Травмированный

Они вышли из автобуса, тренер снова всех пересчитал — каждый на месте. Зайдя в зал, команда собралась обсудить, как прошли соревнования. Все активно говорили, делились впечатлениями и планами на будущее.

Антон всё это время сидел в стороне, слушая разговоры, но его взгляд был пустым — мысли где-то далеко, сердце тяжело, и слова команды почти не достигали его.

В голове у Антона рождался поток тревожных мыслей:
«Почему... почему я такой бедовый?»
«Как я теперь буду играть?»
«Я урод, подставляю команду.»
«Слабак...»

Эти слова глухо эхом отдавались в его сознании, тянув вниз и не давая сосредоточиться на происходящем вокруг.

К нему подошел парень из команды и спросил все ли в порядке.

Антон медленно открыл глаза и тихо ответил:
— Да, просто устал... Немного колено болит.

Парень улыбнулся, положил руку ему на плечо и сказал:
— Не переживай, мы все с тобой. Скоро всё наладится.

Антон кивнул, почувствовав хоть немного поддержки среди команды.

Тренер, стоя у выхода из зала, хлопнул в ладони:

— Все на поле! Пять минут на переодевание, потом пробежка и координация!

Антон чуть вздрогнул — он будто забыл на секунду, что не может. Попытался встать, но нога резко дернулась, и он тут же схватился за спинку скамейки, сдерживая всхлип. Колено было, как камень — тёплое, распухшее, и абсолютно не слушалось.

Тренер бросил взгляд на него и, лишь тогда вспомнив, поджал губы.

— Шастун, ты свободен. Отдыхай.

Антон кивнул, но в глазах мелькнуло что-то горькое, будто это «свободен» прозвучало как «ненужен».

Арсений в этот момент уже стоял чуть позади и, посмотрев на Антона, сделал шаг вперёд. Он тихо подошёл к тренеру и, стараясь, чтобы никто не услышал, негромко, почти шепотом, сказал:

— Я же тоже не нужен? Давай я сейчас с ним на МРТ съезжу? Он вообще никакой... совсем плох.

Тренер посмотрел на Арсения. Несколько секунд молчал, потом вздохнул и, кивнув, тихо сказал:

— Только быстро. И держи меня в курсе.

Арсений подошёл к лавке, где сидел Антон. Тот опустил голову, ладони сцеплены — словно пытался держаться, но не справлялся. По щекам медленно текли слёзы. Он даже не пытался их вытереть. Было непонятно — это боль или отчаяние. Скорее и то, и другое.

Арсений остановился рядом, молча посмотрел на него, потом чуть наклонился и мягко поворошил его кудряшки, как делал это всегда — успокаивающе, по-доброму.

— Эй, Шастун, — тихо сказал он, — давай, запрыгивай. Поедем на МРТ, посмотрим, что с этим твоим «гендерно больным» коленом.

Он сказал это с лёгкой усмешкой, стараясь разрядить обстановку, но в глазах всё равно была тревога.

Антон всхлипнул и кивнул, не поднимая взгляда.

Они вышли из спорткомплекса — точнее, вышел Арсений, неся на спине Антона, а в одной руке держа его спортивную сумку. Солнце ярко светило, воздух был тёплый, но настроение у Антона оставалось пасмурным. Он уже почти смирился, что день пошёл не по плану, когда взгляд его упал на автомобиль, к которому направлялся Арсений.

— Это... твоя?.. — Антон чуть не подавился словами, глядя на чёрную матовую BMW M5, которая стояла, будто выехала с обложки журнала.

Арсений хмыкнул, не оборачиваясь:

— Не, угнал. Конечно моя. — Он нажал кнопку на ключе, машина откликнулась мягким звуком сигнализации.

Антон в шоке наблюдал, как Арсений, будто таскает рюкзак, перекидывает его с плеча и аккуратно усаживает на переднее сиденье. Перед этим отодвинул кресло почти до упора назад, чтобы колено Антона хоть немного могло выпрямиться.

— Комфорт плюс «бедолага», — усмехнулся Арсений, глядя, как тот всё ещё не может прийти в себя от машины.

Антон молча кивнул, всё ещё с приоткрытым ртом.
— Ну ты даёшь... — выдохнул он.

Арсений уже собирался тронуться с места, как вдруг заметил, что Антон сидит, уставившись в лобовое стекло, забыв пристегнуться. Он тихо выдохнул, потянулся к нему и аккуратно взял ремень.

— Забыл, — пробормотал он, не дожидаясь реакции Антона.

Антон обернулся в его сторону и замер — лицо Арсения оказалось всего в паре сантиметров от его. Он отчетливо ощущал его дыхание, слышал, как слегка напрягся ремень в руках врача. Сердце заколотилось так громко, что, казалось, его было слышно в салоне.

Арсений задержал взгляд на Антоне. Несколько долгих секунд он смотрел прямо в его глаза — внимательно, немного настороженно, будто что-то искал. Затем резко отвел взгляд, защёлкнул ремень безопасности и выпрямился на своём месте.

— Готов, — тихо сказал он, включая зажигание и отворачиваясь к дороге, как будто ничего не произошло.

На светофоре, пока машина стояла, Антон достал телефон и быстро набрал маму.

— Алло, мам... тут дело такое, я в Воронеже, не переживай, но я еду в больницу, — сказал он стараясь говорить спокойно.

— Как в больницу?! Что случилось, Тош?! — испуганный голос мамы в телефоне сразу подскочил на октаву выше.

— Мам... всё нормально , — пробормотал он, не зная, как объяснить всё без паники.

Арсений краем глаза посмотрел на него, тихо вздохнул, протянул руку и взял телефон.

— Здравствуйте, Майя, это врач Антона, Арсений, — спокойно начал он, продолжая смотреть на дорогу, — скорее всего, у Антона разрыв передней крестообразной связки. Я сейчас везу его на МРТ. Как только всё станет ясно — я вам сразу перезвоню. Запишите, пожалуйста, мой номер... **********.
— Да, всё хорошо, не волнуйтесь. До свидания.

Он аккуратно отдал телефон Антону , а он всё это время молча смотрел на его профиль. Спокойные черты лица, уверенное выражение, лёгкий изгиб губ... И какая-то особенная теплота в голосе, когда он говорил с мамой. Антон вдруг поймал себя на мысли, как сильно ему хочется подвинуться ближе. Обнять его. Просто прижаться щекой к его плечу и почувствовать себя в безопасности, хотя бы на минуту.

Больничный коридор был холодным и пах антисептиком. Арсений сидел на жёстком пластиковом стуле у кабинета МРТ, глядя в одну точку и перебирая в голове возможные диагнозы. Он знал, что ситуация серьёзная, но всё равно надеялся, что обойдётся... хоть бы не операция.

Дверь открылась, и из кабинета вышел Антон — теперь уже на костылях. Он выглядел подавленным, даже не улыбнулся, просто кивнул Арсению. Тот тут же встал и, не говоря ни слова, подставил плечо, чтобы поддержать. Вместе, молча, они направились к кабинету главврача.

Врач, мужчина лет пятидесяти, с усталым, но сочувственным лицом, просмотрел снимки и с первого взгляда понял — новостей хороших не будет.

Он поднял глаза на Антона, положил снимки на стол и сказал с тихой серьёзностью:

— Плохие новости, Антон Андреевич...
Связка полностью разорвана. Нужна операция. Без неё восстановить колено — невозможно.Восстановление от 6 до 9 месяцев,всё зависит от вас.

Комната замерла. Слово «операция» будто повисло в воздухе, отрезая все другие мысли. Антон смотрел на врача, и лицо его будто потемнело — в глазах появилось что-то между отчаянием и страхом. Он медленно выдохнул, крепче сжал костыли и опустил взгляд.

Арсений, стоявший рядом, сразу почувствовал, как будто с Антона слетела последняя защита. Он молча подошёл ближе и положил руку ему на плечо.

— Эй... мы справимся. Всё будет, понял? — тихо сказал он, словно сам в это себя убеждая.

Они вышли из больницы под глухое серое небо — небо, которое будто разделяло с Антоном его состояние. Всё внутри сжималось, давило. Антон шагал на костылях медленно, каждый шаг напоминал: "Теперь всё будет иначе."

Арсений шёл рядом, неотрывно следя за ним. Телефон у уха — он как раз разговаривал с матерью Антона, стараясь говорить спокойно:

— Да, операция завтра. Утром. Не волнуйтесь, он в хороших руках. Да, я сам буду рядом.

Антон в этот момент опустил голову, натянул капюшон на глаза. Слёзы катились по щекам, обжигая кожу. Он не издавал ни звука — только стискивал губы и молча шагал дальше. Он не хотел, чтобы Арсений увидел, не хотел показаться слабым... не перед ним.

Когда они дошли до машины, Арсений закончил разговор с матерью Антона и убрал телефон в карман. Он открыл переднюю дверь, помог Антону сесть, аккуратно закинул костыли в багажник и обошёл с водительской стороны.

Сев за руль, он посмотрел на Антона — тот отвернулся к окну, плечи напряжённые, лицо скрыто под капюшоном. Но Арсений видел, как тот сжимает губы, как дрожат пальцы на коленях.

Он молчал пару секунд, потом тихо выдохнул, потянулся рукой и мягко коснулся плеча Антона:

— Эй...

Антон не отреагировал, не пошевелился даже.

Арсений немного помедлил, а потом, порывом, как-то неловко, коряво, но искренне, подтянул Антона за плечо и прижал к себе. Не спрашивая разрешения, не объясняя ничего. Просто дал ему эту тишину — и себя.

Антон не сопротивлялся. Он всё ещё молчал, но голова сама по себе легла ему на грудь. Арсений крепче обнял его, одной рукой на спине, и просто сидел так, глядя вперёд сквозь лобовое стекло.

Никаких слов. Только это объятие, в котором сейчас было всё.

Приехав,Арсений вышел из машины, обойдя капот и открыл дверь для Антона. Тот медленно выбрался, стараясь опираться на костыли и не показать, как сильно болит нога.

И тут из подъезда выбежала Мая.

— Антооооша! — почти всхлипнув, подлетела она к сыну. — Ну что ты как? Как доехали? Господи, ты мокрый! — она тут же начала поправлять на нём капюшон, отряхивать плечи, будто тем могла что-то изменить.

— Всё нормально, мам... — Антон слабо улыбнулся. — Ну... как нормально. Жить буду.

— Мая... — раздался голос Арсения, — мы только что из больницы. Завтра операция. Связка порвана полностью. Но он держится.

Мая кивнула, вытерла нос рукавом и сжала плечо Арсения:

— Спасибо тебе большое, правда... Слышала, что ты с ним с самого начала. Спасибо.

Тут поднялся резкий ветер, зашуршали деревья, и крупные капли дождя начали стучать по асфальту. Издалека донёсся глухой гул грома. Мая подняла голову к небу и спешно сказала:

— Всё, всё, ребят, пошли домой! Сейчас по радио передавали, что ураган будет. Не хватало ещё, чтобы вы по такой дороге ехали.

— Я... Да мне недолго, я нормально доеду, — попытался отнекиваться Арсений, всё ещё стоя у багажника.

— Арсений... — Мая повернулась к нему строго, но по-доброму. — Такая дорога — это опасно. Не глупи. Пошли к нам. Диван у нас есть, места хватит. И ты нам не чужой — ты Антона спас, понимаешь?

Арсений хотел возразить, но Антон посмотрел на него снизу вверх, устало, но искренне:

— Арс... правда... Пошли. Ну, мало ли, а?

Арсений посмотрел на него. Лицо всё ещё бледное, губы пересохшие, но в глазах — что-то тёплое, что-то про доверие. Он сдался.
— Ладно... Только если без одеяла в цветочек.

Мая рассмеялась, а Антон впервые за день чуть-чуть улыбнулся. В этой улыбке было всё: облегчение, боль, усталость, и — чувство, что, возможно, он не один.

И они втроём, под усиливающимся дождём, направились к подъезду. Домой.

На кухне стоял запах картошки с грибами, и сквозь лёгкий гул вентиляции слышался стук дождя по подоконнику. Мая поставила на стол тарелки, взволнованно поправляя фартук. Арсений сел рядом, молча потирая шею, будто знал — есть сейчас будет некому.

Антон поднялся со стула, взял костыли.

— Мам, извини, я не буду есть, сегодня уже кушал, — натянуто улыбнулся, стараясь говорить спокойно.

— Тош... — Мая нахмурилась, но не стала давить. Только проводила сына взглядом, полный тревоги.

⸻

Антон, почти не подавая вида, что вот-вот сорвётся, поднялся и, опираясь на костыли, ушёл в свою комнату. Закрыв за собой дверь, он с трудом снял кофту, переоделся еле-еле и опустился на пол, облокотившись на холодную стену. Глаза уставились в потолок, но перед ним были не трещины штукатурки — а пустота. Глухая, болевая.

Он прошептал:

— За что... Гандбол — это была вся моя жизнь... А теперь? Шесть месяцев восстановления... Я не увижу команду. Не увижу Арсения... Пиздец.

Телефон вибрирует.
Сообщение от Волка:
"Шон, как ты там? Я переживаю. Выглядел плохо..."

Антон — коротко, сухо, как будто про чужого:
"Завтра операция. Связка разорвана."

Через пару секунд ответ:
"Пиздец Артёму..."

Антон закрыл глаза, ладонью смахивая слёзы. Не помогло. Горло сдавило. Он отвернулся к стене, как будто это могло спрятать то, что внутри всё крошилось.

И в этот момент в комнату без стука вошёл Арсений. Он аккуратно закрыл дверь и, не говоря ни слова, опустился на корточки рядом.

— Твоя мама сказала, что она пойдёт спать. Завтра ей на работу. Мы договорились, что я отвезу тебя на операцию... и буду следить за твоим состоянием, — тихо проговорил он, осторожно проводя рукой по волосам Антона.

Антон отвёл взгляд, сжав губы. В груди тесно.

— Почему ты рядом со мной? — вдруг сорвалось с него. — Зачем тебе всё это?

Арсений не отводил взгляда. Его голос был ровным, почти шепотом:

— Потому что ты мне не безразличен. Потому что ты важен.

Антон судорожно вдохнул, губы дрогнули. Он попытался что-то сказать, но голос сорвался.

Антон сжал губы. Сердце гудело от усталости, тревоги и боли — физической и не только. Он поднялся, аккуратно добрался до кровати, сел на край, не отвечая. Всё внутри выгорело.

— Сейчас лучшее, что я могу сделать — это просто поспать, — почти беззвучно пробормотал он, укрываясь пледом.

Он лёг, отвернулся к стене и прикрыл глаза, стараясь отгородиться хотя бы ненадолго от боли и тревожных мыслей.

Арсений ничего не сказал. Он просто тихо вышел из комнаты, оставив Антона наедине с тишиной.
_____

Утро выдалось пасмурным, и свет пробивался в комнату лишь рассеянным серым отблеском через шторы. Антон спал тревожно, то и дело ворочаясь, пока не почувствовал лёгкое прикосновение к плечу. Он приоткрыл глаза, сонные, мутные, будто всё ещё находясь между сном и явью.

Перед ним — Арсений. Сидел на краешке кровати, приглушённо, почти шёпотом сказал:

— Тош, вставай... ехать нужно.

Голос был мягкий, будто знал, как сейчас тяжело. В нём не было суеты, только тёплая, устойчивая забота.

Антон повёл плечом, на автомате натянул одеяло повыше, будто хотел спрятаться обратно в сон, в мир, где колено цело, где не нужно делать выбор. Но потом медленно выдохнул, понял — нельзя.

Он сонно пробормотал:

— Сейчас... пару минут...

Арсений кивнул и остался сидеть рядом, не торопя.

Антон, всё ещё с закрытыми глазами, устало пробормотал:

— Сколько время?

Арсений, чуть наклонив голову, ответил спокойно:

— Сейчас 7:30.
Операция у тебя в 9:30, нужно ещё доехать и подготовиться. Твои документы и всё нужное мама собрала — лежит в пакете у входа. Так что давай, Тош, вставай потихоньку.

Антон тихо вздохнул и, не открывая глаз, кивнул, будто соглашаясь с неизбежным.