Побочный эффект

- Ког­да-то я чуть не убил те­бя.

Го­лос нез­на­ком­ца зву­чит спо­кой­но и раз­ме­рен­но, но он не ска­зал бы, что этот го­лос вы­зыва­ет до­верие. Ско­рее, ин­те­рес. Та­ким го­лосом обыч­но рас­ска­зыва­ют ис­то­рии у кос­тра или ка­мина в ком­па­нии дру­зей, де­тей или вну­ков, и, как пра­вило, у то­го, кто слы­шит та­кой го­лос, воз­ни­ка­ет не­объ­яс­ни­мое же­лание дос­лу­шать ис­то­рию до кон­ца. Но, нет, он не наз­вал бы это до­вери­ем. С че­го бы?

Он впер­вые слы­шит его го­лос, ви­дит его ли­цо, си­дит, черт возь­ми, у это­го гре­бано­го об­ры­ва ря­дом с ним, и при этом внут­ри - лишь чувс­тво уми­рот­во­рения и стой­кое ощу­щение то­го, что так и дол­жно быть. Ни удив­ле­ния. Ни стра­ха. Ни бла­гого­вения.

Он да­же в сло­ва-то тол­ком не вда­ет­ся.

У нез­на­ком­ца вни­матель­ные лисьи гла­за, взгля­нув в ко­торые, по­нима­ешь, что он ви­дел очень и очень мно­гое. Ус­та­лая ух­мылка. От­росшая чел­ка, спа­да­ющая на лоб.
Ли­цо и одеж­да в пы­ли и гря­зи, от не­го пах­нет по­том и чем-то по­хожим на кровь, но да­же нес­мотря на это он впи­сыва­ет­ся в ок­ру­жение луч­ше, чем кто-ли­бо. Ни­кому не нуж­ный, оди­нокий лес­ной волк.

Ку­сочек про­тиво­речи­вос­ти, ко­торый ждет че­го-то в этом ог­ромном, ка­залось, сми­рив­шемся уже со всем ми­ре.

Нез­на­комец смот­рит вдаль, на реч­ки, хол­мы и по­ля вни­зу, по­ка он про­из­но­сит то, что пер­вое при­ходит в го­лову:

- Раз­ве мы зна­ем друг дру­га?

Нез­на­комец сме­ет­ся, и его по­лу-пе­чаль­ный, по­лу-ус­та­лый, но сов­сем не ве­селый хрип­ло­ватый смех слы­шен лишь им дво­им - и боль­ше ни­кому. Нез­на­комец сме­ет­ся так, буд­то ни­чего дру­гого ему не ос­та­ет­ся. Нез­на­комец сме­ет­ся, и хо­тя бы это уже дол­жно его нас­то­рожить, но - нет. Что-то до сих пор дер­жит его ря­дом с ним.

Нез­на­комец спра­шива­ет его имя, но он поч­ти ни­чего не со­об­ра­жа­ет. Он си­дит ря­дом, слов­но за­воро­жен­ный, и не по­нима­ет, как во­об­ще здесь ока­зал­ся. Но по­том вдруг, слов­но ве­ликое оза­рение, на не­го опус­ка­ет­ся осоз­на­ние - это сон. Все­го лишь еще один сон с этим ти­пом. Ни­чего бо­лее.

И тог­да он смот­рит на пас­мурное не­бо и го­ворит: Рик.

Ме­ня зо­вут Рик.

А нез­на­комец вдруг по­вора­чива­ет­ся к не­му и, гля­дя пря­мо ему в гла­за, хмы­ка­ет и от­ве­ча­ет:

- Я знаю.

По­зади них - жи­вая сте­на тем­но­го ле­са, ки­шаще­го мно­жес­твом тва­рей. Это мож­но по­нять хо­тя бы по зву­кам за их спи­нами, не прек­ра­ща­ющим­ся ни на се­кун­ду.

Этот сон - в нем про­ис­хо­дит что-то важ­ное, Рик чувс­тво­вал это. Этот сон спус­тя мно­го дней по­лучил дол­гождан­ное раз­ви­тие. Ведь сна­чала все бы­ло как обыч­но: он сто­ит, нез­на­комец си­дит пе­ред ним. Об­рыв - впе­реди. Лес - сза­ди. Сол­нце, скры­тое веч­ны­ми об­ла­ками - над их го­лова­ми. Ар­ба­лет, жи­лет­ка, ве­тер и пол­ное мол­ча­ние - он дав­но уже за­учил этот цикл кар­ти­нок и зву­ков на­изусть. Но в ка­кой-то мо­мент все пош­ло по-дру­гому. Мир ос­тался преж­ним, поч­ти мер­твым, сон­ным, слиш­ком спо­кой­ным, но вся зем­ля вдруг ста­ла кру­жить­ся вок­руг них дво­их.

Рик прос­то по­дошел и сел ря­дом.

А нез­на­комец со­щурил лисьи гла­за и про­из­нес, так прос­то, не­затей­ли­во, до не­воз­можнос­ти по­нят­но и в то же вре­мя стран­но: хэй, я чуть не уко­кошил те­бя ког­да-то. Здо­рово, прав­да?

- Мы ведь зна­ем друг дру­га очень дав­но, Грай­мс, - го­ворит он. Рик вни­матель­но слу­ша­ет.

Нез­на­комец зна­ет его фа­милию, хо­тя он ее не упо­минал. И это, черт возь­ми, поч­ти нас­то­ражи­ва­ет. Поч­ти.

Но - это же все­го лишь сон. Что мо­жет про­изой­ти?

Нез­на­комец го­ворит:

- Доль­ше, чем ты ду­ма­ешь.

Он го­ворит:

- Мы прош­ли вмес­те че­рез хре­нову ту­чу все­го.

Ми­мо, хло­пая крыль­ями, про­лета­ет во­рон, но­вый по­рыв вет­ра ше­велит вер­хушки де­ревь­ев и их во­лосы. Рик за­каты­ва­ет гла­за: ну, да­вай. Прос­вя­ти же ме­ня. Я жаж­ду про­дол­же­ния.

На миг нез­на­комец по­вора­чива­ет­ся и смот­рит удив­ленно. Приб­ли­жа­ет­ся к не­му, сов­сем чуть-чуть, и тут же отс­тра­ня­ет­ся. Не­довер­чи­во щу­рит­ся.

- Ты серь­ез­но не пом­нишь?

Эта иг­ра в за­гад­ки уже на­чина­ет его раз­дра­жать.

- А дол­жен?

Они за­мира­ют и по­ника­ют од­новре­мен­но. То ли от хо­лода, ко­торый прос­кво­зил в этих сло­вах, то ли от гру­за, да­вяще­го где-то внут­ри у од­но­го из них и без тру­да пе­реда­юще­гося вто­рому. В ле­су по­ет со­ловей, а шо­рохи бе­лок и кро­ликов с тру­дом от­ли­чимы от ше­лес­та тра­вы. И да­леко-да­леко, в са­мой глу­бине ду­ши Рик чувс­тву­ет, что да. Дол­жен. Но он не пом­нит, черт возь­ми.

Ни­чего.

- Та­кое дерь­мо труд­но за­быть, при­ятель. Уж по­верь. Хо­дячие - это вам не шут­ки. Толь­ко свою зад­ни­цу уно­сить да чу­жие спа­сать ус­пе­вай.

Рик не по­нима­ет поч­ти ни­чего, по­это­му все, что ему ос­та­ет­ся - воп­ро­ситель­но под­нять бро­ви и ждать объ­яс­не­ний.

И тут нез­на­комец на­чина­ет ше­велить­ся. Сно­ва. Но это не прос­то воз­ня - он от­полза­ет от об­ры­ва на нес­коль­ко ша­гов и ус­тра­ива­ет­ся как мож­но удоб­ней на зе­леной тра­ве. Дос­та­ет от­ку­да-то пач­ку си­гарет со спич­ка­ми и не­тороп­ли­во за­кури­ва­ет. Ар­ба­лет он всег­да дер­жит ря­дом с со­бой - и Рик не зна­ет, де­ла­ет он это из опа­сения или от боль­шой люб­ви к ору­жию, но пер­вый ва­ри­ант ка­жет­ся ему бо­лее ре­алис­тичным. По­это­му он не­воль­но ог­ля­дыва­ет­ся и прид­ви­га­ет­ся бли­же - уж кто, а этот тип опа­сать­ся по пус­тя­кам не ста­нет.

Рик не зна­ет, по­чему он уве­рен в этом.

Он не зна­ет об этом че­лове­ке прак­ти­чес­ки ни­чего.

И в то же вре­мя его не по­кида­ет чувс­тво, что - кто, ес­ли не он зна­ет о нем поч­ти все?

Нез­на­комец де­ла­ет за­тяж­ку за за­тяж­кой, по­ка не вы­кури­ва­ет си­гаре­ту поч­ти до са­мого филь­тра в пол­ном мол­ча­нии. За­тем - ки­да­ет оку­рок пря­мо в об­рыв. Смот­рит на Ри­ка - в ко­торый раз за это вре­мя? - и на­чина­ет свой рас­сказ са­мой не­лепой фра­зой, ка­кой толь­ко мож­но на­чать длин­ную и жут­кую ис­то­рию:

- Я Дэ­рил.