Дитя тьмы

Мой ТГК "Шепот на краю Стикса"
https://t.me/DaughterofHades666

Порой опасность подстерегает там, где её совсем не ждёшь. Она может таиться в самом, казалось бы, безобидном месте, дыша в спину, пока ты смотришь вперёд.
Перси, Адара, Аннабет и Гровер пробирались по лесу вдоль берега в Нью-Джерси. Жуткий туманный лес остался позади, но его холодный след ещё цеплялся за душу. Над головой раскинулось тёмное, бархатное небо, усыпанное бриллиантовой россыпью звёзд. Впереди шла Адара, её тёмный силуэт чётко вырисовывался в ночи. Рядом, стараясь не отставать, шагала Аннабет.
В голове у Перси был хаос. Он всё ещё подозревал, что Адара — тот самый предатель из пророчества, но семена сомнения уже давали ростки. Она спасла его от адской гончей, её присутствие отпугнуло фурий, она не растерялась в схватке с Вендиго. Слова Хирона звучали в его ушах навязчивым эхом: «Подозревать Адару — разумно. Доверять ей слепо — безумно. Но полагаться на неё в бою — необходимо». Да, лагерь стал для неё домом, но разве сможет она пойти против собственного отца, Владыки Подземного Царства? Пророчество вертелось в мыслях, как калейдоскоп. Большая часть была более-менее ясна, но одна фраза не давала покоя: «Безумству храбрых поём мы песню». Что она значила? Была ли это надежда или предостережение?
Тишину ночи нарушил Гровер, его голос прозвучал устало и жалобно:
—Эй, а может, отдохнём? Ноги совсем отваливаются.
— Нет!
Резко парировала Аннабет.
— Чем дальше уйдём, тем лучше. Каждая минута на счету.
— В автобусе остались все наши вещи
Мрачно констатировал Перси.
— Может, если бы ты не лез в драку, у нас до сих пор был бы тот автобус и вещи?
Буркнула Аннабет, не глядя на него.
— А что мне было делать?! Стоять и смотреть, как вас убивают?
Вспыхнул Перси.
— Нас бы не убили!
Отрезала она, но в её голосе сквозила неуверенность. Спор повис в воздухе, и лишь через несколько минут его разрешила Адара. Она обернулась, и лунный свет выхватил из темноты её бледное, строгое лицо.
—Вообще-то… спасибо, что вернулся. И что спас от Вендиго.
Её голос был холодным, отстранённым, как и подобает дитяти Аида, но в нём безошибочно читалась искренняя благодарность. Позже Перси научится различать все оттенки эмоций за этой ледяной маской, но сейчас ему приходилось довольствоваться малым.
—Мы же команда
Просто сказал он. Вскоре деревья поредели, и ребята вышли на опушку. На противоположной стороне дороги стояло длинное, приземистое здание, похожее на склад. Окна светились неестественно ярким, почти приветливым светом. Попытка прочитать вывеску для полубогов с дислексией превратилась в мучение — буквы плясали и сливались в нечитаемые узоры.
— Что там написано?
Прищурился Перси.
— Без понятия
Рожала плечами Аннабет.
— Эй, парнокопытный
Адара кивнула в сторону Гровера.
— Переведи.
Гровер напряжённо вгляделся и медленно прочёл:
—«Магазин садовых гномов Тётушки Эм».
По обе стороны от двери, словно стражники, стояли два уродливых цементных гнома, подтверждая правдивость вывески.
— В магазине горит свет
Заметила Адара.
— Буфет…
Мечтательно произнёс Перси, и его желудок предательски заурчал.
— И еда
Сразу же согласилась Аннабет, её прагматичный ум уже отключился перед призраком горячей пищи.
— Эй-эй! Вы с ума сошли?
Запищал Гровер, его копытца беспокойно забили дробь по земле.
— Это место пахнет… подозрительно!
Но Перси и Аннабет уже не слушали, их как магнитом тянуло к заветному свету. Адара и Гровер обменялись многозначительными взглядами. Вечный скептицизм Адары был написан на её лице крупными буквами, но, пожав плечами в молчаливом «что поделаешь», она кивнула Гроверу, и они пошли за своими безрассудными друзьями.
Пространство перед магазином напоминало сюрреалистичное кладбище. Его заполнял целый лес статуй — животные, дети, взрослые, застывшие в неестественных позах. Среди этого каменного народа Гровер с ужасом узнал одну фигуру.
— О…
Его голос дрогнул.
— Это же совсем как мой дядя Фердинанд…
Ребята замерли у самой двери.
— Не стучи
Снова попытался предостеречь их Гровер, обнюхивая воздух.
— Я чую монстров. Очень сильных.
— У тебя нюх забит вонью фурий, Вендиго и смертью
Отмахнулась Аннабет.
— Ты разве не хочешь есть?
— Мясо
Сдостоинством ответил Гровер.
— А я — вегетарианец.
Дверь с протяжным, душераздирающим скрипом отворилась, залив ночь ослепительным потоком жёлтого света. В проёме возникла высокая, статная женщина, чьи черты выдавали ближневосточное происхождение. Она была облачена в длинное чёрное платье, скрывавшее её с головы до пят, оставляя открытыми лишь кисти тонких рук. Её лицо пряталось за плотной вуалью из чёрной сетки, сквозь которую сверкали невероятно живые и пронзительные глаза — больше ничего разглядеть было невозможно.
— Дети, вам не следует быть на улице в такой поздний час
Её голос был сладким, как мёд, но с лёгкой, едва уловимой хрипотцой.
— Где же ваши родители?
— Они, э-э...
Начала запинаться Аннабет. Адара мгновенно подхватила, её голос прозвучал на удивление ровно и уверенно:
—Они в другом городе. Мы артисты цирка, выступаем с акробатическими номерами. Сейчас у нас гастроли.
— Милые, неужели? Какая прелесть!
Воскликнула женщина, и её вуля колыхнулась.
— Проходите, проходите. Я тётушка Эм. В самом конце зала у меня уютное кафе.
Поблагодарив, ребята вошли внутрь. Аннабет наклонилась к Адаре и прошептала:
—Акробатические номера? Серьёзно?
— Лучшая тактика — это нападение
Так же тихо парировала дочь Аида.
— Не дай ей задавать вопросы.
Внутри магазина было ещё страшнее, чем снаружи. Он был настоящим лабиринтом из статуй. Не просто гномы, а люди — мужчины, женщины, дети, застывшие в самых разных, порой нелепых и неестественных позах. Они были одеты в разную одежду, на их каменных лицах застыли улыбки, удивление, страх. Создавалось жуткое ощущение, что они вот-вот оживут или, наоборот, что они когда-то были живы.
— Прошу, садитесь
Жестом пригласила тётушка Эм, указывая на столик. На нём стояло настоящее пиршество: сочные бургеры, хрустящий картофель фри, золотистые начос, яркая газировка. Здесь было всё, о чём только может мечтать голодный полубог.
— У нас нет денег, мэм
Робко промямлил Гровер.
— Нет-нет, не нужно денег, мои милые!
Тётушка Эм махнула рукой.
— Угощайтесь. Радуйте тётю Эм.
— Спасибо, мэм
Вежливо ответила Аннабет. Тётушка Эм замерла, уставившись на блондинку. Казалось, воздух на мгновение сгустился.
—Всё в порядке, Аннабет
Произнесла она, и её сладкий голос стал опасным.
— У тебя невероятно красивые серые глаза, дитя моё.
Адара резко подняла взгляд и нахмурилась. Холодная струя тревоги пробежала по её спине. Откуда она знает её имя? Никто из них не представлялся.
Тётушка Эм исчезла за стойкой, и ребята, подчиняясь голоду, набросились на еду. Перси с наслаждением впился зубами в бургер, Аннабет потягивала густой коктейль, а Гровер с меньшим энтузиазмом ковырял картошку — его куда больше привлекала бумажная тарелка. Лишь Адара сидела, нахмурившись, и мрачно смотрела на свою порцию. Внутренний голос, тот самый, что всегда шептал детям Аида об опасности, кричал, что здесь что-то не так. Она лишь делала вид, что ест, аккуратно перемешивая еду на тарелке, но не рискнула поднести ни кусочка ко рту.
— Что это шипит?
Вдруг спросил Гровер, насторожив свои сатирьи уши. Перси и Адара прислушались, но не уловили ничего, кроме биения собственных сердец.
—Шипит?
Отозвалась из-за стойки тётушка Эм.
— Должно быть, это масло во фритюрнице остывает. У тебя замечательный слух, Гровер.
— Я, э-э, пью витамины
Смущённо пробормотал сатир. Перси, желая сменить тему, спросил:
—Значит, вы продаёте гномов?
—О, да! И не только. Животных, людей... Всё для сада. Делаю и индивидуальные заказы. Мои скульптуры пользуются... большим спросом.
— И много у вас покупателей?
Не отставал Перси.
—Не то чтобы много... Я ценю каждого клиента.
— Вы сами делаете эти статуи?
—О, да
Её голос на мгновение стал мечтательным.
— Когда-то мои сестры помогали мне... но их больше нет.
Адара, продолжая водить вилкой по тарелке, внимательно ловила каждое слово, каждый намёк, ища слабину в этой сладковатой маске. Аннабет перестала есть и подалась вперёд, её умный мозг уже работал на полную мощность.
—Две сестры?
—Это страшная история
Тёушка Эм покачала головой.
— Не для детских ушей. Понимаете... одна злая, завистливая женщина позавидовала мне. Это было давно, когда я была молода. У меня был... молодой человек. И эта женщина решила нас разлучить.
Веки ребят начали становиться тяжёлыми после еды, в теле разливалась приятная, но коварная истома. Аннабет встретилась взглядом с Адарой, и в её серых глазах читался безошибочный сигнал: «Нам пора. Сейчас же».
Адара кивнула и отодвинула тарелку.
—Ну, нам пора. Нас ждёт гастрольный автобус.
— Такие красивые серые глаза...
Прошептала тётушка Эм, не сводя горящего взгляда с Аннабет.
— Я так давно не видела таких глаз...
Она протянула руку, её тонкие пальцы потянулись к лицу Аннабет, но та резко, как пружина, вскочила на ноги, опрокинув стул.
— Нам пора!
Крикнула она, и в её голосе зазвенела паника.
— Да!
Подхватил Гровер, подскакивая.
— Гастрольный автобус ждёт! Он уедет без нас!
Дверь с тем же душераздирающим скрипом захлопнулась, оставив их в сгущающихся сумерках ночи, но ощущение, что они сбежали из пасти чудовища, было сильнее, чем когда-либо.
Воздух в кафе стал густым и сладким, как патока. Тётушка Эм сложила руки на груди, и её голос приобрёл маслянистые, умоляющие нотки.
—Умоляю, мои милые, я так редко вижу таких прекрасных детей. Может, согласитесь мне попозировать?
—Позировать?
Опасливо переспросила Аннабет, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.
—Всего лишь для фотографии
Пояснила женщина, и её глаза за вуалью сверкнули. — На память о нашей встрече.
—Боюсь, что нет
Холодно парировала Адара, её рука уже незаметно сжала рукоять кинжала за поясом.
Но Перси, всё ещё опьянённый сытостью и раздражённый настороженностью подруг, вдруг резко согласился:
—Конечно, можем! Что тут такого?
Его взбесило,что эти двое всё командуют и грубят, казалось бы, доброй старушке.
—Мы просто сфотографируемся и всё.
— О, чудесно!
Прошипела тётушка Эм и жестом указала на скамейку, стоявшую рядом с каменной фигурой сатира.
— Так... Нужно правильно вас рассадить. Молодые леди — в центре, а вы, юноши, — по бокам.
Пока тётушка Эм возилась с воображаемой композицией, Гровер бросил ещё один взгляд на каменного сатира и замер. Его лицо вытянулось от ужаса.
—Прямо... точная копия дяди Фердинанда
Пробормотал он, и его голос дрогнул.
— До последней волосинки...
— Гровер!
Властно позвала тётушка Эм.
— Посмотри на меня.
Аннабет нахмурилась. Её мозг, отточенный годами стратегий, вычислил несоответствие.
—Что-то не так
Тихо, но чётко сказала она.
— В этой проклятой вуали мне вас плохо видно
Прорычала тётушка Эм, и в её голосе впервые прозвучала металлическая нотка. Её пальцы потянулись к краю ткани.
— Это... это И ЕСТЬ дядя Фердинанд!
Ахнул Гровер, отскакивая от статуи, как от раскалённого железа. В этот миг Адара, чьи инстинкты кричали об опасности громче всех, рванулась вперёд, крича во всё горло:
—ВСЕМ ОТВЕРНУТЬСЯ!!
Аннабет, как по команде, нахлобучила свою заветную бейсболку «Нью-Йорк Янкиз» и бесследно растворилась в воздухе. Адара, действуя с молниеносной скоростью, изо всех сил оттолкнула Перси в одну сторону, а невидимая Аннабет — Гровера в другую. Трое ребят кубарем покатились в разные стороны, и лишь Перси, оглушённый и дезориентированный, застыл на месте, не в силах пошевелиться.
Сверху донёсся странный, отвратительный звук — словно сотни крошечных чешуйчатых тел трутся друг о друга, шипят и свиваются в клубки. Примерно там, где должна была быть голова тётушки Эм. Перси, повинуясь древнему, животному любопытству, начал поднимать взгляд.
—НЕ СМЕЙ!
Снова закричала Адара, и её голос был подобен удару кнута. И снова тот же шелестящий, змеиный звук, ставший теперь оглушительным.
—Беги!
Пронзительно завизжал Гровер. Сонные чары, наведённые едой, разом рассеялись, уступая место леденящему душу осознанию. Как он сразу не понял? «Тётушка Эм»... «Тётушка М»... М... Медуза!
—Сероглазая сделала это со мной!
Раздался новый, ужасающий голос, полный многовековой ненависти. Это был уже не сладкий голос тётушки Эм, а скрежещущий шепот самой Горгоны.
— Проклятая мать Аннабет! АФИНА!
— ВОДЯНОЙ, ХВАТИТ СТОЯТЬ СТОЛБОМ!
Снова крикнула Адара, пытаясь вывести Перси из ступора.
— ТИХО!
Проревела Медуза, и её невидимый взгляд, полный смертоносной силы, скользнул по помещению.
— Я должна была догадаться, что ты поймёшь всё раньше всех... Дитя Аида... Действительно умна.
Затем её внимание снова переключилось на завороженного Перси, и её голос стал сладким и ядовитым:
—Ты же понимаешь, мальчик... Я должна уничтожить эту девочку. Это справедливость.
— НЕТ!
Крикнул Перси, наконец-то вырвавшись из оцепенения. В этот момент Адара, не теряя ни секунды, отчаянным жестом указала Гроверу на большой мешок с мукой, стоявший в углу. Сатир, поняв намёк, подхватил его и изо всех сил швырнул в сторону голоса Медузы.
—АННАБЕТ!
Позвала Адара. Невидимая блондинка среагировала мгновенно. В воздухе блеснул её бронзовый копис, рассекая мешок пополам. Белоснежное облако муки с громким «БУМФ!» взметнулось к потолку, окутывая всё помещение непроницаемой пеленой и скрывая Горгону из виду.
— В РАССЫПНУЮ!
Скомандовала Адара, и трое демонов, отскакивая от статуй застывших жертв, бросились к выходу, оставляя за собой взбешённый рёв обманутой чудовища
Они рванулись к выходу, спотыкаясь о каменные конечности застывших жертв. Статуи, казалось, оживали в этой суматохе, их застывшие ухмылки и пустые глазницы провожали беглецов с немым укором. Перси, наконец вырвавшись из оцепенения, бежал, пригнув голову, чувствуя, как смертоносный взгляд Горгоны жжёт ему спину сквозь белую пелену.
— Направо!
Просипела из пустоты Аннабет, её невидимая рука рванула Перси за рукав, уводя от падения на каменного гнома.
Из облака муки вырвался щупальцевидный клубок змей, шипя и щёлкая челюстями. Адара, бежавшая позади всех, как арьергард, резко развернулась. Её кинжал, выкованный в стигийском огне, сверкнул тусклым фиолетовым светом и рассек воздух, отсекая несколько змеиных голов. Они упали на пол, извиваясь и испуская противный зеленоватый дым.
— Она позади!
Крикнул Гровер, его копытца отчаянно стучали по кафельному полу.
— Я чувствую её каменное дыхание!
Дверь была уже близко, тот самый скрипучий портал в свободу. Но внезапно тяжёлые металлические ставни с грохотом захлопнулись сами собой, погрузив помещение в полумрак, освещённый лишь аварийными огнями, которые отбрасывали длинные, искажённые тени от леса статуй.
— Не думали же вы, что я так легко отпущу свои новые экспонаты?
Голос Медузы раздался уже с другой стороны зала. Он был обволакивающим и ужасающе спокойным.
— Особенно тебя, сероглазая. Ты займёшь почётное место в моей коллекции. Рядом с твоей... матушкой.
Тень Горгоны, искажённая и огромная, поползла по стене. Они видели, как в ней шевелятся и извиваются десятки змеиных голов.
— Что делаем?
В ужасе прошептал Перси, прижимаясь спиной к холодной двери.
— Мы не можем посмотреть на неё
Быстро сказала Адара, её глаза метались в поисках выхода.
— Но ей нужно видеть нас, чтобы обратить в камень.
— Блестящее наблюдение, дочь Подземного Мира!
Послышался ядовитый смех.
— Но чтобы добраться до выхода, вам придётся пройти через мой зал. А я... я everywhere.
И тогда Аннабет, всё ещё невидимая, прошептала прямо у уха Перси:
—Отражение! Ищи отражение!
Её слова были подобно вспышке молнии. Перси рванул Гровера за рукав, таща его к большой хромированной кофемашине за стойкой.
—Адара, к стойке!
Они пригнулись, и в полированной металлической поверхности Перси увидел её — ужасное, прекрасное лицо Медузы, плавающее в белой дымке. Из её головы извивался клубок змей, а глаза... её глаза были двумя бездонными колодцами тьмы, готовыми поглотить всё живое. Он тут же отвёл взгляд, чувствуя, как голова кружится от одного этого отражения.
— Я тебя вижу
Прошептал он.
— Что?
Резко обернулась к нему Адара.
— В отражении!
Пояснил он, не поднимая головы.
— Я могу... я могу атаковать её, не глядя прямо!
— Безумие!
Прошипел Гровер.
— Безумству храбрых...
Вдруг процитировала Адара, и в её глазах вспыхнула та самая, предсказанная пророчеством фраза
— Попробуй. Мы прикроем.
— А я сделаю её мишенью
Раздался голос Аннабет. Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, с другой стороны зала с грохотом упала ваза с искусственными цветами. Медуза, почуяв движение, с шипением ринулась туда, её змеиные волосы вытянулись в сторону звука.
Это был их шанс. Перси сжал рукоять своего меча. Лезвие загорелось мягким бронзовым светом. Он сделал глубокий вдох, поймал отражение чудовища в блестящей поверхности кофемашины, прицелился...
И с криком, в котором смешались весь его страх и ярость, он, не поворачивая головы, развернулся и нанёс один мощный, режущий удар вперёд, руководствуясь лишь зрительной памятью об отражении.
Раздался оглушительный, нечеловеческий вопль. Удар пришёлся точно в цель. Он не видел, во что именно, но чувствовал, как лезвие разрезает что-то плотное, плотистое.
Когда оглушительный рёв, полный боли и ярости, наконец затих, сменившись зловещей, гробовой тишиной, у ног Перси с мягким, но отталкивающим шлёпком упал какой-то тёмный свёрток.
— Ой, фу!
Гровер брезгливо отпрянул, его копытца подпрыгнули.
— Что это?!
— Не двигаться!
Скомандовала Адара, её голос был резким и напряжённым. В один миг она, словно фокусник, дёрнула за скатерть, покрывавшую один из столиков для пикника, и набросила её на объект. Ткань тут же обтянула округлую, неестественную форму. Все и так понимали, что это было. Отрубленная голова Медузы.
Из-под грубого савана на мгновение показалась бледная, шипящая змейка, прежде чем скрыться обратно в складках.
— Все в порядке? Раздался голос Аннабет, и она сняла бейсболку, появившись из ниоткуда. Её лицо было бледным, но решительным.
— Вроде... нормально
Пробормотал Перси, с отвращением глядя на свёрток.
— Почему она не рассыпалась в пыль, как другие монстры?
— Это трофей
Рояснила Аннабет, смотря на свёрток с холодным, стратегическим интересом.
— Как рог Минотавра. Сила Горгоны слишком велика, чтобы просто исчезнуть. Только, ради всего святого, не разворачивай её! Она всё ещё сохраняет свою силу. Один взгляд — и ты станешь украшением для сада.
Затем последовала неизбежная, горькая перепалка. Они тыкали пальцами, обвиняя друг друга в том, что попали в эту ловушку. «Если бы ты не полез в драку в автобусе!» — «Если бы вы не пошли на запах еды, как щенки!» — «Я же говорил, что тут пахнет монстрами!»
Но Перси уже почти не слышал их. Его взгляд был прикован к свёртку. Из дыры в скатерти снова высунулась маленькая змейка, её крошечные чёрные глазки-бусинки смотрели прямо на него. А в ушах звенели слова Медузы, её предсмертный шёпот, отравленный ядом истины: «Не будь пешкой в их играх, мальчик...»
Им двигала не гордость за победу. Им двигала слепая, кипящая ярость. Ярость на богов, на их молчание, на их жестокие игры.
— Эй, что ты задумал?
Начала Адара, но было уже поздно. Перси, с лицом, искажённым гневом, резко наклонился, схватил свёрток за узлы скатерти и грубо сунул его в пустой пластиковый пакет из-под картошки, что валялся неподалёку. Через прозрачный полиэтилен угадывался зловещий контур. На пакете была наспех напечатана дурацкая, сюрреалистичная надпись: «Большое спасибо!»
Он, не говоря ни слова, прошёл обратно в полуразрушенное кафе, шагая через осколки стекла и разбросанную муку. Адара, Аннабет и Гровер, обменявшись тревожными взглядами, бросились за ним.
Перси направился прямиком к кабинету тётушки Эм. Он нашёл стопку бланков для заказов и, с силой нажимая на ручку, заполнил один из них своим корявым, дислексичным почерком:
Кому: Богам.
Адрес: Гора Олимп, 600-й этаж.
Эмпайр-стейт-билдинг, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк.
От: Перси Джексона. С наилучшими пожеланиями.
— Им это очень не понравится
Тихо, почти плача, прошептал Гровер, озираясь, словно ожидая, что с небес тут же ударит молния.
— А мне не понравилось сегодняшнее гостеприимство
Сквозь зубы процедил Перси. Он прикрепил бланк к пакету, высыпал на стол несколько золотых драхм из своего кармана. Монеты с лёгким звоном покатились по столешнице. И в тот же миг раздался чистый, механический дзынь! старого кассового аппарата.
Пакет с головой Медузы на мгновение завис в воздухе, окутанный лёгким золотистым сиянием. Затем пространство вокруг него сжалось, дрогнуло, и с беззвучным, но ощутимым ХЛОПКОМ — посылка исчезла. От неё не осталось ничего, кроме лёгкого запаха серы и пыли, медленно оседающей в лунах лучей, пробивавшихся сквозь разбитое окно.
Перси стоял, тяжело дыша, и смотрел на пустое место, где только что был его «подарок». Он бросил вызов. И Олимп теперь знал об этом.

Адреналин, который гнал их вперёд, иссяк, оставив после себя лишь свинцовую усталость. Сопротивляться чарам сна было больше невозможно. Они решили заночевать прямо в заброшенном магазине, под призрачным покровом статуй.
Гровер, не долго думая, повалился на деревянную лавочку, свернувшись калачиком, и почти мгновенно его дыхание стало ровным и глубоким. Аннабет, сняв свою бейсболку и свернув скатерть в импровизированную подушку, устроилась на полу, стараясь не смотреть на каменные изваяния, чьи тени плясали на стенах в лунном свете.
Адара же выбрала себе пост на крыльце, сидя на холодных каменных ступенях, прислонившись спиной к косяку двери. Она смотрела в ночь, на тёмный лес, её профиль был отточенным и безмятежным, как у одной из тех статуй, что стояли позади.
Перси заметил её и после недолгого колебания вышел наружу, опускаясь на ступеньку пониже. Между ними повисло молчание — не неловкое, а уставшее, полное невысказанных мыслей и пережитого ужаса. Никто не хотел быть первым, кто его нарушит.
— Чего не спишь?
Наконец спросила Адара, не поворачивая головы. Её голос был тихим и приглушённым ночной прохладой.
— Не знаю. Думаю о словах Медузы
Честно ответил Перси, обхватив колени руками.
— Всё это... игра богов.
Адара лишь молча кивнула, её взгляд был устремлён в темноту.
— Можешь рассказать мне... ту историю? Про Медузу и Афину?
Тихо спросил он.
— Я что-то помню, но смутно. И думаю, Аннабет сейчас не в настроении со мной разговаривать.
Адара на мгновение задумалась, затем медленно кивнула. Её голос приобрёл оттенок холодной, безжалостной мудрости, словно она читала строки из древнего трактата.
—Медуза не всегда была чудовищем. Говорят, она была невероятно красивой смертной девушкой. Её главной гордостью были волосы — ослепительные, такие, что затмевали само золото.
Адара сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание.
— Но бог Посейдон, властитель морей, возжелал её. Он... овладел ею в самом священном месте — в храме богини Афины.
Перси почувствовал, как по его спине пробежал холодок.
— Афина
Продолжила Адара, и в её голосе зазвучала тонкая, ледяная усмешка
— Вместо того чтобы обрушить гнев на олимпийца, обрушила его на смертную. В наказание за осквернение её храма она превратила прекрасную Медузу в то уродливое создание, с которым мы только что столкнулись. Её волосы стали гнездом ядовитых змей, а взгляд... её взгляд стал оружием, обращающим всех в камень.
Перси лишь молча кивнул, переваривая эту историю о божественной несправедливости. Ему вдруг стало не по себе.
— Спасибо, что рассказала
Пробормотал он. Потом, желая сменить тему на что-то менее мрачное, добавил:
— А... как работает твой кинжал?
Адара подняла бровь и наконец повернулась к нему, изучая его взглядом. Перси поспешил сгладить ситуацию:
—Я просто... видел, как он оставил чёрную метку на той фурии. И как ты призвала тени в лесу, чтобы отпугнуть их... Ну, ты поняла.
Уголок губ Адары дрогнул в подобии улыбки. Она легко извлекла из ножен свой стигийский кинжал. В лунном свете он не блестел, а, казалось, поглощал его, отливая тусклым обсидиановым сиянием.
—Он как... маяк
Тихо сказала она, проводя пальцем по плоской части клинка, не касаясь лезвия.
— Маяк для теней. Он не просто режет. Он призывает их, направляет. И он высасывает жизненную энергию из тех, кого ранит. Оставляет после себя лишь холод и пустоту.
— Ого...
Выдохнул Перси, с новообретённым уважением глядя на изогнутое лезвие.
— Мощно.
— Да
Просто согласилась Адара, убирая кинжал.
— Мощно.
Они сидели в тишине, и лунный свет вырисовывал призрачные очертания леса перед ними. Воздух был прохладным и свежим после удушающей атмосферы магазина, пах дождем и влажной землей.
— Маяк для теней
Тихо повторил Перси, вглядываясь в темноту, как будто пытаясь разглядеть те самые тени, о которых говорила Адара.
— А... они разговаривают с тобой? Тени?
Адара слегка повернула голову, и лунный свет скользнул по ее лицу, подчеркнув высокие скулы и темные, глубокие глаза.
— Не словами
Ответила она, и ее голос звучал приглушенно, почти шепотом
— Это... как шепот в самой крови. Ощущение холода за спиной. Шорох, который слышишь не ушами, а душой. Они показывают образы. Обрывки воспоминаний. Иногда — предупреждения.
Она протянула руку, и ее пальцы провели по воздуху, словно касаясь невидимой нити.
— Когда я была маленькой, я думала, что это просто ветер за окном
Продолжила она, и в ее голосе впервые прозвучала легкая, едва уловимая носка теплоты.
— Шорох листьев, скрип старого дома. Потом я поняла, что листья давно облетели, а дом... дом молчал.
Перси слушал, завороженный. В ее словах была странная, тревожная поэзия.
— И что они говорят тебе сейчас?
Спросил он, понизив голос почти до шепота. Адара на мгновение закрыла глаза, словно прислушиваясь к чему-то.
— Что лес полон древних воспоминаний
Прошептала она.
— Что земля под нами помнит шаги великанов и нимф. Что камни на дороге видели, как проходили легионы, которых давно нет.
Она открыла глаза и посмотрела прямо на Перси.
— И что за нами наблюдают. Не монстры. Нечто... старше.
По спине Перси пробежали мурашки. Он невольно огляделся, но видел лишь обычный ночной лес — темный, таинственный, но безобидный.
— Старше?
Переспросил он.
— Старше богов?
Адара покачала головой, и в ее глазах мелькнула тень той самой мудрости, что была ей знакома.
— Боги вечны, но мир... мир был до них. И он помнит. Тени — это память мира. Его древняя, немая летопись.
Она снова замолчала, и тишина вокруг них стала гуще, насыщеннее, словно наполненная незримыми голосами, которые только и ждали, чтобы их услышали.
— А они... они когда-нибудь пытались тебе навредить?
Спросил Перси, снова глядя на ее кинжал.
— Тени не вредят и не помогают
Ответила Адара.
— Они просто... есть. Как дыхание мира. Но если направить их неправильно...
Она провела пальцем по лезвию кинжала, и тень у ее них словно сгустилась, стала темнее.
— Они могут поглотить. Не только тело, но и душу. Оставить после себя лишь пустоту, эхо того, кем ты был.
Перси сглотнул. В ее словах была бездна — темная, глубокая и бесконечно притягательная.
— Ты не боишься?
Выдохнул он. Адара посмотрела на него, и в ее глазах отразилась луна — бледная, одинокая.
— Страх — это роскошь, которую мы не можем себе позволить
Просто сказала она.
— Мы — дети Большой Тройки. Наш удел — принимать свои дары и нести свое бремя. Без страха. Без сомнений.
Она откинулась назад, прислонившись к косяку двери, и ее силуэт снова слился с темнотой, словно она была его частью — неотъемлемой и вечной.
— Тебе стоит попробовать поспать, Перси
Тихо сказала она.
— Завтра будет новый день. И новые опасности.
Перси кивнул, понимая, что разговор окончен. Но прежде чем уйти, он посмотрел на нее — на эту странную, замкнутую девушку, которая разговаривала с тенями и несла в себе мудрость веков.
— Спасибо, Адара
Сказал он.
— За... что показала мне немного твоего мира.
Уголки губ Адары снова дрогнули в легкой, почти невидимой улыбке.
— Не благодари
Ответила она.
— Мир теней редко бывает гостеприимным для гостей.

Мой ТГК "Шепот на краю Стикса"
https://t.me/DaughterofHades666