Побочный эффект

Дэ­рил Дик­сон.

Те­перь я знаю твое имя, но все еще не знаю те­бя.

Это пись­мо - ты его ни­ког­да не уви­дишь. Как и пре­дыду­щее. Они оба спо­кой­но ле­жат в мо­ем сто­ле, и я ни­ког­да не по­кажу их те­бе. И да­же ес­ли бы я знал твой ад­рес, я все рав­но бы их не от­пра­вил.

Спа­сибо, что рас­ска­зал мне. Про хо­дячих. Это дей­стви­тель­но ужас­но. Ду­маю, ес­ли бы это не бы­ло сном, я бы не спал всю ночь. Но ты рас­ска­зал мне не до кон­ца.

Да, на­конец, я по­нял, по­чему ты го­ворил, что хо­тел убить ме­ня. Тот слу­чай с тво­им бра­том - я буд­то чет­ко ви­жу каж­дую тру­бу, каж­дый заб­ро­шен­ный не­бос­креб вок­руг, каж­дый ка­мешек под мо­ими но­гами. Лу­жа кро­ви и от­ре­зан­ная ру­ка. Ты го­ворил, что ни­ког­да не рас­ска­зывал мне об этом, но тог­да, в са­мый пер­вый день, ког­да мы уз­на­ли друг дру­га, ес­ли бы я не спра­вил­ся с то­бой, ты бы убил ме­ня.

Но ес­ли ты ни­ког­да не рас­ска­зывал это, по­чему рас­ска­зал сей­час?

Ты го­ворил мне о том, как я при­шел в ва­шу груп­пу. Как Карл бе­жал мне навс­тре­чу со сле­зами на гла­зах, и как Ло­ри об­ня­ла ме­ня вслед за ним. Как я поз­на­комил­ся с каж­дым чле­ном этой груп­пы, и как на­шел в ней Шей­на. Ты слег­ка мор­щился, рас­ска­зывая мне о нем, и, я ду­маю, с ним бу­дет свя­зано что-то, что ты рас­ска­жешь мне в сле­ду­ющий раз. Ес­ли этот сле­ду­ющий раз бу­дет во­об­ще.

Ме­ня удив­ля­ет то, от­ку­да ты столь­ко зна­ешь о мо­ей семье. О том, как зо­вут мо­его сы­на, и же­ну, и дру­га. Но, черт, я ведь каж­дый раз за­бываю, что ты - все­го лишь об­раз в мо­ей го­лове. По­боч­ный эф­фект под­созна­ния. Я уве­рен, что ты су­щес­тву­ешь и на са­мом де­ле, но толь­ко не в мо­их снах.

Ты рас­ска­зал мне о том, как на наш ла­герь на­пали хо­дячие. О том, сколь­ко лю­дей по­гиб­ло в ту ночь. Ты рас­ска­зал мне о за­мучен­ной жен­щи­не, ко­торая пла­кала и до­бива­ла му­жа, что­бы он не прев­ра­тил­ся. Ты рас­ска­зал мне о двух сес­трах, ко­торые по­теря­ли друг дру­га тог­да. Ты рас­ска­зал мне о Джи­ме, ко­торый рыл мо­гилы за день до это­го, сам не зная за­чем, и о том, как мы от­пра­вились в Ат­ланту, что­бы най­ти ле­карс­тво для не­го, ког­да его уку­сили. Ты ска­зал мне, что нам приш­лось ос­та­вить его у де­рева, не­дале­ко от до­роги.

Ты го­ворил мне об Ат­ланте, о че­лове­ке, ко­торый ис­кал ле­карс­тво и чуть не под­жа­рил всю на­шу груп­пу. Нам да­ли уй­ти, но часть все-та­ки ос­та­лась там - доб­ро­воль­но. И я поч­ти ви­жу столп ды­ма и ог­ня, то как ру­шит­ся зда­ние, в ко­тором теп­ли­лась на­деж­да все­го че­лове­чес­тва, и как ис­че­за­ют в пла­мени фи­гуры мер­тве­цов вок­руг не­го.

Ты рас­ска­зывал мне о том, как мы зас­тря­ли на до­роге, на це­лом клад­би­ще ма­шин и лю­дей, пог­ре­бен­ных в них. О том, как мы ук­ры­вались под эти­ми ма­шина­ми, да и вез­де, где толь­ко мог­ли, ког­да на до­роге по­яви­лось це­лая стая жи­вых мер­тве­цов. О том, как я спас дочь той за­мучен­ной жен­щи­ны - Со­фию - от хо­дячих и о том, как мы по­теря­ли ее.

Ты рас­ска­зал мне о том, как мы с Шей­ном и Кар­лом уш­ли в лес, а вам ска­зали воз­вра­щать­ся на до­рогу. О том, как мы ис­ка­ли эту де­воч­ку. О том, как Кар­ла подс­тре­лили. О том, как ста­рик Хер­шелл при­ютил нас на сво­ей фер­ме.

Ты все го­ворил и го­ворил, и ис­то­рии од­на за дру­гой от­кла­дыва­лись у ме­ня в го­лове, и я слу­шал, впи­тывал в се­бя каж­дое сло­во, и вре­мя вок­руг нас за­мер­ло. Ты го­ворил об ужа­сах то­го ми­ра, в ко­тором мы вы­жива­ли вмес­те, так, буд­то все эти мер­тве­цы, вся эта кровь и по­тери - все это бы­ло ли­бо очень дав­но, ли­бо ты прос­то при­вык к это­му.

Ско­рее все­го, и то, и дру­гое.

Зна­ешь, ког­да ты го­ворил, и я наб­лю­дал за то­бой, мне бы­ло не­понят­но то, как спо­кой­но ты рас­ска­зывал мне все это. Буд­то внут­ри те­бя ог­ромная сте­на, и за ней спря­таны все са­мые страш­ные ве­щи, ко­торые ты пе­режил - мы пе­режи­ли - и ты каж­дый день жи­вешь с этим, ду­ма­ешь об этом, но в то же вре­мя -

ты при­нял это.

Ведь у те­бя не бы­ло вы­бора, вер­но?

Вот, что са­мое слож­ное по­рой - при­нять.

Кар­лу не­дав­но ис­полни­лось две­над­цать. Ког­да я по­пал в боль­ни­цу и впал в ко­му, ему бы­ло один­надцать. Ког­да ты рас­ска­зывал о Кар­ле, ты ска­зал, что ему то­же вро­де бы­ло один­надцать.

И, да. Я был в ко­ме, ты же зна­ешь об этом. Я коп, ра­нения на мо­ей ра­боте - поч­ти обыч­ная вещь.

И пред­ставь се­бе, при­ятель, я тог­да ви­дел неч­то, по­хожее на то, что ты мне опи­сал. Это был жут­кий, слиш­ком за­тянув­ший­ся сон - я прак­ти­чес­ки по­верил в то, что это все про­ис­хо­дит на са­мом де­ле. Но единс­твен­ное, что я пом­ню - это то, как я оч­нулся. В смыс­ле, во сне.

Я пом­ню пус­тую боль­ни­цу, обор­ванные про­вода на каж­дом ша­гу, об­гло­дан­ный труп де­вуш­ки в ко­ридо­ре. Пом­ню две­ри в ка­фете­рий и над­пись на них: не от­кры­вать. Мер­тве­цы внут­ри.

Не от­кры­вай, при­ятель, ес­ли есть го­лова на пле­чах.

Что угод­но, толь­ко не от­кры­вай.

Я пом­ню гни­лые паль­цы, ко­торые тя­нулись ко мне че­рез про­ем в этих две­рях.

Я пом­ню ря­ды тру­пов за боль­ни­цей.

Я пом­ню пер­во­го хо­дяче­го, ко­торо­го я уви­дел. Это бы­ла де­вуш­ка или жен­щи­на - точ­нее, ее по­лови­на. На го­лове кло­ки выц­ветших свет­лых во­лос. Одеж­ды, как и ниж­ней час­ти те­ла, не бы­ло вов­се. Она ле­жала на лу­жай­ке ли­цом к де­ревь­ям, но, ус­лы­шав ме­ня, по­вер­ну­лась и по­тяну­ла ко мне вы­сох­шие ру­ки.

Ког­да я вер­нулся на то мес­то, ее уже не бы­ло. Я на­шел ее поз­же, пол­зу­щей по пар­ку, и за­кон­чил ее стра­дания.

Я пом­ню, как все это вре­мя ис­кал свою семью.

А ты рас­ска­зал мне, как я на­шел ее.

Я не знаю, Дэ­рил, но мне ка­жет­ся, что твоя ис­то­рия и мои вос­по­мина­ния о ко­ме - они вза­имос­вя­заны. Что, яв­ля­ясь ко мне во сне, ты пы­та­ешь­ся ска­зать мне что-то важ­ное. Ведь не слу­чай­но я пом­ню в де­талях все лишь до то­го мо­мен­та, как от­пра­вил­ся в Ат­ланту, ища род­ных - это те­бе по­ведал ко­ре­ец, Гленн. А ты рас­ска­зал мне.

Но - черт возь­ми.

Я не знаю.

Я ни­чего не знаю.

По­обе­щай, что рас­ска­жешь все в сле­ду­ющий раз.

Рик.