12
Рассеянно я смотрел на эскизы, сомнительно думая, подсунуть Шнайдеру исправленный эскиз Рихарда или по-тихому вернуть в первоначальный вид.
В самом деле сидеть в дальнем углу мастерской его сестры было неплохо, прохладно, спокойно, пока сам Шнайдер спорит с Констанс. Та как человек дела, не скупиться словечками, дабы успокоить барабанщика и заставить его перестать быть истеричкой, зная свои силы. А сам я иногда забавлялся, потому что та часто дело говорила.
- Кристоф, я хочу чтобы ты заткнул рот и послушал меня, сам ведь понимаешь что эти нитки рвутся на раз-два, и я тебе не просто так говорю прошивать всё именно теми что плотнее! - говорит более грубее тому, Констанс, вероятно сдерживая себя, чтобы не запихнуть целую катушку ниток тому в рот, потому что от его беспокойного лепета даже я успел устать. - Да что ж ты суетишься, костюмы вам нужны не на завтра, а через несколько недель. Если ты перестанешь расплываться в лужу, то всё будет сделано хорошо! - уверяет поглядывая и на меня.
- Слыхал, Шнайдер? - спрашиваю, всё же более уверенней ложу все эскизы забранные с зала и те что я припрятал, на стол, стоящий посреди помещения. - Констанс дело говорит, не завтра они нам нужны, а в начале июня, времени достаточно. - добавляю, сам думая что к моей настройке одной из швейных машинок, добавится и ручное шитьё.
Сам бы я предпочёл торчать в какой-то студии звукозаписи, потому что неделю назад ещё и на неё настраивался, но всё сменилось на другую помощь и я решил не прыгать по местам, определённо зафиксировавшись вместе с Шнайдером у Констанс. Та не смотря на уйму собственных дел, совсем не испугалась нам помогать, наоборот, желала отдать себя этому делу.
- Вы что сговорились? Пауль, ты за кого, за меня или за Констанс? - буравит взглядом ударник, желая услышать ответ.
- За Констанс, она же девушка. - говорю с серьезным видом, а потом как взорвусь смехом вместе с Шнайдер младшей, глядя на это скривившееся лицо. Словно его заставили лимон съесть целиком с кожурой.
- Выкусил. - хихикает Констанс, хлопья по-доброму брату по спине, думая приободрить. - Не дуйся, просто послушай и всё, я плохого не посоветую. - улыбается, и Кристоф сменяется в лице, видно как он любит свою сестру и готов простить ей любые обиды.
- Ещё одна попытка зацепить меня и вы оба останетесь без мороженого! - включает он старшего брата, и Констанс пытается сдержать смех, спрятавшись за его спину. Я едва успеваю сделать серьёзное лицо, но в самом деле меня не пугает его угроза, а наоборот, заставляет маленьких Пашек в голове, кататься по полу со смеху.
- Ты так страшно это сказал, особенно меня напугали угрозы остаться без мороженого, даже не знаю как смогу жить без него. - смеюсь, не в силах сдержаться, и Шнайдер младшую тоже прорывает. Мы опять во всю хохочем, даже не думая что нам взаправду грозит лишение мороженого. По крайней мере меня нисколечко не пугает его отсутствие.
- Один уже остался без сладкого. - заключительно говорит Кристоф, делая недовольное лицо и махая рукой нам обоим, давая понять что он ушёл в гисшефт, если не в местный ларёк за сигаретами и более дешёвым мороженым.
- Любит же у меня братец губы дуть, что не скажи он по своему поймёт. За то Кристоф рабочий парень, мне даже как-то в зависть что кому-то попадётся такой хороший мужчина. Не могу найти себе такого же нормального как мой брат. - улыбается Констанс, возвращаясь за швейную машинку и начиная в ней что-то рассматривать, а потом пожимает плечами, поджимая губы.
- Может ты просто не натыкалась на таких как Кристоф, в мире полно людей, которые могут стать тебе прекрасным партнёром, поэтому не расстраивайся. - стараюсь подбодрить её, показывая что и сам я не тыкаюсь носом в отчаяние.
- Да, в мире миллиарды, а я уже нос повесила, неладно это. - соглашается.
- Кристоф говорил что нужна помощь с настройкой швейной машинки, я вот поэтому и примчал вместе с ним, хотя он пытался убедить меня придти позже. - поглаживаю шею сзади, будто в неловкости, хотя больше испытывал озадаченность.
- Тогда пожалуйста. - встаёт она со стула и указывает рукой куда мне стоит пройти. Даже не теряясь я сразу подхожу и сажусь за стол, где стоит достаточно навороченная машинка, какая только может быть, и я стараюсь как можно быстрее разобраться что она из себя представляет. Констанс указывает на проблему, которая состоит из того что нить рвётся из-за иглы, после этого заставляя шов полностью расходится или путаться в единый комок.
Озадаченно я начинаю смотреть на систему через которую проходит нить, и ещё пару минут не могу понять в чём дело, ведь кажется всё в порядке, и видно что всё в хорошем состоянии. Но я в нужный момент цепляюсь взглядом за катушку, а то есть за две штуки, через которые проходит нить. Одна хорошо функционировала, совсем не заедая, чётко прокручивая нить, в то время как вторая не хотела выполнять свою задачу заедая. Я делаю одну простую вещь, спрашиваю у Шнайдер младшей простой вазелин, хотя мысленно остаюсь уверенным что у неё он обязательно есть (это ведь девушки), после чего, когда получаю его на руки, раскручиваю одну гайку, чтобы снять одну часть катушки, хорошо её смазываю, убеждаясь что эта часть хорошо крутится, тогда становится понятно, что можно без сомнений возвращать остальные детали обратно. Констанс же не терпится проверить работу прибора, поэтому приходится скорее подняться и отойти, надеясь что неполадка устранена.
Стоит той сделать длинный и аккуратный шов на ткани, как она мигом подпрыгивает с рабочего места и практически налетает на меня.
- Ты не представляешь как выручил меня, я до последнего думала что придётся вызывать настоящего мастера. Кристофер не соврал, ты и правда способный. - лепечет отстраняясь, видимо понимая что здесь требуется дистанция. - Могу ли я тебя отблагодарить? Пиво или что-то крепче? - а мне от её довольно громкого и настоящего женского пищания хочется тишины.
- Нет, не надо меня благодарить, это было минутным делом. - отнекиваюсь, меня в самом деле пробрало от её предложения.
- Минутным делом за которым мой брат просидел целый вечер и не вытянул из швейной машинки ничего. Так что я настаиваю, ты не бойся и соглашайся, ведь это заслуженно! - пытается уверить.
- Нет, я не пью, мне нельзя, это и есть одна из причин моего отказа, тем более я не требую ничего от девушек, потому что как мужчина, я понимаю что нужно помогать противоположному полу. - объясняю, и отхожу чуть дальше, делая вид что ищу что-то очень важное в сумке, после чего достаю сигареты и предупреждаю что иду на перекур. Та немного смутившись кивнула, возможно понимая что где-то перегнула.
Так меня посетила странная мысль, от которой мне стало немного не по себе.
Я вдруг осознал что влечения к противоположному полу у меня нет. Точнее быть я стал чувствовать некое равнодушие. Первым объяснением этому стал малый контакт с девушками, долгое отсутствие с ними общения, а второго объяснения не было, потому что в голову больше ничего не приходило. В ней лишь перекати поле подбивается ветром по пустыне, под палящим солнцем.
И правда стало припекать голову от неподвижного стояния под солнцем, а в какой-то момент я подумал что стал бредить, получив солнечный удар. Не сразу мне удалось поверить в то, что рядом с Шнайдером шёл Круспе собственной персоной. Помотанный, слегка мятый, но в строю, а рядом смеётся Дум, видимо позабавленный самим Рихардом.
У меня это не вызвало восторга, скорее обида начала подползать комом в горле, напоминая о его грубости на днях.
Не заканчивая сигарету, я бросил её в ближайший мусорный бак, предпочитая вернуться обратно, пока оба не успели меня заметить.
- Чего же ты так дверью хлопаешь? Кто-то за тобой гонится? - в недоумении спрашивает Констанс, повернув свою голову, вероятно не ожидая такого случайно громкого хлопка.
Тут меня бросает в холод, до меня доходит что Круспе может увидеть изменённый эскиз костюма, небось от этого мне будет совсем уж не сладко.
Можно подумать что никто не поймёт кто это нарисовал, но нет, тут конкретный провал, потому что все знают то, что я последние дни кочевал с ними на руках, поэтому все подозрения падают именно на меня.
Меня радует что даже без моего ответа, девушка спокойно возвращается к раскраиванию какой-то части костюма, но радость не надолго, я пытаюсь наткнуться глазами на нужную бумажку, но понимаю что её нет на нужном месте. Я стал чувствовать себя как перед казнью, осознавая что нужный мне листок, сейчас находится у Констанс и я с этим ничего не могу сделать.
- Мне что-то плохо, я пожалуй вернусь домой. Шнайдер говорил что мне нужен отдых и я теперь с ним соглашусь. - говорю ей, предупреждая, и та едва не мрачнеет.
- Ты стал таким бледным, лица нет! Может тебе нужно какое-то лекарство или может мне попросить Кристофера, чтобы он проводил тебя? - пытается мне помочь, предлагая разные варианты, но я махаю головой, пытаясь скорее уйти, забрав вещи.
Мне приходится врезаться, по пути к выходу, прямо в Шнайдера, заходящего первым, и конечно же наткнуться взглядом на Рихарда, вероятно не ожидавшего меня видеть.
Но я мгновенно отвожу взгляд, вспоминая пожелание Круспе, и спешу скрыться.
Я не готов с ним контактировать, у меня нет сил.
Моё настроение склонялось к отвратительно, потому что пришло полное осознание того, что я успел натворить за полгода и мне сейчас не легко решить все накопленные проблемы, а последнее событие немного бьёт прямо по голове.
Я правда возвращаюсь домой, не находя там Флаке, который возможно уехал по внезапным делам. Я мог расслабиться довольствуясь собственной компанией в, пока, одинокой квартире, но совесть сжирала меня изнутри, каждую секунду напоминая о том, что я сотворил очередную проблему.
Долгие умывания и ледяной душ не дали расслабить мышцы и убрать непрошенные мысли, лишь усугубляя ситуацию уже не морально, а физически. Я так волнуюсь за этот чертов рисунок, который всего-то нарисован на листе бумаги, хотя я бы сказал что это настоящая глупость, но когда ты и так являешься источником проблем, то все остальные скрытные мелкие поступки кажутся грязными, провокационными, за которые люди не побояться осудить. Меня не редко посещают мысли о том, что я сам грязный, прям супер грязный до такой степени, что боюсь чужих прикосновений, вдруг кто-то измажется в этом несмываемом мазуте, оставляющем неприятные ощущения до конца жизни. И виновен в их нескладных и отвратительных ощущениях буду я.
Разволновавшись до белого каления, я даже и не заметил как уснул за кухонным столом, всего лишь положив голову на руки, думая что на пару минут хватит подремать, но эти минуты растянулись.
Солнце сменило положение зайдя за дом, образуя тень на кухне, хоть до заката ещё и уйма времени, но мне показалось что стало вечереть, такая мысль мне пришла через сон, стоило вдруг через веки понять что стало вокруг чуть темно.
Вымученно заскрипев, я поднялся, оглядывая всё по сторонам. Мне по прежнему приходилось быть одному в квартире. Стрелка едва перешагнула цифру пять, стало понятно что двое вернуться не скоро, раз их нет дома в такое время, а это их показатель.
Размяв спину, я встал на свои обе, держа путь в ванную, желая мимолетно умыться, мысленно думая что стоило бы приготовить что-то съестного, иначе потом кто-то захочет меня съесть вместо ужина. Вряд ли Шнайдер придёт радостным после нравоучений младшей сестры, которая загрызть его может за непослушание. Слушать других не совсем его любимое занятие.
Тщательно рассмотрев своё лицо и поняв что оно по прежнему бледное, я всё же направился обратно на кухню, думая варганить полевую кашу, которая так нравится Кристоферу. По крайней мере это единственное блюдо, которое я могу готовить без какого-либо сомнения и не боятся что оно никому не понравился.
Прогремев казанком, едва не уронив крышку, я поставил её на стол вспоминая есть ли у нас тушенка. Видимо судьба решила быть на моей стороне, потому что не тронутая банка стояла в углу холодильника, словно ждала меня. Видать жители этой квартиры даже не претендовали на неё, раз она ещё цела, и только я решил до неё дорваться.
На скорую руку справившись с открытием банки, я отправил содержимое в казан, и поставив на плиту, оставил разогреваться на мелком огне, пока сам мудренно быстро чистил и нарезал морковь и честнок. Затем всё это пошло к тушëнке, мне оставалось ждать когда же это всё обжарится в посудине и постепенно помешивать, позволяя добавить немного газа, чтобы огонь был чуть сильнее и я мог скорее приготовить основу для этого. Всё и правда шло довольно быстро, едва мне удавалось поспевать. Ко всему имеющемуся оставалось добавить гречи и немного поджарив её, я добавил воды, отпрыгивая от плиты, потому что от неверного движения всё внутри начало шипеть, сам же никак не ожидал такой реакции, поэтому в следующий раз я прикрывался крышкой, думая что такая защита мне не помешает. Страшно руку протянуть, а тут нужно воды из кружки залить.
Выполнив все нужные пункты, мне оставалось ждать, когда же сварится крупа и выкипит вода, тогда же блюдо будет готово. Теперь я позволил себе сесть за стол и подумать.
По крайней мере меня до сих пор волновало как мне еще не позвонили, требуя объяснений, ведь это совсем не дело. Но и тут мне начало казаться что последнего конфликта всем хватило, хоть и Шнайдер с Оливером в нём не участвовали, так что возможно всё решили спокойно исправить и не поднимать тему в очередной раз.
Такой вариант весьма разумен, мне правда хотелось думать что Рихарда совсем не смутит лишние линии, ведь это не критично.
Я так думаю, и это в моей голове. В ней я уже успел пережить тысячу выдуманных ситуаций и тысячу раз я увидел плохой исход, от этого было ещё мучительней.
Практически в последний момент пришлось спохватится, вспомнив про рабочую плиту с готовящейся на ней едой, и то, я поспешил выключить всё, лишь потому, что крышка казана стала подпрыгивать, а она достаточно тяжёлая для этого.
Кашу я совсем не испортил, но сам испугался что налажаю, хоть вряд ли я бы за это получил. Друзья у меня понимающие.
- Хайко. - раздаётся резко позади меня.
В дверном проëме стоит Шнайдер.
- Кристофер Шнайдер! Скажи мне пожалуйста, я просто так вас предупреждаю когда прихожу домой?! - озлобленно гляжу на него, вне себя от его поступка, который меня чуть не убил. - Можно было хотя бы как-то подать признаки жизни, а не доводить до сердечного приступа! - ругаюсь, держась одной рукой за сердце, а второй кидая в него кухонное полотенце, попавшееся под руку.
- Всë-всë, я понял, не злись. - выставляя руки вперёд, пытаясь меня успокоить. - Я больше так не буду!
Он неловко проходит ближе, и оглядывает.
- В следующий раз за ухо натаскаю! - угрожаю, показывая кулак, но он продолжает на меня глядеть.
- Ты как себя чувствуешь? - мнется на месте, видимо до сих пор чувствуя вину.
- Нормально я себя чувствую, есть будешь? - спрашиваю, мне не хотелось на себе заострять внимание, да и теперь я желал его накормить.
- Меня уже успела накормить Констанс, внезапно испугалась что я останусь голодным, ещё и думала что тебе стало плохо от того, что ты не поел должным образом, вот и я задумался о том же. - говорит вновь чуть отходя ближе к выходу.
- Я приготовил полевую кашу... - говорю так, словно очень расстроился, даже драматично опустил голову, но кажется после слова "полевую", он навострил лыжи. - Ещё и с тушëнкой. - отворачиваюсь.
- Не буду огорчать отказом! - вдруг меняется во мнении, становясь каким-то счастливым, и спешит сбросить лишние вещи. - Я мыть руки!
Хитро улыбнувшись самому себе, я взялся за тарелку, думая что простаивать еда не будет уж точно. Это как-никак радовало.
И всё же не стоит погружаться в себя, ведь так я себе не помогу.
Пусть моим смыслом станет радовать других.