный столик перед собой, на котором дымятся чёрные, элегантные кружки горячего чая. Он явно помешан на этом цвете. Его грубый голос прерывает эту тишину, что заставляет моё сердце сделать резкий скачок внутри.

- Всё ещё боишься меня?

Я не даю ему ответа сразу, слова застряли где-то в горле. Сама ещё толком не могу понять, что чувствую. В одну ночь всё перевернулось, и я не испытываю того страха, что был раньше. Теперь он другой. Я боюсь, но не его. Хотя должна бояться, должна бежать и сделать хоть что-то, что могло бы мне помочь вырваться из этой клетки. Но что-то внутри меня останавливает, будто даёт понять, что это будет огромной ошибкой. Будущее. Вот мой главный страх. Что меня ждёт дальше? Смогу ли выбраться из этого ада живой или останусь в этом кровавом кошмаре навечно.

Сглотнув, я тянусь к кружке, чтобы взять чай. Гладкая поверхность согревает мои руки, и я, наконец, отвечаю.

- Тебя - нет. Я боюсь обстоятельств, в которые попала.

Я чувствую на себе его взгляд. Как он следит за каждым моим движением, будто сканирует, лгу ли я. Какое-то время он молчит, просто смотрит, выискивая признаки вранья. Но я чувствую, буквально слышу, как в его голове крутятся шестеренки. Его брови сходятся на переносице, а уголок рта нервно дернулся, словно его ударило током. Он наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, и подпирает костяшками пальцев подбородок.

- А может, стоит бояться?

Сделав глоток чая, я опускаю руки на колени, держа кружку в руках, чтобы тепло согревало их. Я встречаюсь с этими невероятными глазами, которые с каждым разом мне кажутся всё более завораживающими.

- Не стоит боятся того, кто монстром не является. С настоящими чудовищами мне ещё предстоит встретиться, я так понимаю.

Крис с удивлением приподнимает бровь и снова откидывается на спинку дивана, закинув ногу на ногу.

- Для тебя я не монстр? - спрашивает он, проведя пальцами по своей щетине. - Ты говоришь это, пока не увидишь меня настоящего.

- Монстр бы не помогал мне справится с панической атакой, а только больше усугубил бы её. Не думаешь?

Он хмыкает, и его губы приподнимаются в едва заметной улыбке.

- Вдруг я лишь притворяюсь хорошим, а на самом деле просто псих, который тешит свою жертву, прежде чем выколоть ей глаза?

От этих слов я неосознанно сжимаюсь. Никому нельзя доверять на сто процентов, в любой момент можно потерять бдительность и получить нож в спину. Сказанный им исход возможен, но... я чувствую, что другого выхода, кроме как довериться у меня нет. Мне нужно узнать информацию об отце и Лине, а он единственный вариант, который может мне в этом помочь.

- Какой бы исход ты не придумал, у меня нет выбора. Мне нужно узнать правду, вот и всё. А ты можешь мне в этом помочь.

Он вздыхает и проводит рукой по лицу. Он измучен, и это чертовски видно.

- Я помогу тебе, даю слово. Но ты должна кое-что мне пообещать.

- Что именно?

Его взгляд становится напряженным, а кулаки невольно сжимаются, будто это обещание очень важно для него. Он смотрит на меня так пристально, что воздух в комнате становится гуще. Его палец медленно стучит по колену, словно отсчитывая секунды до моего ответа.

- Ты не будешь делать ничего глупого, - его голос низкий, почти без интонации, но каждое слово отпечатывается в сознании. - Никаких попыток сбежать. Никаких расследований в одиночку. Ты не будешь звонить Алис, искать Келла или копаться в том, что тебе не положено. Ты будешь слушаться меня. Безоговорочно.

Он наклоняется ближе, и его тень накрывает меня целиком. В глазах не угроза, а какое-то странное, почти отчаянное требование.

- Этот мир, в который ты попала, не прощает ошибок, Грей. Одна оплошность - и тебя не станет. Или того хуже... тебя используют, чтобы добраться до других. Ты поняла меня?

Я сжимаю кружку так, что пальцы белеют. Это не просто просьба. Это ультиматум. Отдать ему полный контроль. Доверить свою жизнь человеку, который должен был её забрать. Это безумие.

Но разве у меня есть выбор?

Я медленно выдыхаю и киваю, чувствуя, как что-то тяжелое и холодное опускается мне в грудь.

- Я поняла.

Он изучает моё лицо ещё несколько секунд, словно проверяя искренность. Потом его плечи чуть расслабляются.

- Хорошо, - он откидывается назад. - Тогда слушай внимательно. Я расскажу тебе ровно столько, сколько можешь переварить без вреда для своей и так расшатанной психики.

Он берёт свою кружку, делает глоток, и его взгляд снова становится острым, сосредоточенным.

- Организация, на которую работал твой отец, называется «Энигма». Они не мафия в привычном понимании. Они... тени. Они везде: в политике, в корпорациях, в правоохранительных органах. Они не торгуют наркотиками и не рэкетируют бары. Они торгуют влиянием и информацией. А информация, - он смотрит на меня прямо, - дороже любого наркотика.

Я замираю, стараясь не пропустить ни слова. «Энигма». Тени.

- Твой отец, Артур Грей, был не просто бухгалтером. Он был криптографом. Гением. Создавал для них системы шифрования, неприступные для любого взлома. И однажды... он эти системы взломал. Украл ключи ко всем их операциям за последние десять лет. И испарился.

Я чувствую, как у меня перехватывает дыхание. Мой отец... вор? Гений? Предатель?

- Они искали его все эти годы. А теперь ищут тебя. Потому что уверены - он оставил ключ тебе. Ведь ты... его слабое место.

Во рту пересыхает. Я качаю головой, не в силах поверить.

- Но... я ничего не знаю! У меня нет никаких ключей!

- Не имеет значения, - его голос безжалостен. - Они в это верят. И они не остановятся. Келл был... мелкой сошкой. Попыткой запугать тебя, выманить на поверхность. Следующими будут профессионалы. Похлеще меня.

- Но... он клялся мне, что это всё ради меня! Что... он рассказал это, чтобы спасти меня.

С губ Криса срывается смешок. Издевательский. Грубый.

- Ты до сих пор веришь этому ублюдку? Серьезно? Эмма, он же буквально чуть не трахнул тебя в безлюдном переулке, а теперь, ты снова наступаешь на эти сраные грабли?

В груди что-то болезненно сдавливает. Он прав. Я снова наивно поверила тому, кто буквально хотел уничтожить меня. Вот так просто. Наивная дура.

Он ставит кружку на стол с глухим стуком и вздыхает. Видимо, слишком устал, чтобы возвращаться к этой теме, которая явно его вымораживает.

- И последнее. Убийство Лины... - он делает паузу, и в его глазах мелькает что-то, что заставляет моё сердце замирать. - Это не было случайностью. Её убрали, чтобы оказать давление на отца. Чтобы он вышел из тени. Он не вышел. И они решили, что следующий шаг - ты.

Тишина, которая повисает после его слов, оглушает. В ушах звенит. Весь мир сужается до этой комнаты, до его лица, до чудовищной правды, которая разрывает меня на части.

Лина. Её убили не потому, что она оказалась не в том месте. Её убили из-за отца. Из-за его предательства. Из-за денег и власти, которые мне даже не принадлежали.

Из моей груди вырывается сдавленный, бессильный звук. Слёзы подступают к горлу, но я не могу позволить им вырваться. Не перед ним. Не снова.

- Почему... - мой голос - всего лишь хриплый шепот. - Почему они перешли на меня? Отец не объявился, даже когда Лине перерезали горло, они думают, что моя смерть может на нео повлиять?

Он смотрит на меня долго и пристально. И в его взгляде я наконец вижу не тень, не киллера, а человека, несущего на себе груз, который способен раздавить кого угодно.

- Потому что игра изменилась, Эмма. Если он не вышел на связь после смерти твоей сестры, значит ключ был не у нее. А у тебя. Других вариантов нет. - он замолкает, и его челюсть напрягается.

Крис встает, его фигура кажется еще более массивной в полумраке комнаты. Он поворачивается, чтобы уйти, но я останавливаю его одним-единственным вопросом, который жжет меня изнутри:

- Но... как ты всё это узнал?

Он замирает, не оборачиваясь. Спина напряжена, как тетива лука.

- Я поехал с Риком в твою квартиру. Он взял образцы частиц кожи, которые сохранились там. Одни из них были твоего отца. Рик смог разузнать о нём некоторые детали через чёрную базу данных. Я рассказал тебе пока всё, что мы о нём знаем.

Частицы кожи? Но прошло уже столько лет...Как они могли сохраниться?... Вопросов слишко, чтобы задать их все, но один, самый важны, я всё-таки озвучиваю.

- На кого ты работаешь?

- Я работаю на себя, - его голос обретает привычную сталь. - И сейчас моя единственная задача - убрать тех, кто представляет для тебя угрозу. Остальное... тебя не должно волновать.

И он уходит, оставляя меня наедине с правдой, которая оказалась страшнее любых кошмаров. И с одним-единственным вопросом, на который у меня нет ответа: что заставляет наёмного убийцу менять правила игры ради своей цели?