16
Как только Арсений с Антоном вышли из здания, на руках — точнее, закинув того как рюкзак, — тренер, стоящий у автобуса, поднял брови. Остальные ребята повернулись на звук шагов и замерли, когда увидели странную, но уже привычную картину: хмурого Антона, повисшего на спине Арсения, и самого Арсения, идущего с каменным лицом, будто так и надо.
Мгновение — и повисла тишина. Кто-то из пацанов не сдержал смешок, но быстро замолк.
Тишину разорвал шёпот Дани, обращённый к Лёхе и Никите:
— У нас Антон и... пидорок, чтоль?
Он даже усмехнулся, но его усмешка повисла в воздухе — без поддержки.
Никита молча посмотрел на него. Лёха тоже не ответил. Даже те, кто обычно подтрунивали, вдруг притихли.
Арсений резко остановился и обернулся. Смотрел в упор на Даню. Холодно. Спокойно. Опасно.
Тренер подошёл ближе. Его голос был низким и ровным:
— Данила. Ещё одна такая шутка — и на турнир в Москву не едешь. Я ясно выразился?
Даня побледнел. Кивнул.
Арсений снова подхватил Антона и пошёл дальше, совершенно не оборачиваясь.
Антон молчал, сжав губы, но в груди у него то ли сжималось, то ли расширялось — от странной смеси злости, благодарности и чего-то ещё, что он всё ещё не мог назвать.
Арсений не стал ставить Антона на землю даже после всей сцены — держал крепко, словно опасался, что если отпустит, всё станет ещё хуже. Он уверенно подошёл к автобусу, и тренер, нахмурившись, посмотрел на них.
— Настолько плохо? — спросил он с тихим сожалением.
Арсений кивнул, поджав губы:
— Скорее всего... связку повредил. Ну, разорвал, — тихо, но чётко.
Кто-то из команды тяжело вздохнул, сразу поняв, насколько это серьёзно. Внутри автобуса воцарилась тяжёлая тишина.
Несколько ребят — Лёха, Игорь и даже молчаливый Славик — подошли к Арсению, а через него — к Антону. Положили ладони на его плечо, кто-то просто кивнул, кто-то шепнул:
— Ты справишься, брат.
— Держись, Шаст. Мы с тобой.
— Всё заживёт, ты ещё всех порвёшь.
Антон чуть наклонил голову и на мгновение закрыл глаза. Улыбка — слабая, но искренняя — появилась на его лице. Впервые с того падения он почувствовал: он не один.
Даня стоял в стороне, сжав кулаки и злясь всё больше. Вид всей команды, окружившей Антона, сочувствие в глазах ребят и поддержка тренера явно раздражали его. Он будто не понимал, за что всё это ему — Антону.
— Все на месте, — пробормотал тренер, пробегаясь взглядом по лицам. — Поднимаемся.
Арсений уверенно зашагал по ступенькам, неся Антона на спине. Перед входом в автобус он тихо сказал:
— Прижмись ко мне, голову вниз. Не хочу тебя шарахнуть об потолок, герой.
Антон кивнул и послушно уткнулся лбом ему в шею. Внутри автобуса все обернулись, но никто уже не делал замечаний — просто молча расступились, давая пройти. Лишь Даня отвернулся, глядя в окно, сжав зубы.
Арсений аккуратно опустил Антона возле среднего ряда. Тот, поморщившись, сел, опираясь на спинку сиденья. Лёд в пакете остался в руках, и он прижал его к колену, сжав губы, сдерживая гримасу.
— Потерпи — шепнул Арсений, опускаясь рядом и подавая воду. — Скоро будем в дороге.
Антон кивнул, глядя куда-то в пол, и шепнул в ответ:
— Спасибо... что рядом.
Арсений повернулся к Антону, всё ещё держа бутылку с водой:
— Чё сказал? Не расслышал.
Антон быстро отвёл взгляд и махнул рукой:
— Да ничего, забудь.
Арсений чуть нахмурился, сделал вид, что пожал плечами:
— Ну ладно, как хочешь, — спокойно сказал он, откидываясь на спинку сиденья.
Но в голове уже крутились эти тихие слова: «Спасибо... что рядом».
Он всё слышал. И почему-то это короткое, неуверенное «спасибо» засело в нём глубже, чем хотелось бы.
Антон, измотанный утренней суетой, болью и напряжением последних дней, просто не выдержал — стоило только автобусу тронуться, как глаза начали слипаться. Он пытался держаться, но в какой-то момент голова его мягко упала на плечо Арсения.
Арсений чуть повернул голову, глянул краем глаза на него, но не дернулся. Наоборот — чуть подался навстречу, чтобы Антону было удобнее. Его губы дрогнули в еле заметной, тёплой улыбке.
Он ничего не сказал. Просто сидел, неподвижно, будто боясь спугнуть этот крохотный миг покоя, что выпал им двоим.
Автобус резко затормозил, и от этого лёгкий покой внутри салона тут же растворился. Антон проснулся, медленно приоткрыв глаза. Он поднял голову с плеча Арсения и сонно посмотрел на него, всё ещё не до конца осознавая, что происходит.
Арсений сидел настороженно, наклонившись чуть вперёд и вглядываясь в окна, словно пытался рассмотреть, что случилось снаружи. Его лицо было серьёзным — не встревоженным, но сосредоточенным. Он даже не сразу заметил, что Антон проснулся.
Вскоре в автобус зашел тренер — Василий Анатольевич. Он хлопнул в ладони, привлекая внимание:
— Так, спортсмены и... бедолаги, — он бросил взгляд на Антона с мягкой, сочувственной улыбкой, — у нас колесо лопнуло. Сейчас будем ждать другой автобус, уже вызвали, минут через тридцать-сорок будет.
В салоне пронёсся лёгкий гул — кто-то застонал, кто-то усмехнулся. Антон криво улыбнулся в ответ на реплику тренера, а Арсений вздохнул:
— Ну, что ж... отдыхаем дальше.
Антон достал телефон, разблокировал экран и быстро набрал сообщение маме: «Мам, у нас колесо лопнуло, задержимся. Всё нормально, не переживай». Он нажал "отправить" и вздохнул, будто только что выполнил важную часть своего долга.
К нему подошёл Игорь, присел рядом на корточки и, кивнув на ногу, спросил:
— Как колено?
Антон пожал плечами:
— Арсений сказал, что хуё...
Не успел он договорить, как Арсений, сидевший рядом, тут же легонько стукнул его по плечу и с укоризненным видом сказал:
— Антон! Выражения! Я так не говорил.
Антон закатил глаза, явно не в настроении спорить, и уже тише пробурчал:
— Хреново...
Игорь поджал губы, пару раз кивнул и после короткой паузы сказал:
— Зайди в телеграмм. Там кое-что есть.
Антон открыл телеграмм, в голове всё ещё крутилась мысль о разорванной связке, но сообщение от Игоря мгновенно вернуло его в реальность.
Игорь:
«Слушай, я не хочу лезть не в своё дело, но не могу не спросить... тебе Арсений Сергеевич нравится?»
У Антона чуть телефон не выпал из рук. Он быстро выпрямился и, бросив взгляд на сидящего рядом Арсения, начал печатать, стараясь не выдать своё смущение.
Антон:
«С чего ты взял?»
Ответ пришёл почти мгновенно.
Игорь:
«Ну, это заметно. Ты на него смотришь с каким-то восхищением, да и он тоже не отстаёт. Всегда рядом, на руках тебя носит, переживает, говорит тебе вещи, которые... ну, обычный врач не скажет.»
Антон застыл. Он никогда не смотрел на это снаружи. Игорь — не дурак, всё правильно подметил. Он вспомнил, как Арсений его нес, как прижимал к себе, как прикладывал лед, как злился, когда кто-то обижал, как смотрел...
А потом — «Мой», «Я рядом», «Мы вместе справимся»...
Нет. Это... он просто заботится. Просто хороший врач. Просто выполняет свою работу. Просто...
Но почему тогда в животе будто сжалось от этой мысли?
Антон долго сидел, не двигаясь, уставившись в экран. Спустя пять минут, всё же написал:
Антон:
«Тебе показалось.»
Почти сразу:
Игорь:
«Ну ладно. Ты если что не переживай, я никому не скажу.»
Антон едва заметно улыбнулся и, заблокировав телефон, машинально опёрся плечом о плечо Арсения. Тот ничего не сказал, только чуть наклонился ближе, будто и не замечал, как всё это выглядело со стороны.
_____
— Боже, ну сколько его ждать... — тихо, почти жалобно проскулил Антон, стиснув зубы от нарастающей боли в колене. Он сидел, стараясь не шевелиться, но от этого становилось только хуже. Нога ныла, пульсировала, будто внутри кто-то колотил молотком.
Арсений тут же обернулся на его голос, убрав телефон в карман. Подался ближе, внимательно посмотрел:
— Сильно усилилось?
Антон кивнул, сжав губы. Арсений сразу же опустился рядом, расстегнул край бинта и осторожно потрогал ногу — колено было горячее, будто в нём горел огонь.
— Потерпи ещё чуть-чуть, — мягко сказал он, доставая из медсумки второй пакет со льдом. — Новый автобус уже должен подъехать. Как только загрузимся — я тебя устрою поудобнее.
Антон кивнул, закрыв глаза. И тихо пробормотал:
— Прости, что ною...
— Не ноешь, а говоришь по делу, — спокойно ответил Арсений, укладывая лед аккуратнее. — Если больно — не молчи.
Автобус наконец подъехал, и суета на стоянке возобновилась. Ребята начали собирать вещи и выходить из старого автобуса, чтобы пересесть в новый.
Антон сидел, нахмурившись, придерживая колено и тихо выдохнул:
— Ну наконец-то...
Арсений обернулся к нему:
— Готов? Как утром?
Антон кивнул, и Арсений снова повернулся к нему спиной.
— Залазь, давай. Всё по той же схеме — руки на шею, ноги в стороны.
Антон с усилием поднялся, стиснув зубы от боли, и аккуратно забрался на спину Арсения. Тот немного наклонился, ловя баланс, и уверенно подхватил его под бедра.
— Всё, держись крепче, — сказал Арсений, выходя из автобуса.
Они аккуратно прошли от одного автобуса к другому. Несколько ребят провожали их взглядами, кто-то с сочувствием, кто-то с лёгким удивлением, но никто не сказал ни слова.
Антон уткнулся лбом в спину Арсения, морщась от боли, но внутри чувствовал себя... в безопасности.
Автобус тихо гудел, укачивая всех, кто наконец-то устроился поудобнее. Арсений дремал, уронив голову назад, а Антон, утомлённый дорогой и ноющей болью, начал погружаться в полудрёму, завернувшись в плед у окна.
Даня, сидящий чуть дальше, достал из рюкзака термос, налил себе чаю в крышку-кружку и, приподнявшись, пошёл к багажной полке — ища сахар в сумке над сиденьем. Рука дрогнула в момент, когда автобус плавно, но неожиданно подпрыгнул на неровности.
— Ой! — вырвалось у него, и чай из крышки выплеснулся, обдав горячими каплями колено Антона и задев бинт.
— Ай, блин! — вскрикнул Антон, вздрогнув и отдёргивая ногу. Его лицо перекосилось от боли и неожиданности. — Ты с ума сошёл?!
Арсений резко проснулся, поднял голову — глаза стали мгновенно острыми.
— Ты что творишь, Даниил?! — холодно, почти шепотом, но со сдерживаемой яростью.
— Я... честно, это случайно! Дорога — видели, тряхнуло! — Даня растерянно смотрел на растекающийся по ткани чай, на Антона, на термос в руке. — Я не хотел...
Но его оправдания прозвучали глухо. Арсений уже доставал из аптечки салфетки, проверяя бинт.
Антон, сжав зубы, молчал, только смотрел на него с той тоскливой обидой, когда больно не только от ожога, но и от бессилия.
С соседнего сиденья раздалось:
— Ага, "не хотел"... В самый бинт, конечно.
— Подскользнулся, как же, — буркнул кто-то ещё.
Ребята переглянулись. Кто-то покачал головой.
Даня смотрел на них, в его взгляде росло раздражение и обида — он-то знал, что не специально. Но поверить в это уже никто не мог.
Когда Арсений вытирал бинт, промокший от чая, и ругался себе под нос, к ним стремительно подошёл Василий Анатольевич. Он двигался без спешки, но с таким выражением лица, что весь автобус будто бы притих.
— Даниил, встань, — спокойно, но жёстко произнёс он.
Даня нехотя поднялся, стараясь не встречаться с его глазами. Тренер взял его за ухо, нагнулся к нему и сказал почти шёпотом, но так, что слышали и ближайшие сидящие:
— «Извините» — это слишком дёшево за то, что ты только что сделал.
Ты смеешься, когда человек еле держится на ногах. Это не ошибка. Это выбор. И я буду смотреть не на слова, а на поведение.
Один косяк — и ты вылетаешь. Из автобуса, из комнаты, из команды. Ясно?
Даня сглотнул.
— Да, Василий Анатольевич... — пробормотал он.
— Садись. И сделай выводы, пока поздно.
Тренер выпрямился, бросил короткий взгляд на Антона — всё ли в порядке — и вернулся на своё место.
Арсений молча продолжал помогать Антону, но уголки его губ дернулись — он одобрил этот разговор.
Антон опустил глаза, пряча растерянность и усталость.
Арсений аккуратно промакивал бинт, промокший чаем, пытаясь не задевать распухшее колено. Двигался осторожно, почти ювелирно — как и всегда. Но в этот раз даже это казалось Антону лишним.
— Да хватит уже! — вдруг резко вырвалось у него. Голос сорвался, слишком громкий для почти пустого автобуса.
Арсений замер. Антон резко отвернулся к окну, словно не хотел даже видеть, как тот отреагирует.
— Прости... — выдохнул он уже тише, но не оборачиваясь. — Просто... Я не могу больше. Всё болит, все пялятся, кто-то смеётся, кто-то жалеет... Хватит...
Он сжал кулаки, уперся лбом в холодное стекло и стиснул зубы. Губы дрогнули. Он старался не всхлипывать, но выдох получался скомканным — как у человека, который сдерживает слёзы слишком долго.
Арсений ничего не сказал сразу. Он просто отложил бинт, медленно опустил руку Антону на плечо. Ладонь была тёплой, уверенной.
— Всё нормально, — тихо сказал он.
Антон не ответил, только кивнул, всё ещё уставившись в окно.
Они подъезжали к стадиону, и Антон был полностью потухшим — усталым и подавленным. Его взгляд был пустым, мысли тяжелыми, а тело словно не слушалось. Волнение и боль смешивались с чувством разочарования, и он почти не заметил, как автобус остановился. Все вокруг готовились к игре, а он ощущал, что сейчас стоит на краю — между надеждой и страхом.
Арсений позвал Антона, жестом показав, чтобы тот запрыгивал к нему на спину. В голове Антона промелькнула мысль, что он может и сам дойти до выхода — казалось, что просит слишком много. Он медленно встал и сделал попытку пойти. Но Арсений тут же остановил его и строго спросил:
— Ты дурак или как? Что уже себе накрутил? Давай, запрыгивай!
Антон немного помялся, сомневаясь, но тут сзади раздался голос Игоря:
— Антох, запрыгивай уже, я ссать хочу!
Все рассмеялись, и Антон не выдержал — с улыбкой прыгнул на спину Арсения.